Ахтохаллэн

Ее что-то тянет. Что-то внутри, словно нить обвязанная вокруг сердца, натягивается с другой стороны. Анна просыпается, смотрит в темноту невидящим взглядом, прислушивается. К этому чему-то внутри. Тихонько садится на кровати, нашаривая тапочки. - Эльза? - Спрашивает Кристоф, он всегда просыпается если она встает. Обнимает одной рукой за талию, тепло дышит в поясницу. - Эльза. Спи. До утра еще долго. - Анна оборачивается, целует его макушку и встает. Коридоры темны, ковры скрадывают шаги и Анна сама себе кажется призраком замка, весьма замерзшим призраком, между прочим. Покои Эльзы на другом этаже и когда Анна добирается до них у нее успевают замерзнуть ладони и ступни, а еще она начинает шмыгать носом. Поэтому, пробравшись в спальню сестры, она сразу же направляется к кровати. Быстренько пробирается под одеяло, накрывая спящую как всегда неукрытой Эльзу свободным краем и понимает быстро согреться не получится, но подбирается ближе, касается ее волос - иней на них оставляет на пальцах мокрые следы. Вздыхает сочувственно и решительно прижимается ближе. Греть. Через какое-то время они все-таки отогреваются. Эльза сползает ниже, обхватывая ее руками, как плюшевого мишку и нить, завязанная вокруг ее сердца, перестает тянуть молчаливо умоляя о помощи. Руки у сестры теплые, дыхание - горячее. Так было всегда. Эльзе было плохо и Анна это чувствовала. И работало только в одну сторону, к счастью. Иногда ей хотелось, чтобы Эльза поняла, как больно ей было в детстве, чувствовать за двоих. Но больше всего Анна надеялась, что Эльза никогда об этом не узнает. Она слишком ее любила, чтобы желать такой боли. Она ведь только-только добилась того, чтобы Эльза не запирала от нее двери и звала когда ей плохо. Все в чем она призналась сестре, это в том что знает если той неспокойно, и она перестала по ночам запирать двери в спальню, найдя Анну пару раз на диванчике в гостиной, спящую свернувшись калачиком. Эльза - строящая замки изо льда, гуляющая зимой в шелковых платьях, ходящая по снегу босиком, мерзла по ночам в собственной нагретой кровати от видений пробирающихся в ее сны. И согревалась, только если рядом была она - Анна. Принцессе это ужасно эгоистично почти нравилось, она корила себя за эти мысли, но... идеальная Эльза, такая храбрая и сильная, могущественная - в чем-то все-таки не могла обойтись без нее, своей младшей. Было в этом что-то равновесное. Почти правильное. Эльза сползает ниже, с головой под одеяло, туда где теплее, утыкается носом ей в живот. Дышит размеренно, спокойно. Анну тоже потихоньку догоняет сон, в памяти звучит мамина колыбельная и она улыбается этому кусочку памяти. Она гладит Эльзу по переносице, с умилением наблюдая, как разглаживается тревожная складка между ее бровей и, наконец, засыпает. - Анна, пожалуйста, проснись. Уже почти полдень, через полчаса должны прибыть послы из Аграбы, их видели на столичной границе. Будет верхом бестактности и жестокости заставлять их ждать. - Увещевает ее Эльза, по дыханию скорее всего поняв, что Анна уже не спит, просто дремлет, пригревшись, гладя по взъерошенным со сна волосам. - Отправь Олафа с парочкой ледяных солдат, выдели им комнаты, пусть отдохнут с дороги. - Ворчит Анна, недовольная, что ее вытаскивают из теплой постели. Она слишком хорошо лежит. Они поменялись местами. Теперь она лежит головой на кое чьем животе. - Аграба так далеко, уверена, они ужасно устали с дороги. А пока они устраиваются, обедают, отдыхают мы еще поспим. Давай Эльза, ну пожалуйста. Эльза никогда не могла ей отказать, по крайней мере в том что не вредило делу. И не было опасно для самой Принцессы. Послам же и вправду стоило отдохнуть. Управляющий и пара ледяных солдат справятся с расселением. А они поспят еще немного - пару часов. Эльза откинулась на подушки и Анна со счастливым зевком устроилась поудобнее у нее под боком, неприязненно покосилась на шторы, пропускающие солнечный свет. Прохладный сквозняк пролетел по комнате, смыкая полотна ткани - Анна счастливо вздохнула и снова провалилась в сон. Котята в корзинке. Так говорила про них мама, снова найдя их в одной постели в детстве. Еще тогда когда они делили одну комнату. Да и после, до того момента когда в ее волосах появилась белая прядь. Она сама не видела в ней ничего плохого, и это было единственным чего она родителям так и не простила, не смотря на то, что до сих пор так любила их. Они разделили ее и сестру, из благих намерений, но сколько боли ей это когда-то принесло. И сколько несчастья добавило Эльзе, всегда слишком ответственной, всегда слишком любящей. Готовой на все ради ее защиты. Вершины ледяного дворца становятся видны через час неспешного для духа бега. Шаги ее все еще широки и легки, стремительно она минует поселения нортулдра, ориентируясь на словно сматывающуюся в клубок нить. Сейчас она ощущается как никогда явственно, куда ощутимей, чем когда она была человеком. Она там во дворце, шпилями уходящем в небо. Спокойная, умиротворенная. Эльза... она забралась достаточно далеко в своем желании одиночества, но все еще оставалась достаточно близко, чтобы помочь если что-то случится с поселениями местных, или если Анна пошлет письмо. Когда она попросила Эльзу не навещать ее больше, у них все еще оставались письма. Правда последние десять лет Эльза перестала отвечать, и Анна бы давно отправила разведку если бы не чувствовала сердцем, остатками нерушимой связи - мирную тишину. А старшая пропадала на годы и раньше, уходя далеко за горизонт, заново изучая мир который был их домом с начала времен. Но теперь - теперь понимала, сбылось ее детское эгоистичное желание - показать Эльзе как больно ей было. Сидеть там, за дверью, с нитью сжимающей сердце. О, Эльза поняла, теперь ощущая больше чем смертная сестра, но как и прежде, защитила ее в собственном понимании, решила не тревожить, позволить выполнить то, что было правильно - она уснула. Застыла, замерзла. Если бы Анна только знала, если бы Эльза хотя бы немного намекнула, показала хоть жестом, хоть как-нибудь, как ей больно оставаться одной надолго, но Эльза не выдала себя ничем. И теперь Анна бежала, что есть сил туда где сестра, туда где сердце. Хоть бы не навсегда, хоть бы ее самопожертвование, потакание ее желанию не привело к чему-то, что не исправить. Быстрее - пожалуйста! Ветер подхватил ее, поднимая над землей, над верхушками деревьев, Анна зажмурилась - страх высоты пришел с ней от человеческой жизни и пока ее не покинул, открыла глаза, когда ее ноги коснулись льда. Ветер оставил ее на балконе, перед ледяными дверьми. Анна решительно толкнула створки, сжимая губы и зубы. Эльза была там. На кровати, укутавшись в одеяло - спала. Анна огляделась - она помнила, что отправляла караванами сестре ее вещи и обстановку комнат, какие-то милые безделушки и даже пару сундуков с их детскими поделками. Наверное это были единственные комнаты во дворце где были настоящие вещи, деревянные и каменные - покои сестры. Анна присела рядом, протянула дрожащую руку, коснулась белоснежных волос покрытых изморозью. Эльза была бледна, почти в синеву, дышала поверхностно и редко. И не видела снов. Ледяная кукла - без чувств, но и без боли в сердце. Какие же они обе дуры. Сколько ошибок натворили! Неужели это значит быть человеком? Творить такие опасные и самоотверженные глупости и молчать? Несколько шагов вперед, и столько же назад. Но Анна еще помнила как бороться с кошмарами Эльзы, так может это поможет и сейчас? Она пробралась под одеяло, она помнила его - такое теплое, она сама его дарила, заказывала специально таким большим, чтобы помещались двое, перетащила Эльзу на себя, ощущая то насколько горячие у нее ладони по сравнению с кожей сестры. Укутала их обеих, обнимая, чувствуя как холод пробирается под кожу ей самой. Все ее тепло - сестре. Только бы согрелась, проснулась. Она будет здесь столько сколько понадобится. Время больше над ними не властно. Она будет здесь даже если это займет тысячелетие, будет греть, звать обратно из мира грез, уйдет к ней в сны, найдет даже там. Неважно. Теперь они будут рядом - вместе - как и раньше. И если это означает остаться тут навсегда, сохраняя едва теплящуюся жизнь - она так и сделает. Не бросит сама и не позволит Эльзе оставить ее. Никогда больше. Никогда.