Лунная пыльца

В небе без единого облачка висел раскалённый солнечный шар. Конец августа был, как всегда, изнуряющее знойным и сухим. Обитатели Общества душ с тоской вспоминали тёплый и чуть более дождливый, чем обычно, июль. Противоречива человеческая природа. Когда идёт дождь, нам хочется солнца, валяться на пляже и купаться в ближайшей реке. Когда вокруг всё покрыто сверкающим снегом и ветер забивает в складки одежды пушистые хлопья, пробирает до костей, когда дыхание щекочет морозный воздух, нам хочется весеннего тепла, зелени и цветов. А когда перед глазами висит размытое марево августовской жары, мы с упоением вспоминаем прохладу первых заморозков и мечтаем о ливне. Но, впрочем, это было лирическое вступление, целью которого было скоротать время, пока мы наблюдали за рокубантай-фукутайчо Абараем Ренджи, который в этот предпоследний день лета крался между бараков Готей-13, тщательно спрятав свою рейацу, чтобы остаться незамеченным. Странности такого поведения можно было объяснить только тем, что в разгар рабочего дня он находился совсем не там, где ему положено быть, то есть в душном, пропитанном бумажной пылью и запахом сухого дерева, офисе. Недописанные отчёты остались лежать в беспорядке на столе, и Ренджи полагал, что его капитан не слишком обрадуется, заглянув к нему в кабинет. Вообще, он подозревал, что его самоволка не останется безнаказанной, но ему позарез надо было сделать одно дело, поэтому он рискнул, даже не смотря на перспективу штрафов, денежных взысканий и, самое страшное, взгляда, которым его удостоит «Его высокоблагородие» господин Бьякуя-сама. То, что косвенной причиной его отлучки был сам вышеназванный господин, в расчёт совершенно не бралось, откуда же было знать капитану о планах Абарая? А Ренджи в очередной раз проклинал буйную фантазию Рукии, которая взяла на себя роль организатора празднества, посвящённого его Дню рождения. — Мне нужен бамбук, — решительно заявила она. — Ну так пойди и наруби, — пробурчал он в ответ. — Тебе же нужен. После этих слов он, естественно, получил подзатыльник, выслушал длинную тираду о том, что он «неблагодарный бабуин», и что она всячески заботится о нём, помогает с праздником и дел у неё по горло, а он не может потратить полчаса своего времени на то, чтобы помочь ей в таком простом деле. То, что это время рабочее, и служит он не абы где, а под руководством её драгоценного нии-сама, не имело никакого значения. — Попроси Киру или Хисаги, они не откажут, — сказал он с надеждой. — Ренджи, ты совсем, что ли, уже? На них по целому отряду висит! Для тебя же это дело пяти минут, ну пожа-а-а-луйста, — протянула она, состроив такое лицо, что Кон просто умер бы от умиления, если бы увидел его. Прекрасно понимая, что если «подруге дней его суровых» что-то втемяшилось в голову, то бесполезно тратить своё время и силы на то, чтобы пытаться её отговорить или переубедить. — Хорошо, — сдался он в очередной раз, — но ты можешь объяснить мне, почему именно бамбук? — Бамбук, — назидательно проговорила она, подняв указательный палец, — символ стойкости, преданности, благородства и долголетия. Если мы украсим им помещение, нии-сама обязательно оценит. Ты же пригласил его? Ренджи сильно сомневался в том, что Кучики-тайчо будет рассматривать какой-то бамбук и уж тем более что-то оценит, он вообще сомневался в том, что тот придёт, но, как уже говорилось, спорить с Рукией было делом безнадёжным. — Пригласил, только... Я думаю, он не придёт, Руки, — лейтенант сразу погрустнел. — Скажет, что у него какое-нибудь срочно-важно-неотложное дело, связанное с кланом, а сам будет весь вечер сидеть в библиотеке. Как будто ты его не знаешь? Чтобы он провёл хотя бы час с моими друзьями? Ты же понимаешь, это заведомо невозможно. — Хм...ну, не знаю, конечно, но подарок он тебе уже заказал, его доставят завтра утром в поместье. Хотя, я и не должна была тебе это говорить. — Подарок? — оживился Абарай. — Прямо вот сам заказал, да? Для меня? — Ренджи, я думала, что проведя столько времени рядом с моим братом, ты-то уж должен был понять, что он не такое «чудовище», каким его видят многие, — укоризненно заметила она. — Да не считаю я его чудовищем, просто... мне кажется, что ему всё равно. Нет, тебя он любит, конечно, ты же его сестра. А я всего лишь лейтенант, подчинённый, совершенно для него не интересный, потому что он меня и так насквозь видит. — Дурак ты, — сообщила она. — А бамбук чтобы вечером был у меня. Всё, я ушла. Вот и как с ней спорить? И вообще, как отказать девушке, которую любишь всем сердцем, уже конечно не так страстно, как в молодости. Но как сестру и подругу, определенно. Другие чувства остались где-то позади, в трепетном взмахе её ресниц, в маленькой ладошке, доверчиво вложенной в его мускулистую руку, в тёплом, немного печальном, взгляде огромных фиалковых глаз. Теперь она редко бывает такой — судьба распорядилась их жизнями слишком жестоко для того, чтобы вернуться к прошлому. Наверное, подспудно он все знал с того момента, когда её приняли в клан Кучики, просто упрямое юношеское сердце не хотело принимать неизбежное долгое время. Потом все-таки осознал, принял, пережил. Остались общие воспоминания, появились новые связи. Кучики Бьякуя. Имя, которое он проговаривал про себя миллион раз. Бьякуя Кучики. Человек, который сначала забрал все у него, а потом заместил собой все, что забрал. Как это получилось? Вся жизнь Ренджи была пропитана этим человеком, как ядовитый газ пропитывает воздух вокруг. Он так сильно ненавидел его когда-то, так сильно хотел превзойти, что не заметил, как в этой погоне утратил другие, гораздо более важные цели. Кучики Бьякуя. Человек, которого он уважал, которым восхищался, и которого до сих пор ненавидел, но лишь за то, что не мог освободиться из-под его власти. Или уже не хотел? Слишком сильно он пустил корни в его душе, слишком крепко переплелись ветви их судеб, слишком ядовитыми оказались плоды их взаимоотношений. Как оказалось, Бьякуи Кучики тоже могло быть слишком много. В его жизни точно. Было ещё одно воспоминание, которое ранило сильнее рассыпавшейся Сенбонзакуры. Точнее, даже не воспоминание. В последнее время Ренджи снились странные сны, после которых он просыпался то ли в кошмаре, то ли в полном блаженстве. Сны были настолько яркими, что в первый раз он принял это за реальность и даже испытал разочарование, когда проснулся. Звуки, запахи, прикосновения, чувства... Похоже на дежа вю, но Абарай точно знал, что такого не могло быть никогда. Не с ними. Ренджи добрался до небольшой бамбуковой рощицы в Руконгае, когда солнце уже начинало садиться. Надо было быстро нарубить несколько хороших стеблей с листьями, отдать их Рукии, а потом вернуться в отряд и заняться недописанными документами. Чёрт с ним, он задержится сегодня в офисе хоть до глубокой ночи, всё равно у него завтра выходной. Войдя в рощу стройных, тянущихся к солнцу, стеблей, Абарай огляделся. Он знал эту рощицу, бамбук здесь был всегда отличным, но из-за продолжительной жары выглядел не слишком «празднично». Бамбук любит влагу и дождь и не выносит слишком яростного солнца. Высматривая такие стебли, которые могли бы понравиться Рукии, хотя, по его мнению, они были все одинаковые, он немного углубился в чащу. Несколько взмахов катаной, и дело сделано. Пять минут, не больше, как и сказала Рукия. Он уже хотел было развернуться и уйти, как вдруг взгляд выцепил среди одинаковых стеблей один, не похожий на другие. И непонятно, чем именно не похож, чуть более светлый, стройный... нежный? Красивый? Хм... Это всего лишь стебель бамбука, в нём не может быть ничего необычного. И всё-таки, он был другим. Раз он такой особенный, стоит взять его с собой. Короткий взмах, и на стебле осталась лишь царапина. Что за чёрт? Бамбук не может быть настолько твёрдым. Использовать зампакто как пилу, конечно, идея плохая, но тут особо не размахнёшься, вокруг частокол из стеблей. Да и не очень это удобно, гладкое остро заточенное лезвие скользит вхолостую, приходиться буквально вдавливать меч. Добравшись, наконец, до полой сердцевины, он вздохнул с облегчением, осталось совсем немного. И всё-таки, что за странное явление? Ренджи вынул меч, собираясь одним взмахом разрубить оставшуюся половину, и вдруг заметил лёгкое свечение. Может, это воображение играет с ним дурную шутку? Он с интересом пригляделся к надрезу, даже легонько пальцем потрогал. И тут произошло нечто совсем неожиданное — стебель начал трескаться сам по себе, сияние усилилось. Ренджи отступил на два шага назад, держа перед собой катану. В его голове сначала мелькнула мысль о пустых, но никакой рейацу он не чувствовал, ощущал лишь лёгкое покалывание на кончиках пальцев, которыми прикасался к разрезу. Стебель громко треснул, и яркая вспышка ударила лейтенанту в глаза так, что он невольно зажмурился на пару секунд. Когда он открыл глаза, то тут же закрыл их снова. Помотал головой и опять открыл. Картинка не изменилась. Перед ним в светящемся мерцающем облаке стояла совершенно обнажённая девушка. Ренджи густо покраснел, всё ещё не выходя из ступора и по-прежнему воинственно сжимая зампакто. — Ты кто? — шёпотом спросил он, так, что она даже вряд ли могла его услышать. Он старался смотреть исключительно в лицо, хотя взгляд то и дело пытался соскользнуть ниже, по перламутровой коже и безупречным линиям прекрасного тела. — Лунная Дева, — спокойно ответила девушка, не обращая внимания на смущение лейтенанта и на то, что тот был вооружён. — Какая дева? — растерянно проговорил Абарай. — Сейчас же день... — Может, всё-таки уберёшь меч? — спросила она. — Я не опасна. — Кто знает! — ответил Ренджи, но меч опустил. — Может, ты тогда хотя бы оденешься? — Мне не во что, — также спокойно сказала она, казалось, её совсем не смущает собственная нагота. — А для тебя это проблема? — Конечно, для меня это проблема! Голая женщина посреди леса! Ты считаешь, это нормально? Она с любопытством взглянула на него и улыбнулась. — Ммм... может, тогда дашь мне свою одежду? Я вижу, что тебе немного не по себе. — Ни за что! — воскликнул Ренджи, но потом подумал, что разговаривать нормально с обнажённой девушкой намного труднее. — Ладно, накинь вот это. Он снял верхнее косоде и протянул незнакомке. — Так откуда ты? — Отсюда, — она уже завернулась в косоде, повернулась и провела пальцем по стеблю бамбука. — Ты издеваешься? Это что, какой-то фокус? Или разновидность кидо? — Нет, — помотала она головой, — я даже не знаю, что такое кидо. — Но как можно жить в... в... бамбуке! Бред какой-то, я не понимаю... — Успокойся... Абарай-кун. — Ччч...что? Откуда ты... — Не волнуйся, просто я... даже не знаю, как объяснить. Я не могу рассказать тебе всего, а если скажу только часть, ты не поймёшь. Так что тебе придётся принять мои слова на веру. Я не опасна, я не причиняю никому зла и... я здесь временно. Скоро я уйду. Девушка внезапно побледнела и покачнулась, ухватившись за ближайшие стебли. — Что с тобой? — недоверчиво спросил Ренджи. — Жарко... Очень жарко... Здесь, снаружи... Солнце, воздух тяжёлый, голова кружится. — Погоди, сейчас. Абарай снял с пояса почти полную флягу с водой, которую захватил с собой, и отвинтил крышку. — Вот, держи. Девушка припала губами к фляге, жадно глотая воду большими глотками, несколько тоненьких струек потекли по её подбородку и дальше по шее, к соблазнительной впадине в вырезе косоде. То, что она оделась, никак не умаляло её прелести и соблазнительности. Не то, чтобы Ренджи был настолько возбудимым, но такое тело не могло оставить равнодушным никого. Он с трудом оторвал взгляд от её сияющей кожи и опустил глаза вниз, на переплетающиеся стебли травы и молодые побеги бамбука. — У тебя есть имя? — Есть, — ответила она. — Но я не могу тебе сказать. — Понятно, — кивнул Ренджи. — Ладно, поскольку ты не хочешь ничего говорить, я, пожалуй, пойду. С тобой точно будет всё в порядке? — он вскинул голову и посмотрел её в глаза. — Я могу проводить тебя до ближайшего селения. Этот район не слишком опасный, но всё равно... — Не надо, Абарай-кун, спасибо, — снова улыбнулась она, и облако вокруг неё замерцало. Он до сих пор не мог поверить во всё это, поэтому посчитал за благо уйти, тем более, в офисе его ждал... — Вот чёрт! Он меня убьёт! Отчёт на завтра, чёрт... Мне надо срочно бежать! — Конечно, — она протянула ему обратно флягу, — поторопись, только... — Что? — нетерпеливо спросил Ренджи. — Во-первых, твоё косоде, — она начала снимать его, и Абарай отвернулся в противоположную сторону. Всё-таки, это было неприлично, вот так пялиться на голую девушку. — А во-вторых, я хотела поблагодарить тебя за воду. Это действительно было мне необходимо, спасибо. — Ты вернёшься обратно? — спросил он, сам не веря в то, что говорит. — Нет, я найду другой дом. Не волнуйся, со мной будет всё в порядке. Так вот, я хочу сделать тебе подарок, у тебя же завтра День рождения, Абарай-кун? — Да откуда ты всё... И не называй меня Абарай-кун, я не маленький! — Хи-хи, — засмеялась дева, — это смотря с кем сравнивать, ну да ладно. Что бы ты хотел в подарок? — Не знаю, — пробурчал Ренджи. — Давай-ка подумаем... Есть человек, которого ты любишь? — Нет. — Ммм...странно, как же так, такой интересный парень, и... — Кажется, это не твоё дело. — Да-да, я понимаю. Тогда, может, есть человек, на которого ты хотел бы произвести впечатление? — Нет, — поспешно ответил Ренджи. — Ты соврал? Зачем? — У меня никого нет, ещё раз повторяю. — Ладно, так мы ни к чему не придём. Мне непонятно твоё упрямство, но я всё-таки дам тебе кое-что. Вот, возьми. — Что это? — повернувшись вполоборота, спросил Абарай. — Это... хм... это пыльца лунных цветов. — Каких цветов? Таких не бывает. — Не перебивай меня, пожалуйста. Если в твоей жизни появится человек, которого ты полюбишь, но ты не будешь знать, отвечает он тебе взаимностью или нет, добавь пыльцу в его еду. Так ты узнаешь, как он относится к тебе на самом деле. — Ты шутишь? — он взглянул ей в глаза, но дева была, по-видимому, абсолютно серьёзна. — А это не опасно? — он с сомнением взглянул на маленький шёлковый мешочек, который она ему протягивала. — Нет-нет, что ты. Эффект длиться всего лишь сутки. — А дальше? — На твоё усмотрение. Но учти, он всё забудет. — Странно это всё. Хорошо, я приму твой подарок, но использовать не собираюсь. — Как пожелаешь, Абарай-кун, ой, прости... — она опять засмеялась, словно сотни крохотных колокольчиков зазвенели одновременно. — Кстати, откуда ты его взяла? Тоже из бамбука? — Не будь таким любопытным. Иди, уже поздно, у тебя ещё много дел на сегодня. — Да уж... Ладно, и всё-таки, будь осторожна. — Всё будет хорошо... Сайонара, Ренджи. Ренджи? Светлое облако удалялось от него, плавно лавируя между стеблями бамбука. — Сайонара. И...спасибо, — он взглянул на маленький мешочек, засунул его за пояс и, выйдя из чащи, перешёл на шунпо. Солнце почти уже скрылось за верхушками деревьев, а дел у него и вправду было ещё много. Вернувшись на территорию Готея, он быстро забежал в 13-тый отряд, всучил Рукии импровизированный бамбуковый букет и, старясь остаться незамеченным, проскользнул к себе в расположение. С опаской пробрался в свой кабинет и создал вид кипучей деятельности. Хотя надежды на то, что Кучики-тайчо не заметил его отсутствия, было мало, точнее, совсем никакой. Поэтому, когда минут через двадцать капитан позвал его к себе, он совершенно не удивился. «Позвал», это слишком сильно сказано, Ренджи просто почувствовал небольшое усиление рейацу капитана, направленное именно на него. Ясное дело, что не просто так. Лейтенант отложил кисточку, поднялся из-за стола, одёрнул свою форму, глубоко вздохнул и сделал пять очень трудных шагов до двери начальственного кабинета. Только он занёс руку для того, чтобы постучаться, как услышал: «Войдите, фукутайчо». — Тайчо... — начал Абарай с порога. — Ренджи, — как обычно, одним словом Бьякуя отбил у него всякое желание продолжать. Лейтенант сглотнул, обдумывая, что бы такое правдоподобное придумать в своё оправдание, но Кучики, как оказалось, собирался говорить совсем не о его самовольной отлучке. Он достал из верхнего ящика стола маленький белый конверт и вытащил оттуда какую-то карточку. Ренджи с любопытством следил за капитаном. — Это, — сказал Бьякуя, соизволив поднять на него глаза, — официальное приглашение на твой День рождения. — П-правда? — удивился Абарай. Он и не предполагал, что его скромное празднование требует подобного рода формальностей. Но видимо Рукия была другого мнения. — Честно говоря, я хотел сказать тебе, что не смогу придти. Я так и знал. Знал, что это невозможно, что он никогда... — Но мои планы изменились. Поэтому..., — Кучики рассеянно повертел приглашение в пальцах, — я приду. — П-правда? — второй раз за пять минут лицо лейтенанта приобрело изумлённо-глупое выражение. — Ренджи, ты так удивлён, словно не рад это слышать. Или приглашение было лишь формальностью? На самом деле, я так и думал. — Если это так, то я... — Нет! — выпалил Абарай. — Я просто... то есть... Тайчо, я очень хочу, чтобы вы пришли, — закончил он и зачем-то покраснел. Кучики кивнул и снова опустил голову к документам, показывая этим, что аудиенция закончена. — Я пойду, тайчо. Капитан махнул рукой в сторону двери, но потом как будто что-то вспомнил и снова взглянул на лейтенанта. — Ещё одно, Ренджи. Советую тебе заниматься своими личными делами не во время работы, а после неё. — Спасибо... То есть, извините, тайчо, больше этого не повторится. — Надеюсь. Абарай вышел из кабинета и уже не мог сдержать довольной улыбки, расползающейся по его лицу. Во-первых, Бьякуя всё же придёт к нему на День рождения. Это было просто неслыханно, невозможно, нереально! Во-вторых, он даже не отчитал его за самовольную отлучку, хотя, Ренджи ждал более тяжёлых последствий. Окрылённый столь радостными новостями, он просидел за отчётами до часу ночи. Потом добрался до своей квартиры, быстро переоделся и лёг спать. Начинался его День рождения. Его день. Он достаточно скоро заснул, а снился ему... Снова тот проклятый сон, после которого он не знал, что ему делать и как смотреть в глаза Кучики-тайчо.