Лунная пыльца

— Тайчо, а мы надолго здесь задержимся? — Не знаю, Ренджи, но думаю, на пару дней точно. — Хорошо, я бы хотел кое-куда сходить. — Если будет свободное время. — Да, конечно... А вы не хотите тоже прогуляться по городу? — С тобой? — Эм... да, не знаю, как пожелаете, тайчо. Я мог бы показать вам какие-нибудь интересные места, ну, если вам конечно... Вот, но вы сами решайте, я не то, чтобы... Просто решил предложить. — Какая пламенная речь, фукутайчо. Я подумаю над твоим предложением. Это была обычная миссия на грунт, ничего выдающегося, за исключением того, что Кучики Бьякуя внезапно перестал быть собой. На второй день пребывания он сам напомнил Ренджи о его предложении прогуляться по городу и где-нибудь перекусить. Абараи был совершенно ошеломлён поведением капитана. Ещё больше он был ошеломлён, когда Бьякуя вечером вошёл в гостиную, где ждал его лейтенант. Конечно же, Ренджи всегда знал, что его капитан самый красивый человек в Готее, а возможно, и во всём Обществе душ, но принимал это как само собой разумеющееся. В тот момент, когда он обернулся к вошедшему аристократу, он даже потерял дар речи, потому что Бьякуя был не просто красив, он был прекрасен. Он был настолько восхитителен, что Ренджи с трудом подавил восторженно-удивлённый возглас. — Я готов, Ренджи, идём? — капитан посмотрел на него и приподнял одну бровь, — что-то не так? — Д-да, то есть, нет, тайчо. Всё отлично. — Тогда что ты уставился на меня, как на прилавок с таяки? — В каком смысле? — моргнул Абарай. — У тебя такое же выражение лица, когда ты смотришь на твоих любимых рыбок. — П-правда? Вы, верно, шутите, тайчо. Чтобы я смотрел на вас, как на таяки... Ой! — Ренджи даже зажал себе рот ладонью. Что он только что сказал? Он сравнил Бьякую с таяки! Всё, теперь ему точно конец. И почему он до сих пор жив и даже в сознании? Но капитан ведь первый начал! — Ренджи, какой же ты, в сущности, ещё ребёнок. Идём, если будешь хорошо себя вести, так и быть, куплю тебе твои сладости. Ками, он всё ещё шутит! Что здесь вообще происходит? Куда делся его строгий и хладнокровный капитан? И почему он, чёрт возьми, настолько красив, что единственным желанием Ренджи было подойти и прикоснуться к Бьякуе, чтобы убедиться, что это не мираж. Но Кучики уже вышел из квартиры, которую они сняли на эти два дня, потому что жить у Урахары капитан отказался категорически по причине присутствия там этого «драного кота». Это было ещё одно открытие для лейтенанта: Бьякуя, оказывается, умеет сквернословить. Не то, чтобы это было каким-то ужасным ругательством, но слышать такое от Кучики! Как оказалось, чудеса для Ренджи в этот вечер только начинались. На город уже опустились сиреневые сумерки, вечер был тёплым и, что называется, романтическим. Редкие облака над горизонтом резкими тенями выделялись на фоне разноцветного неба. Тёмно-красного у самой кромки, постепенно переходящим в пепельно-розовое над головой. В такие вечера хочется неторопливо бродить по улицам, любоваться догорающими красками заката с высокого холма, посидеть у тихой речке, на поверхности которой пляшут последние солнечные блики. Ренджи шёл за капитаном, по сложившейся привычке, в двух шагах позади. Они не обменялись и парой слов за полтора часа, бесцельно прогуливаясь по немноголюдным улицам городка. Лейтенант по большей части смотрел не на окружающие красоты, а на стройный силуэт впереди себя. На не стянутые кейсеканом волосы, которые иногда подхватывал лёгкий ветерок, и Бьякуя смешно фыркал, сдувая непослушные пряди с лица. На гордую прямую спину аристократа, которую подчёркивал темный приталенный пиджак, сидящий на нём как влитой. На стройные ноги в дорогих фирменных джинсах. Конечно же, даже в Генсее Кучики не мог себе позволить одеться в какие-нибудь простые тряпки, все вещи должны быть качественными и соответствовать его царственному облику. Но всё, что порой так раздражало Ренджи в капитане, сейчас почему-то отошло на второй план, может быть, потому что сейчас он походил на обычного человека без этих атрибутов своего происхождения и власти. Или потому что ему не надо было думать о бесконечных отчётах, отрядных делах, клановых проблемах и прочих вещах, обычно занимающих все его мысли и время. Абарай уже не гадал, почему Бьякуя сегодня не похож на себя обычного, он был просто рад увидеть его таким, каким его больше не видел никто. Он усмехнулся — если бы кто-нибудь сказал ему раньше, что он будет правой рукой и практически тенью Кучики Бьякуи, он бы ни за что не поверил. А если учесть, какие противоречивые чувства он испытывал раньше к этому надменному, гордому и властному мужчине, то его сегодняшние эмоции вообще выходили за рамки привычного и, пожалуй, приличного... — Ренджи, ты просверлишь дыру в моём гигае. Иди рядом со мной. — Хай, тайчо, простите, — он в один шаг догнал капитана и пошёл на расстоянии вытянутой руки. — О чём ты думаешь, Ренджи? — Честно? Кучики немного повернул голову, оглядывая своего лейтенанта. Если в духовной форме они смотрелись ещё боле менее гармонично, то в обычной человеческой одежде их контраст отчётливо бросался в глаза. Некоторые прохожие беззастенчиво разглядывали колоритную парочку, гадая, что может быть общего у красивого мужчины с благородными чертами лица и высокого парня, с неестественно ярким цветом волос и татуировками, внешний вид которого внушал явные опасения. Потёртые джинсы, рваные в нескольких местах, обтягивающая мускулистую грудь майка и кожаная куртка явно не сочетались с элегантностью его спутника. Им оборачивались вслед, но они не обращали на это никакого внимания. Бьякуе было всё равно, а Ренджи давно привык к проявлению интереса со стороны людей. — Можешь не отвечать, если не хочешь, — сказал Кучики и отвернулся в другую сторону. Вот так всё просто. А чего ты ждал, Ренджи? Приказа? -Тайчо, не хотите поесть? Я вот что-то аппетит уже нагулял. — Можно, — легко согласился Бьякуя. Они остановили свой выбор на небольшом кафе с открытой верандой и видом на искусственный пруд, в котором плавали кувшинки и лилии. — Ну что, Ренджи, таяки на десерт? — глаза капитана сверкали какими-то озорными искорками. — Опять смеётесь надо мной, тайчо?- Абарай решил обидеться. — Да нет, что ты. Я же обещал, если ты будешь себя хорошо вести. — А я хорошо себя вёл? — До этого момента — да. Посмотрим, что будет дальше. О чём это он говорит? О каком «дальше» идёт речь? Скоро уже совсем стемнеет, они вернутся в квартиру, лягут спать, а завтра с утра зайдут к Урахаре, чтобы передать кое-какую информацию, и отправятся домой, в Сейретей. — Я постараюсь, — пробормотал он, не имея ни малейшего понятия, что имеет в виду Бьякуя. — Я надеюсь, — губы капитана дрогнули, как будто он хотел улыбнуться. Они сделали свой заказ и, пока ждали, наблюдали за парой уток, плавающих в пруду. — Тайчо, можно я... — Кури, — не дослушав вопроса, ответил Кучики, — я знаю, что у тебя есть эта дурная привычка. — Я бы не сказал, что это прям уж привычка. — Но то, что дурная, это точно, ты портишь свой гигай. Им принесли напитки и холодные закуски, а немного позже горячие блюда. Ужин прошёл в относительной тишине, но она не была гнетущей или неуютной. Не смотря на то, что Ренджи не так часто оказывался с капитаном один на один в такой неформальной обстановке, а при таких обстоятельствах так вообще в первый раз, он не чувствовал никакого смущения или неудобства. Капитан был, как обычно, немногословен и сдержан, но что-то подсказывало Абараю, что его общество не раздражает и не тяготит Бьякую. Когда принесли счёт, Ренджи хотел тоже внести часть денег, но Кучики остановил его. Оставшиеся таяки, которые просто уже не влезли в лейтенанта, им упаковали с собой. Они вышли на тёмную улицу, подсвеченную многочисленными фонарями и неоновыми вывесками. — Вы довольны сегодняшним вечером, тайчо? — спросил Ренджи, глядя на своего до невозможности красивого капитана. — Вполне, — кивнул Бьякуя. — Мы можем вернуться. — Как пожелаете. В этот раз Ренджи пристроился совсем рядом, стараясь попасть в такт его шагов. Когда они вернулись в квартиру, Кучики сразу направился в свою комнату и вышел оттуда через пять минут в обычной юкате и с полотенцем на руке. — Я ненадолго займу ванную, — сказал он и скрылся за дверью. — Да хоть на всю ночь, — пробормотал Ренджи. Спать ему совсем не хотелось, он подумал, что можно посмотреть телевизор, но не знал, как отнесётся капитан к такому ночному времяпрепровождению. Поэтому, пока он вышел на балкон и закурил, облокотившись на перила. Странно, но он испытывал сожаление, что этот день закончился. Завтра они вернутся в свой отряд, и всё будет как раньше. Возможно, он больше никогда и не увидит такого Бьякую, не пройдёт с ним рядом по улицам, не поест в маленькой кафешке, не будет любоваться закатом в его компании. — Можешь идти, — голос за его спиной оторвал Ренджи от размышлений. В ванной пахло какой-то смесью шампуня, ароматического масла и ещё чем-то, что Ренджи мог квалифицировать, как запах самого Бьякуи. Когда он залез под душ, перед ним вдруг возникла картина стоящего здесь несколько минут назад Кучики. Наверняка, его тело не менее совершенно, чем лицо. Вот он стоит полностью обнажённый под упругими струями горячей воды, стекающими по гладкой алебастровой коже, поднимает руки и намыливает голову шампунем. Маленькие клочки пены медленно сползают по его телу, мокрые волосы липнут к плечам и спине. Влажные губы приоткрыты, руки проводят по бокам, груди, животу, смывая остатки пены... О, чёрт, о чём ты думаешь, Абараи Ренджи? Даже это не столь важно, а вот почему ты так возбудился от этой картины, это куда интереснее. И что теперь с этим делать? Понятно, что выходить в таком виде нельзя, даже если Бьякуя уже ушёл спать, а если ещё нет? Тем более внезапно нахлынувшее возбуждение не собиралось спадать. «Чёрт, чёрт... что я делаю?!», — обрывочные мысли перемежались с образами Бьякуи, пока он быстрыми движениями доводил себя до оргазма, опираясь одной рукой в стену. Под конец он просто сполз на колени, закусывая губы, чтобы не застонать. «Как я буду теперь смотреть тайчо в глаза?» — думал Ренджи, сидя в ванной, потому что боялся, что ноги его сейчас не удержат. Через некоторое время он нашёл в себе силы вылезти, умылся ледяной водой и накинул ночную юкату. Неожиданным было то, что Кучики и не думал ложиться спать. Он сидел в гостиной на диване и читал. Лейтенант хотел было незаметно проскользнуть в свою комнату, но, как оказалось, в планы Бьякуи это не входило. — Ренджи? — Да, тайчо, — хриплым голосом отозвался Абарай, оставаясь в тени коридора, чтобы капитан не увидел предательский румянец на его лице. — Хочу с тобой кое-что обсудить. — Это очень срочно? Может, мы могли бы сделать это завтра? — попытался отвертеться Ренджи. — Нет. К сожалению, завтра это уже будет невозможно. — Как скажете, тайчо. На ватных ногах он прошёл через всю комнату к открытому балкону. Он не мог заставить себя посмотреть на Бьякую, потому что капитан, как ему казалось, видел его насквозь, и то, что было написано сейчас на лице у Ренджи, вряд ли бы ему понравилось. Ему бы не помешала сигарета, чтобы хоть как-то снять нервозность и занять руки, но после слов Кучики в кафе он не мог себе это позволить в его присутствии. — Так о чём вы хотите поговорить? — Я о тех данных, которые мы должны завтра передать Урахаре. Не думаю, что... Ренджи? — Я слушаю, тайчо. — Что с тобой? Бьякуя положил книгу на стол и поднялся с дивана, с явным намерением подойти к нему. Боковым зрением Ренджи углядел мелькнувшее на секунду в распахнутых полах юкаты обнажённое бедро и мысленно взвыл. — Всё нормально, со мной всё в порядке, — ответил лейтенант, рассудок которого слегка помутился при мысли о том, что под юкатой у Бьякуи совсем ничего нет. — А мне кажется, что у тебя жар, ты просто весь горишь. Кучики поднял руку и коснулся прохладной ладонью разгорячённого лба Ренджи. Абарай стиснул зубы и покрылся мурашками, как же хорошо было ощущать это прикосновение. Он представил, как рука капитана скользит по его щеке, пальцы пробегают по шее, подлезают под ворот юкаты, проводят по плечам... «Надо подумать о чём-нибудь совсем не сексуальном. О работе, например, нет! Там тоже Бьякуя. Тогда о пустых, об арранкарах, о Хуэко-Мундо». — Ты простудился? Или перегрелся в ванной? «Перевозбудился, тайчо. Но вам об этом лучше не знать. А если вы не отойдёте от меня, то я свихнусь окончательно. Это недопустимо, недопустимо...» — Наверное, — сказал он вслух, — поэтому и хотел лечь спать. — Как жаль, — разочарованно проговорил капитан, — ну ладно, пойдём, я помогу тебе дойти до кровати. «Нет, чёрт побери! До какой, мать вашу, кровати?» Воображение услужливо нарисовало ему Бьякую, развязывающего пояс своей юкаты. Она медленно скользит вниз, обнажая его плечи и грудь. Сияющая в темноте бледная кожа, которую хочется попробовать на вкус, лизнуть выступающие ключицы, прикусить напрягшиеся соски и целовать, целовать... — Идём же, ты уже на ногах не стоишь, — капитан тянул его за руку в сторону спальни. — Я сам, — сделал последнюю попытку к сопротивлению Ренджи, но это было бесполезно. «Главное, не накинутся на него. Я смогу. Я должен держать себя в руках». — Точно всё в порядке? Может, позвонить Киске, узнать, что в таких случаях можно сделать? Капитан говорил это, пока Ренджи шёл от порога своей комнаты до кровати. — Оставьте, тайчо, — он сел на кровать, не отрывая взгляда от ромбиков на ковре, и вцепился руками в покрывало. — Со мной всё будет в порядке. Почему вы так волнуетесь за меня? — Глупый вопрос. Ты мой лейтенант и... — А, да... точно, и если я не смогу работать... Я понял, тайчо, — эта мысль немного отрезвила Абарая, по крайней мере, в голове немного прояснилось. — Ренджи, — голос Бьякуи стал до невозможности мягким, — посмотри на меня. Абарай помотал головой, по-прежнему изучая ковёр. — Посмотри, — повторил капитан, — на меня. Ренджи почувствовал прикосновения пальцев к подбородку, которые заставили его поднять голову, и он всё-таки был вынужден посмотреть в глаза Бьякуи. Это была его роковая ошибка. Даже в неверном свете луны и ночного города, он разглядел расплавленное серебро в глазах капитана. Его затягивало в омут расширенных зрачков, и было невозможно отвести взгляд. Невозможно не поддаться искушению. — То, что ты сказал, безусловно, верно. — Бьякуя положил ему руку на плечо, и Ренджи будто током пробило. — Но ты ошибаешься, если до сих пор считаешь, что я вижу в тебе лишь обычного подчинённого. Твой характер и некоторые привычки, конечно, оставляют желать лучшего, но я не хотел бы видеть никого другого на твоём месте, рядом со мной. И мне кажется, что ты тоже не желаешь другого капитана. Или я ошибаюсь? — Только вас, — вырвалось у Ренджи, кажется, помимо его воли. Он даже не подумал о том, насколько двусмысленно это прозвучало, ибо разум уже перестал посылать сигналы о помощи и пустил всё на самотёк. — Я ответил на твой вопрос? Тогда ответь и ты на мой. Что ты сейчас чувствуешь, Ренджи? — Я очень рад, что вы так высоко цените меня, тайчо, — запинаясь, пробормотал лейтенант. — Неверный ответ. Бьякуя провёл пальцами от плеча до уха Абарая и погладил мочку большим пальцем. — Я... — у Ренджи перехватило дыхание от этой бесхитростной ласки, — я не могу это объяснить словами. — Вижу, — согласно кивнул капитан, — но твоё тело ответит за тебя, верно? Он раздвинул коленом ноги Абарая, и лейтенант почти уткнулся носом ему в живот. Один вдох, и Ренджи снова почувствовал этот запах. Запах его капитана. Только его капитана. Голова закружилась, и он вцепился руками в юкату Бьякуи, будто мог куда-то упасть. Хотя падать, кроме кровати, было некуда. — Тело всегда выдаёт нас, Ренджи, — прошептал Бьякуя и, толкнув его на спину, встал коленями на край кровати. Ренджи не мог отвести взгляда от капитана, даже когда тот развязал пояс его юкаты и раздвинул полы в стороны. — Но... оно всегда реагирует правильно, будь-то опасность или удовольствие. Ты доверяешь своему телу, Ренджи? — Да, — хрипло ответил лейтенант. Он бы давно сгорел от стыда, смущения и страха, если бы не смотрел в эту бездонную глубину зрачков. Бьякуя абсолютно точно знал, что надо делать. Каждое прикосновение приносило почти болезненное наслаждение, а когда он наклонился, чтобы его поцеловать, Абараю было уже наплевать на все свои сомнения и страхи. Он хотел только одного, чтобы это никогда не закончилось. Ренджи считал себя довольно умелым любовником, но то, что творил с ним Бьякуя, было совершенно невообразимо. Или это происходило с ним именно потому, что это был Кучики? Он не знал ответа на этот вопрос, но на всю ночь его тело стало расплавленным воском в руках капитана. Ощущения, возникающие от ласк в разных частях тела, в результате сливались в один полыхающий костёр, и он думал, что не выдержит и взорвётся от переполняющих его эмоций. Бьякуя умело пользовался своей рейацу, так, что под конец Ренджи даже не смог бы сказать, как его зовут, настолько он потерялся в ярких красках, чувствах, прикосновениях. Его мир сузился до размеров этой комнаты, наполненной ароматом Бьякуи, его тихим шёпотом и собственными стонами, которые он уже не сдерживал. Когда последний оргазм накрыл его, и он буквально растёкся по кровати, не в силах пошевелиться, Кучики спросил: — Теперь ты можешь ответить, что ты чувствуешь? — Блаженство, — прошептал Ренджи и провалился в сон.