Мошенница—всегда будет мошенницей

— Всё-таки, это отменный виски. Удивительно нежный, бархатистый виски 5-летнего возраста. В нём прослеживаются оттенки карамели, ванили, кокоса и пряностей. Послевкусие, как правило, непродолжительное, но колоритное. Специалисты рекомендуют употреблять этот напиток в чистом виде, а также в составе коктейлей после еды, так как он способствует пищеварению. Забавно, не правда ли? Имеет насыщенный желтый цвет, фруктовый аромат с тонами дубовых стружек и сена, сладкий вкус, в котором присутствуют нотки цитрусовых и оттенков щербета. Такой невинный, нежный и мягкий на первый взгляд, но достаточно опытные люди знают, что это не так. Он так и манит своей необычайностью и с ним так легко потерять контроль. Если не знать, на что этот паршивец способен, довольно легко забыться. Так похож на тебя. Такой же коварный, привлекательный. — он сделал ещё глоток, будто бы пробуя напиток впервые, и продолжил. — Ты и вправду не знала для чего я приходил время от времени к отцу? Правда не знала, что во всей этой системе являешься лишь рычагом давления? Даже обожаемый Хантер видит в тебе не столько свою женщину, сколько выгоду. — Зачем ты мне всё это говоришь? — Я хочу показать тебе, что мир не делиться на чёрное и белое. Я не то Зло, которым ты меня считаешь. Если делить мир только на чёрное и белое, счастлив не будешь. — Брэдли Купер. — Верно. Я видел как ты с ДеСантом обучалось и не понимал зачем тебе это. Умная девочка из успешной семьи учиться обворовывать людей на улицах? Бред! Но я видел как светились твои глаза, когда ты грабила тот банк. До меня дошло… Я понял, что это не ради денег, это способ почувствовать себя живой. Но сейчас ты внушила, что это неправильно, ты жаждешь чего-то непонятного, ненужного. Слепо бежишь к этой семейной суете. Словно новорождённый котёнок! — он как-то по-грустному разсмеялся и продолжил уже серьйозно — Ты не видишь очевидного. Становишься предсказуемой, неинтересной. Я не склоняю тебя к чему-либо, кроме здравого смысла. Я не убил его — ты знаешь. А ведь мог. Мне было любопытно, жива ли в тебе та искра, тяга к жизни! Я никогда не промахивался и в этот раз мне нужно было показать, что всё не будет как того хочешь ты. Эмилия Софи Фрезер, ты сбежала от скучной жизни, тебе удалось создать новую себя, но сейчас просто хочешь это похоронить. Заживо закопать себя в могилу. Думаешь, что после этого ты заживешь как обычный человек? Не смеши меня, ты уже не будешь счастлива. — он одним глотком осушил стакан и с неприятным стуком поставил его на деревянный столик, звук эхом прошёлся по комнате, выходя в коридор. — Подумай над этим. Подумай над тем, что ты на самом деле делала у Якова, что от тебя хотели и хотят родители, Джулия, Хантер. Если ты не веришь собранным фактам, спроси у него лично.- он выдавил ядовитую усмешку, прошёл к комоду и достал оттуда стопку вещей. — Это твоё. Кинув её в руки её же одежду он удалился во мраке старинного особняка. Уже не нужно было слышать от неё ничего, ведь и так всё прекрасно знал. Ему были очевидны все её действия. И ему это не нравилось. Джеймс из тех личностей, которые состоят в том, что в глазах других людей, как в зеркале, можно найти себя. Нередко переоценивают те личностные черты и способности, которые так бережно прячут в себе, но видят их проявление в других. Джеймса Куинси воспитали как убийцу, робота, способного только на кровавую розправу. Это та лепт,а которую оставил отец, но то, что осталось на затворках его памяти, те сокровенные воспоминания и эмоции — слишком ценны, чтобы выставлять их на показ. Он не ужасный зверь, не только убийца. Он слишком умён и слишком глуп одновременно. Он любит и ненавидит. Спасает и убивает.

***

Утро пришло нежданно, негаданно. Ночная метель скрыла под своим покровом любые признаки жизни, заморозила всё, а настойчивые и холодные лучи солнца не особо-то и грели ледяные покровы. Большое окно щедро пропускало виднеющиеся на горизонте лучики во мрак старинного дома. Сидящая у камина девушка, наверняка впервые за всю ночь, отвлеклась от ярких языков пламени и взглянула на циферблат часов. Она всё же приняла предоставленную ей одежду и сейчас была рада своему решению. Легкое вечернее платье не спасло бы её от жестокого ночного холода, а вот бежевые джинсы с коричневым свитером свою задачу прекрасно выполняли. Сейчас её глаза жгло ярким светом камина, а также от количества раз, которые она перечитывала врученные документы. — Ты сомневаешься и это логично, но я бы не пренебрегал сном. — Да что ты говоришь? — Ага. Знаешь, одно из умений наёмника это психология. Пока ты не будешь хорошо понимать людей, ты не сможешь понять, что твориться у них в голове. Не сможешь достаточно хорошо выполнять свою роботу. — Ты слишком много знаешь, имеешь слишком философские мысли для этого мира. — Пусть так. Я вызвал тебе такси до его офиса. Папки можешь забрать. — Я знаю, что у тебя есть копии, а потому и не собиралсь их оставлять. Дорога к офису была мучительно долгой: «Если все слова Джеймса правда и я всего лишь рычаг давления со всех сторон, то один вопрос, один ответ.» Но вопрос так и не был озвучен. Он был не один в кабинете. Её отец настойчиво требовал рассказать Эмилии о помолвке Ника и Джулии. Она не заставила себя ждать, резко отворила двери, модельной походкой прошлась к столу, достала пару бумаг положила на стол, улыбнулась Хантеру и розвернувшись на пятках хотела было удалиться. — Софи, это… — Будь умней. Мы все знаем, что это то, о чём я подумала. Должна сказать, что твоя речь меня впечатлила, но увы… Как долго вы все собирались мне лгать? — Софья, тебе никто не лгал! — У нас разные понятия лжи. — она наконец-то посмотрела на них, одарила ядовитой усмешкой и продолжила. — Этот мир удивителен! Тут столько вранья… Как забавно, что люди, которых все считают монстрами, изгоями, иродами, оказываются человечнее многих «защитников прав человека». Мне вас жаль... Но одновременно противно жить в одном мире, дышать одним воздухом с такой падалью как вы. — все это сопровождалось отвращением на лице и болью в глазах, а дальше она бросила фразу на украинском — А ты, отец, мне больше никто, мать и сестричка уже давно потеряли моё уважение. Мой пламенный привет им. Прощайте. Эти слова были последними. Розмеренным шагом она покинула офисное здание. На улице её ждал брат. — Значит аноним не лгал. Ты снова сбегаешь. — Ты знал? — Не всё, догадывался о многом. Сегодняшнее сообщение пролило свет на многое. Так что ты планируешь делать? — Пока точно не решила. — Мышёнок, прошу, не ненавидь меня… Я не знал как тебе всё сказать, а потом убийство… — Ты не тот человек, которого я смогла бы ненавидеть. Я обещаю, что ты узнаешь всё когда будет нужно. Я хочу забрать некоторые вещи. — А как же Куинси? — Макс… По выходу из дома её уже ожидали. Весь в мотоциклетной экипировке, на чёрном как ночь мощном КAWASAKI ZX-14R. Он был в шлеме было нельзя понять, кто это, но Эмилия, нет... Малия знала, что это за ней.