Убить тебя поцелуем

      — Империо! — произнёс Том Риддл и направил палочку в грудь Гарри. В классе воцарилась тишина.       Поттер резко втянул воздух и зачарованно уставился на тисовую палочку. Проклятие Империус? Я могу с ним справиться, ведь уже сопротивлялся ему раньше.       Но что это за странный шёпот в моём сердце? Я чувствую, как твоя магия струится сквозь моё тело. Ты уже накладывал на меня проклятия раньше, Тёмный Лорд, но теперь всё по-другому. Ты хочешь, чтобы я подошёл к тебе. Ближе, ближе… Что-то во мне рвётся сделать так, как ты велишь. Что-то волнуется в душе, какая-то невыносимая тоска. Я хочу подойти ближе. Сопротивляться всё равно что умереть… Нет! Палочка, которую ты направляешь на меня, убьёт мою мать. Она убьёт отца. Убьёт Седрика. Нет, Тёмный Лорд, я не буду тебе повиноваться! Я буду сопротивляться твоему проклятию, даже если оно убьёт меня.       Он увидел, как ртутные глаза Риддла расширились, словно в удивлении, и даже как будто слегка задрожала рука, держащая тисовую палочку. Гарри услышал тихие шепотки, пробежавшие по классу, и громче всех — Абраксаса:       — Мерлин, почему он не двигается? Как он может стоять вот так на месте?       Гарри чувствовал, как магия Риддла всё сильнее давит на него, разрывая сердце. Подойди ближе. Их глаза встретились, и Гарри казалось, что что-то сладостное и тёмное раздирает его на части. Но он оставался стоять неподвижно, выдерживая взгляд Риддла, пока наконец серые глаза не сдались. После секундного колебания профессор опустил палочку.       Как по-человечески он выглядел со своими слегка взъерошенными завитками волос, серебристыми глазами и лёгким румянцем на щеках… С такой его внешностью было легко забыть, что однажды он станет Волдемортом.       Гарри медленно вернулся к своему столу и сел. Он уставился на свой учебник, стараясь не обращать внимания на усилившийся шёпот в классе.       — Ты сопротивлялся проклятию Империуса? — Голос Сигнуса доносился словно издалека. — Но как это возможно?       — Вот и мне хотелось бы это знать, мистер Блэк, — изрёк бархатным голосом Том Риддл. Он был уже близко, слишком близко. — Это должно было стать демонстрацией ужасной силы этого запрещённого заклятия; оно опасно, так как ему нельзя сопротивляться. В настоящий момент огромное количество волшебников и волшебниц находятся под арестом в разных частях Европы, обвиняемые в пособничестве тёмному магу Гриндевальду. Практически все говорят, что невиновны. Они утверждают, что были околдованы; что находились под Империусом, который лишил их свободы воли. И я не сомневаюсь, что большинство из них выйдет на свободу — кто же может противостоять непреодолимой силе этого непростительного проклятия? Как вы все видели, я мог заставить ваших одноклассников прыгать, танцевать или петь одним движением палочки, и они были бессильны сопротивляться мне. Так почему же Вы и не пошевелились, когда я Вам велел, Элиас Блэк?       Гарри поднял взгляд.       — Потому что я этого не хотел, сэр. Не люблю подчиняться чужим приказам.       В глазах Риддла мелькнуло удивление, и Гарри на мгновение подумал, что сейчас он разгневается. Но молодой учитель только улыбнулся и стал совершенно похожим на мальчишку.       — Вы говорите как настоящий слизеринец, Элиас Блэк. Должен признаться, Вы мне очень любопытны. Ваш таинственный опекун отменно Вас выучил. Какой ещё магией Вы обладаете? — Голос профессора завораживал против воли, и на протяжении всей своей речи он не сводил с Гарри внимательного, заинтересованного взгляда.       Тот только пожал плечами. Я смогу пережить смертельное проклятие, Волдеморт, и в один день ты сам это обнаружишь.       Риддл тем временем продолжил:       — У Вас большой потенциал, мистер Блэк. Я бы хотел дать Вам несколько частных уроков. Можем начать уже сегодня вечером. Приглашаю Вас в свой кабинет в восемь.       Гарри на секунду задумался. Частные уроки с Волдемортом? Что за ерунда. Хотя его уроки могут оказаться для меня более полезными, чем занятия с Дамблдором. «Профессор, у меня не выходит убивающее проклятие, не научите ли Вы меня…»       — С удовольствием, сэр, благодарю, — обречённо согласился Гарри.              — Элиас! — выпалил нагнавший его в коридоре Абраксас. — Это было… потрясающе. Как ты это сделал? Когда ты стоял и не шёл к Риддлу, он так побледнел, что я думал, что он вот-вот упадёт в обморок. — Он лукаво усмехнулся. — Видишь ли, он не привык, когда кто-то ему сопротивляется. Мерлин, да я даже думаю, что на некоторых студентов ему и не надо было накладывать Империус — они бы и без него пели и танцевали, если бы думали, что это доставит ему удовольствие.       Гарри взглянул на светловолосого слизеринца.       — Ты в их числе? — беззастенчиво поинтересовался он.       Абраксас слегка покраснел.       — Я? Не знаю… Раньше я был очарован им так же, как все остальные, но теперь больше не уверен… — Он внезапно оборвал себя, но через секунду озорная ухмылка вернулась на его лицо. — Впереди тебя ждёт настоящее испытание, Элиас. Ты можешь сопротивляться Империусу и чему угодно, но сможешь ли ты устоять перед прекрасной Араминтой? Настало время травологии, друг мой, и мечтаний профессора Бири об идеальной постановке рождественской пантомимы.       Гарри только простонал в ответ.              — Мерлинова борода! — воскликнул почти шёпотом профессор Бири. — Ваш шрам! У Вас красивое лицо, мой мальчик, но этот шрам добавляет в восприятие некую трагичность, страдания. Это лицо благородного рыцаря, Сэра Незадачливого, в этом не может быть сомнений! О, финальная сцена, где они поцелуются, будет просто изумительна! — восторгался профессор.       Гарри отчаянно хотелось, чтобы Абраксас перестал смеяться, а ещё больше — чтобы Араминта перестала улыбаться.       — Я не очень хороший актёр, сэр. На самом деле я ужасен, абсолютно ужасен, — попытался исправить своё положение Поттер.       — Чепуха, мой мальчик! Довольно этой ложной скромности! — Маленький профессор просто сиял, радуясь неожиданной находке для своего спектакля. — Ну, вроде всё улажено. Прелестная мисс Араминта Мелифлуа будет играть роль Аматы, несчастной леди, которую бросил неверный любовник в исполнении мистера Абраксаса Малфоя. О, превосходно, мистер Малфой! Именно на такой взгляд бессердечного непостоянства я и надеялся!       Абраксас ухмыльнулся и откинул с лица светлый локон, выглядя при этом довольно вероломно. Вот он, похоже, наслаждался своей ролью.       — А очаровательная мисс Розье будет играть удручённую Альтеду, обременённую своей бедностью, — увлечённо продолжал Бири. — Ах, над твоим страдальческим видом нужно ещё поработать, моя дорогая. Ничего страшного, у тебя получится.       Гарри с сомнением покосился на Друэллу, взирающую на всех с властным выражением на лице. Она выглядела столь же угнетённой, как королева Англии.       — А мисс Мун будет Ашей, страдающей от болезни, которую никто не может вылечить, — профессор посмотрел на кудрявую девушку, которую Гарри видел тогда за гриффиндорским столом, и та с энтузиазмом закивала головой.       — Я экспериментировала с одними рвотными чарами, профессор. Если пожелаете, я могу действительно заставить себя затошнить на сцене, — с горящими озорством глазами откликнулась она.       Профессор Бири заморгал в ответ.       — Эээ… Нет, спасибо, мисс Мун. В этом нет необходимости.       Эйлин Принц, стоявшая рядом с Гарри, прошептала:       — Она не шутит. Августа постоянно выдумывает всякие отвратительные чары, чтобы заболеть и пропустить тем самым уроки. Я слышала, как она предлагала каким-то третьекурсникам научить их им за определённую плату. Думаю, она завалит свои ЖАБА, у неё действительно хорошо получаются только всякие отвратительные заклятия.       Гарри рассмеялся. Фред с Джорджем были бы от тебя в восторге, Августа Мун. Но в их время ты, наверное, уже стала достойной старой леди. Внезапно что-то шевельнулось в его голове. Августа? Нет, не может быть… Но ещё один взгляд на неё подтвердил: это была будущая бабушка Невилла, грозная миссис Августа Лонгботтом. Гарри в смятении покачал головой.       — Вот это и есть главные роли, — прощебетал професор Бири, — но остальным не советую отчаиваться — там есть много других ролей. Нам нужны дублёры на случай, если кто-то из студентов, исполняющих заглавную роль, заболеет. Мисс Принц будет дублёром мисс Мелифлуа, мистер Люпин — мистера Блэка, мистер Сангвини — мистера Малфоя, мисс Спор в случае чего заменит мисс Розье, а мисс Зеллер — мисс Мун. Также у нас будет хор, конечно же, жонглёры, и лесные животные. Может, мы даже пригласим домовых эльфов на исполнение деревенских танцев. Профессор Дамблдор любезно согласился трансфигурировать для нас травянистый холм с бурлящим фонтаном, профессор Кеттлберн предоставит гигантского червя…       Гарри вздохнул. Он уже знал, что эта пантомима обернётся чуть ли не катастрофой. Может, это как-то связано с этим червем?       — И… — торжественно продолжал профессор Бири, — также с удовольствием сообщаю вам, что у меня будет помощник по работе с актёрами, исполняющими главные роли. Профессор Риддл был так добр, что согласился помочь обеспечить успех нашей пантомимы. В моём возрасте весьма полезно иметь помощника в виде молодого человека, когда дело дойдёт до романтической сцены в конце, — хихикнул он. — Боюсь, что я уже успел позабыть то немногое, что знал в области романтики.       Несколько человек засмеялись, но Гарри в ужасе уставился на него. Том Риддл. Том Риддл будет учить меня целоваться с Араминтой. Он искренне надеялся, что профессор Кеттлберн поторопится со своим гиганским червем, чтобы тот проглотил его прежде, чем они приступят к репетициям финальной сцены.              После травологии Гарри был выловлен в коридоре восхищённым профессором Слагхорном, который настаивал на его присутствии на вечеринке «для некоторых особенных учеников и преподавателей».       — Том Риддл очень хорошо о Вас отзывается, мистер Блэк, — прошептал Слагхорн с едва сдерживаемым волнением, — и я не могу представить лучшей рекомендации, чем эта. Профессор Риддл, конечно, будет там завтра — он мой очень, очень дорогой друг. И, осмелюсь сказать, Вы увидите ещё несколько знакомых лиц, мой мальчик. Я слышал, что Вы дружны с молодым мистером Малфоем, который также приглашён. Очаровательный молодой человек из очень хорошей семьи.       И всё же, подумал Гарри, улыбаясь про себя, когда-то в будущем его внук попытается добиться Вашего расположения, используя имя деда, к которому Вы останетесь совершенно равнодушным. Интересно, что сделает Абраксас, что разочарует Вас? Не терпится узнать.       Гарри как можно вежливее отделался от Слагхорна и поспешил на следующий урок — он уже опаздывал на несколько минут.       — Мне очень жаль, профессор Дамблдор, — пробормотал он, войдя в класс, — но я встретил в коридоре профессора Слагхорна, и он хотел поговорить со мной…       — Да-да, — голубые глаза Дамблдора блеснули, — боюсь, этого следовало ожидать.       Урок трансфигурации прошёл довольно забавно: студенты превращали друг друга в обычные бытовые предметы. Гарри удалось преобразить Араминту в золотую чашу с двумя сапфирами, и он решил, что так она ему нравится куда больше. После нескольких неудачных попыток — одна из которых закончилась канарейкой — Абраксас наконец сумел превратить Гарри в блестящий золотой снитч, и он счастливо порхал по классу несколько минут, пока не развеялись чары. Интересно, есть ли способ сделать преображение постоянным? Я бы не возражал быть снитчем — так жизнь будет куда легче.              После ужина Гарри направился в кабинет Тома Риддла на свой частный урок. Он нерешительно постучал в дверь.       — Войдите, — ответил изнутри знакомый голос.       Кабинет Тома Риддла оказался неожиданно приятным. Войдя в большое, заставленное книгами помещение, Гарри понял, что почти ожидал увидеть нечто жуткое, похожее на пещеру. Но кабинет Риддла был тёплым и уютным; в камине весело потрескивал огонь, а книжные полки под завязку были забиты старинными томами в кожаных переплётах. Судя по корешкам, Гарри показалось, что они были больше посвящены защитной магии, нежели крестражам и некромантии.       Том Риддл сидел за большим письменным столом из красного дерева и проверял школьные эссе. Его чёрная мантия была небрежно брошена на соседний стул, и он был одет, к удивлению Гарри, в маггловском стиле: тёмные брюки, белая рубашка и галстук, ослабленный на шее.       Профессор встал и с улыбкой поприветствовал Гарри, и Поттер поймал себя на том, что улыбается в ответ.       — Давайте сядем здесь у огня, Элиас — тут будет удобнее, — Том указал на два глубоких кресла у камина. — Не хотите ли немного вина?       — Вина..?       — Не надо так удивляться, Элиас! — с притворным возмущением отозвался Риддл. — Вы ведь уже совершеннолетний, не так ли?       Гарри на мгновение задумался. Ещё вчера, в моём времени, мне было шестнадцать. Но здесь я учусь на седьмом курсе, значит, мне должно быть семнадцать.       — Эээ… да. — Он принял предложенный Томом бокал и сел на краешек кресла.       — Расскажите мне о себе, Элиас, — с интересом произнёс профессор, глядя Гарри прямо в глаза.       Поттер почувствовал, что его щёки полыхнули огнём. Он сделал глоток вина и уставился на камин.       — Не думаю, что мне есть, что рассказывать. Я ведь сирота. Мне нравится играть в квиддич. Я рад, что оказался здесь, в Хогвартсе, и хотел бы узнать так много о тёмных искусствах, как Вы только могли бы меня научить.       — А кто эта девушка с рыжими волосами? Она имеет большое значение для Вас, как я полагаю.       Гарри поднял шокированный взгляд. Джинни? Как он узнал о Джинни? Она родится только через много лет. Возможно ли, что Том Риддл может заглядывать в будущее? Если он видит там Джинни, то может увидеть и меня?       — Извините, Элиас, — тихо сказал профессор. — Это было неразумно с моей стороны. Я не хотел Вас напугать. Просто мне показалось, что я почувствовал в Вашем сознании этот образ, когда Вы сопротивлялись моему Империусу. О, не волнуйтесь — обычно я не читаю чужие мысли. Иногда я чувствую эмоции других, да, но не более того. Но когда я наложил на Вас Империус, в моём сознании вспыхнул образ, и я подумал, что, вероятно, он исходит от Вас. Это была довольно красивая девушка с рыжими волосами и добрыми глазами.       — О, — Гарри почти удалось улыбнуться. — Моя… моя мама.       — Ваша мать… Но Вы ведь сирота. — Том Риддл задумчиво смотрел на него.       — Да. — Гарри внимательно изучал ковёр; ему не хотелось встречаться взглядом с профессором. — Моя мать умерла. Отдала свою жизнь, чтобы спасти меня.       Последовало молчание, а затем Риддл прошептал:       — Тогда она, должно быть, очень сильно Вас любила. — Гарри кивнул, не отрывая глаз от ковра. — Моя мать тоже умерла. — Поттер поднял взгляд и встретился с серебряным взором профессора. Интересно, испытывает ли он по этому поводу какую-нибудь печаль? — И мой отец тоже. Мы оба сироты с Вами, — теперь Том говорил легко. Пляшущие язычки света от пламени тепло освещали его бледное, красивое лицо.       — А как умер Ваш отец? — тихо спросил Гарри. Я уже знаю ответ на этот вопрос. Ты убил его, Том, летом перед шестым курсом. Лицо Тома стало совсем белым.       — Моего отца… убили.       — Моего тоже, — спокойно сообщил Гарри. Тот же человек, что и твоего. Ты.       Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Затем Том прошептал:       — Как странно… Мне кажется, я вижу образ в Вашем сознании прямо сейчас. Я вижу молодого мужчину, похожего на Вас, распростёртого на полу, рыжеволосую девушку и маленького ребёнка. Должно быть, это Вы… Страшная, облачённая в тёмное фигура с нечеловеческими чертами лица приближается к ребёнку с поднятой палочкой. А она… она загораживает собой мальчика. Это Ваше воспоминание?       Гарри отвернулся от него.       — Да, профессор. Видимо, Вы можете заглядывать ко мне в голову. И… — он замолчал, когда в его сознании возник образ маленького темноволосого мальчика в мрачной комнатушке, плачущего под тонким одеяльцем. Дрожащей рукой Гарри потянулся к своему бокалу и осушил его одним глотком. — И я, вероятно, могу заглянуть в Вашу.       — Как странно… — Он почувствовал, как взгляд Тома Риддла буквально сверлит в нём дыру, но не поднял на него глаз. — Кажется, у нас с Вами есть некая необычная связь. Возможно… возможно, нам суждено стать друзьями.       — Друзьями? — У Гарри пробежали мурашки по телу.       — Ну, не в этом году, Вы всё-таки ещё мой студент, но в следующем Вы уже закончите Хогвартс. — Гарри кивнул, не зная, что сказать. — Сейчас же я просто научу Вас всему, чему смогу, Элиас Блэк. Чему Вы хотели бы научиться? Вы можете вызвать патронуса?       В ответ Гарри вытащил палочку и хрипло бросил:       — Экспекто патронум!       — Прекрасно! — прошептал Том Риддл, провожая взглядом мерцающего серебристого оленя. — Это очень трудное заклинание, Элиас. Едва ли не единственное, с которым у меня самого возникают проблемы.       — С трудом верится. — Гарри внимательно глянул на всё ещё красивое лицо своего будущего врага. Интересно, каким будет его патронус? Змея? — Это не так уж трудно, Вам просто нужно сосредоточиться на самом счастливом воспоминании.       — Возможно, именно в этом и заключается вся проблема, — мягко заметил профессор. — Значит, у тебя нет проблем с заклинаниями? — с лёгкой улыбкой спросил он.       — Есть. С одним, — Гарри медленно повертел палочку в руке. — Убивающее проклятие.       Глаза Тома расширились.       — Убивающее? Кого Вы хотите убить, Элиас? Ах, конечно, то нечеловеческое существо, убившее Ваших родителей, — помрачнел он. — Значит, оно всё ещё на свободе?       Гарри молча кивнул.       — Что ж, думаю, я смогу помочь Вам с этим. Дайте мне немного времени, чтобы обдумать план; мне нужно будет вызвать какие-нибудь тени для Вашей практики, а затем Вы сможете перейти к чему-нибудь другому. Возможно, животным? Но Вам лучше не рассказывать друзьям о характере наших занятий, - мягко закончил пояснять Риддл.       Гарри ощутил гулкое биение сердца в груди.       — Не беспокойтесь, конечно же, нет. — Как это жутко странно — ты научишь меня убить себя.       — Давайте встретимся завтра снова… Ах да, завтра вечером Слагхорн устраивает свой маленький званый вечер. Боюсь, что я обещал там присутствовать, — расстроенно протянул Риддл. — Надеюсь, что и Вы там будете. Тогда лучше встретиться в понедельник.       Гарри встал и направился было к двери, но решил вдруг спросить:       — А что насчёт выходных, профессор Риддл? Я не против прийти на урок в субботу.       Том рассмеялся.       — Мой дорогой Элиас, у Вас, может, и нет планов на выходные, но у меня есть. Моя невеста приедет на них в Хогсмид, — сдержанно сообщил он.       — Ваша… кто? — Гарри уставился на Риддла.       — Моя невеста, Элиас, — теперь Том выглядел несколько раздражённым. — А почему Вы так удивлены? Я знаю, что довольно-таки молод, но я — профессор Хогвартса, и могу заверить Вас, что моего жалования вполне хватит, чтобы содержать жену.       — Вы собираетесь жениться? — Голос Гарри дрогнул. Волдеморт женится? Что за нелепая мысль? Как её будут звать — миссис Волдеморт? Тёмная Леди?       Том Риддл покраснел.       — Да, собираюсь, Элиас. Откуда такое удивление?       Гарри покачал головой, взволнованный.       — Я… Я просто не думал, что Вы… из тех, кто женится, вот и всё… — стушевался Поттер.       — Не из тех, кто женится? — Голос Тома Риддла зазвучал пугающе холодно. — Что, чёрт возьми, Вы имеете в виду? Большинство приличных мужчин женится, не так ли, так на что Вы намекаете, мистер Блэк?       — Я… не… — Гарри в замешательстве уставился на профессора. — Извините, сэр, я и не думал на что-либо намекать… Просто… Вы ещё так молоды, практически моего возраста, и я не представляю себя, задумывающимся о… женитьбе, ещё очень долго… — Он умолк и покраснел под пронизывающим взглядом Тома.       К его облегчению, тот покачал головой и улыбнулся.       — Всё в порядке, Элиас. Я знаю, что Вы имели в виду вовсе не то, что вышло в итоге. Возможно, Вы сами ещё долго не будете готовы к браку, но я не вижу причин ждать. Мне посчастливилось завоевать благосклонность одной очень красивой молодой леди из древнего чистокровного рода, и я намереваюсь сделать её своей женой как можно скорее.       — Да, конечно… — попытался было вставить Поттер.       — На самом деле, — сверкнул серебристыми глазами Том, — моя невеста, полагаю, приходится Вам дальней родственницей. Мне повезло завоевать руку и сердце старшей сестры Альфарда и Сигнуса Блэков, прекрасной Вальбурги.       Вальбурга Блэк? Где же я слышал это имя раньше?       Осознание поразило Гарри, словно непростительное. Мать Сириуса! Та, что на портрете! Но это неправильно, она не может выйти за него замуж! Она должна выйти за Ориона, который станет отцом Сириуса… Если Том Риддл женится на Вальбурге, то он никогда не родится…