да не беременный я!

      — Я не был беременным, — в который раз повторил Локи, вздыхая. Взгляд голубых глаз обратился — в который уже раз, всеотцы дайте сил, Один всемогущий! — к подтянутому животу, скрытому за тканью одежд. — Тор, хватит.       — Знаешь, твоя любовь ко лжи сейчас совсем неуместна, — проворчал Тор, сложил на груди руки и отвернулся. Локи прикрыл глаза. Идиот, ну какой же идиот!       — По-твоему, я бы стал скрывать от тебя подобное?       — Ну откуда мне знать, ты и про тессеракт не сказал, и про подстроенную смерть. Словечком бы хоть обмолвился, намекнул, — Тор смотрел прямо, шел широким шагом и заставлял Локи себя проклинать. — Я ведь тебя оплакивал, а ты жив-здоров да еще делов наворотил по самую гору.       — Я уже говорил, что без тебя было просто прекрасно? — змеей прошипел Локи, тщетно восстанавливая сбившееся дыхание.             С самого суртурова детства. С самого детства Тор взял за привычку в сдерживаемом гневе ходить едва не быстрее етунских великанов, из-за чего Локи — единственному пытавшемуся, кстати говоря, привести брата в чувства — приходилось осваивать бег трусцой. Везде, где только можно. Дурацкие привычки его брата навевали наихудшие воспоминания о временах тренировок до седьмого пота, когда Тор учил его правильно стоять, бить и метать ножи, не подозревая, как сильно все это аукнется ему в будущем.       — Я уже говорил, что ты идиот? — в тон Локи прорычал Тор и резко остановился. Локи врезался аккурат в спину брата, пробормотал ругательства, обошел, встав слева и все потирая ушибленный нос. Чтоб Суртур эти мышцы испепепил! Локи угрюмо взирал на странно смолкнувшего брата и перевел взгляд на... то, что осталось от дома для престарелых. Мать же их общую...       — Вот здесь я его и оставил, — выдохнул Локи, старательно скрывая обреченный вздох. И где его идеальный план дал первую трещину, святые альвы?       — На тротуаре или в том здании, что сейчас сносят, великий стратег?       — Откуда ж мне было знать? Я не ведьма, чтоб будущее видеть.       — Да брось! Тебе бы только метлу между ног.             Локи ощутил, как низ живота скрутило в тугой узел, стоило горячему взгляду брата обратиться на плотно сидящие черные брюки. Локи сглотнул ставшей тут же вязкой слюну, готовый сдаться, проиграть в их новом споре, как Тор продолжил, оторвавшись от тела и посмотрев прямо в зеленые глаза.       — В голове не укладывается, я ведь тебя оплакивал, скорбел, убивался!       — Я польщен, — стоило огромных усилий не улыбнуться самодовольно. Так значит, по нему скорбел. А как же ненаглядная Джейн, которой едва баллады о любви не посвящал? Локи уже открыл рот ответить, как стайка мидгардок появились будто из воздуха, посмотрели на Тора, едва не подпрыгивая от волнения, и звонко попросили.       — Можно с вами сфотографироваться?       — Конечно.             Локи закатил глаза, отворачиваясь. Глупо было надеяться на большее после той неудавшейся коронации, попытки захватить Мидгард и почти пятилетней разлуки. Глупо было думать, что Тор захочет ребенка так, как хотел его сам Локи. Глупо и больно, и все еще до безумия желанно.       — Давай, думай, где нам искать Одина.             Локи еще больше насупился, сверля гневно взглядом не в меру счастливых девиц. В самом деле, с чего решил, что Тор изменился? Как был бесчувственным чурбаном, таким и остался.

ｘｘｘ

      — Будь ты здесь, я бы тебя даже обнял.       — Я здесь.             Лежать вот так, нежась в сильных объятиях, едва не сопя на ходу, — все, о чем Локи мог по-настоящему мечтать. Локи обнял Тора поперек груди, вжался в сильное тело сильнее и прикрыл глаза, млея от мозолистых пальцев, мягко перебирающих смоляные пряди и массирующих голову.       — Ты уверен? — тихо спросил Тор, продолжая незамысловатую ласку. Локи зевнул, моргнул несколько раз и посмотрел сонными глазами в один братский. Непривычно было видеть его таким — серьезным, ласковым, коротко стриженным, одноглазым. Непривычно, но, пожалуй, таким он даже нравился больше. Будто символ чего-то нового, будто билет в счастливое начало, возрождение иного, куда более великого Асгарда под правлением, деленным на двоих. И впервые на одной стороне, как всегда и хотелось.       — О чем ты?       — Ребенок, наш первенец...             Локи со стоном перевернулся на спину, взлохматил волосы и выдохнул. Сон и былое ощущение счастья как рукой сняло. В самом деле, почему не уймется? Почему так важно теперь, когда они вновь вместе, когда помирились и вполне себе могут позволить детей столько, сколько захотят? Повернул голову в сторону молчаливого Тора, на дне глаза которого мелькнули молнии. И боль, столько боли, отчаяния, ужаса, что до Локи наконец дошло.             Он оплакивал не только его, Локи, он оплакивал и их погибшего ребенка. Ребенка, которого никогда и не существовало.             Локи знал, что во время пиров и застолий Тор уходил раньше всех. Знал, что тренировки не приносили былую радость, даже со старыми друзьями. Знал, что каждый день Тор гипнотизировал его, Локи, взглядом из-за колонны рядом с камерой. Гипнотизировал, но не выходил, не заговаривал, не обвинял, не пытался проникнуть. Локи знал, чувствовал взгляды, чувствовал гнев и желание хорошенько дать по шее в первые разы, чувствовал боль и отчаяние от неизбежности приговора, чувствовал надежду на исправление, чувствовал тоску и желание. И сам желал того же, и злился, на себя, на брата, на отца, на Джейн Фостер — в те времена он обыкновенно приписывал ту к абсолютно всем своим несчастьям, — на мстителей и Мидгард в целом. И тоже поначалу размышлял, а не беременен ли, уж больно сильно эмоции сменяли друг друга.             Но нет и никогда не было. Ни намека. И как бы сильно Локи ни желал, чтобы мечты обратились явью, после фиктивной смерти казалось, что ничего никогда не станет прежним. Дурацкий трон не мог заменить брата, фрейлины и служанки не могли заменить брата да целый Асгард у его ног не мог заменить брата. Стоило это принять за четыре года мира и процветания, как брат сам нарисовался на горизонте, будто чувствуя взаимную тоску и мечту возвращения к былым временам. Нарисовался, правда, не просто так, с претензиями, касающимися в основном отца и не существующего ребенка.       — Мы уже обсуждали это, Тор, — устало ответил Локи, вновь прижимаясь к брату, кладя подбородок на плечо и заглядывая в любимый глаз. — Да и что бы изменило? Ты бы корил себя больше?       — Корил бы, — согласился Тор, сжимая в руках тонкую талию. — Но вернувшись, мог бы увидеть, как за три года изменилась наша малышка.       — Так уж малышка, — Локи подозрительно сощурился. — Если и родится, то первым уж точно мальчик, никак не дочь.       — О, — на дне торова глаза мелькнули смешинки. — Так ты уже не отрицаешь, что хочешь этого?             Локи закатил глаза, притворно вздохнул, но тут же рассмеялся, стоило Тору прижать его и подмять под себя, нависая грозной тучей. Локи улыбнулся, впервые после той дурацкой не состоявшейся коронации улыбнулся искренне, широко, светло. И во взгляде Тора увидел ту же надежду, что грела душу с самого момента, как понял, что может подарить Асгарду полноправного наследника.       — Я люблю тебя, — шепнул Тор, накрывая тонкие губы своими и принимаясь шарить ладонями по отзывчивому телу. — Знал бы ты, как я люблю тебя.             Локи мог лишь простонать любимое имя, выгнуться навстречу и перехватить горячие губы, зарываясь пальцами в ежик волос. Ничего, отрастут торовы волосы, а косу ту он сам вплетет, благо много у него черных прядей на голове. Тор многообещающе улыбнулся, воздух вокруг наполнился ароматом грозы, и Локи сглотнул. Думать уже совершенно не хотелось.

ｘｘｘ

      — Будет девочка, — категорично заявил Тор, то и дело пальцами пробегаясь по пока плоскому животу. Брунгильда закатила глаза.       — И с чего ты это взял?       — С того, что в асгардской семье первенцами рождаются девочки.       — У нас уже есть одна девочка, хватит на голову, — припомнил Локи, посылая Тору выразительный взгляд. Тор вздохнул, едва глаз не закатил. И упрямо буркнул.       — Все равно будет девочка.       — Погодите-погодите, — встрял Брюс, прерывая поток препирательств Брунгильды и Тора и с интересом поглядывая на Локи. — У вас уже есть ребенок?       — Да, зовут Ороро, — Локи тепло улыбнулся при воспоминании о малютке с пепельными волосами, что любила запулять ненавистников нехилыми разрядами молний. — Она вам понравится.       — Да, если не будет снова пытаться все спалить, — проворчал Тор недовольно. Локи только хмыкнул, переплетая пальцы с Тором и кладя голову тому на плечо.       — Она чудо, — шепнул Локи брату на ухо. Тора передернуло.       — Она смертоносно-убийственное чудо.       — Конечно, вся в тебя.       — Чья бы корова мычала.       — А если будут, ну вдруг, близнецы? — Брюс вновь обратил на себя внимание. — Что будете делать?       — Стараться не пасть смертью храбрых на поле брани, — фыркнул Хеймдалл, и Брунгильда зашлась хохотом. Локи сощурился, непонимающе глядя на стража радужного моста. К чему это вдруг?       — Не переживай, мы справимся. С Хелой же справились, — прошептал Тор, поцеловал в висок и обнял покрепче. Локи хмыкнул.             И верно, справятся. И с двойняшками справятся, и с тройняшками справятся, и Асгард возродят из пепла. Главное — вместе.             И уже никто не отнимет, не помешает их счастью. Ведь не помешает же, Один...       отец?