да не беременный я!

            Глубокий вдох, и его будто выбросило на поверхность из тьмы, в которой он дрейфовал последние... дни? Недели? Месяцы? Локи не знал. Перед глазами стоял Танос, выпавший из рук тессеракт, лицо Тора, умоляющего бежать, спасаться, подумать, наконец, о будущем, и снова Танос. Хруст костей, пожар боли, прошедшийся по телу от макушки до пят, полный ярости взгляд синего глаза. И темнота.             Локи уставился задумчиво в дощатый потолок, прикидывая, не в плену ли он. Осторожно коснулся дрожащими бледными пальцами чуть выпирающего живота, заплетающимся языком прошептал простое заклинание и счастливо выдохнул, ощутив под ладонями едва заметный зеленовато-голубой свет. Живы. Оба живы. Хотелось смеяться, хотелось плакать, еще больше хотелось увидеть Тора и спросить как. Как выжил, как бежавшие асы, как вселенная, как там поживает Танос. Жив ли. Или все сон? Странный, страшный, вещий сон, исполнению которого Локи способствовать не собирался.       — Признаться, я думала, тебя не спасти.             Локи вздрогнул, резко сел и схватился за голову, жмурясь. Вокруг плясали черные точки, голова будто налилась свинцом, став совсем уж неповоротливой и тяжкой. Окружающий мир плыл и переворачивался, намереваясь вытолкнуть из Локи все содержимое желудка.       — Ну тише ты, совсем уже, вставать он собрался, — женские мягкие руки уложили обратно на удобные подушки. — Никуда твой благоверный от тебя не денется, а тебе отдыхать побольше надо да ухаживать за собой. В конце концов, их жизни зависят от тебя.       — Кто вы? — просипел Локи, благодарно принимая из рук странной женщины стакан воды. Если уж она не убила его во время отключки, значит, зла не желает. Пока, по крайней мере. Женщина хмыкнула.       — Скажем так, я твоя спасительница. Пришла на корабль с жестом доброй воли, несмотря на то, что ты почти уничтожил мой мир.       Локи нахмурился.       — Уничтожил ваш...       — Неважно, — женщина отмахнулась. — Давно это было да неправда. Отдыхай пока, наслаждайся сном, я разбужу, как тебе нужно будет поесть.             Локи оставалось лишь подчиниться, удобней устроиться на уютной постели, плотнее закутываясь в несколько теплых одеял, и, закрыв глаза, провалиться в сон.             Следующее пробуждение пришлось на вечер, если судить по скрывшемуся за горизонтом солнцу за окном. Локи сел, облокачиваясь о подушки, подтянул ноги и принял из рук женщины деревянную тарелку с ароматным супом, вдыхая полной грудью мясной запах. Желудок заурчал, требуя наконец истраченную энергию назад, и Локи под усмешку гостеприимной хозяйки принялся поглощать поздний обед.       — Смотри, не подавись.             Женщина неуловимо напоминала кого-то, но сколько бы Локи не всматривался исподтишка, вспомнить так и не смог. Ее длинные, собранные в две косы, темно-русые, едва не каштановые волосы ниспадали на плечи и достигали талии; тиара напоминала изогнутую миниатюрную лестницу — две золотые линии сплетались с серебряными в замысловатый узор, — обхватывала плотно широкий лоб, скрываясь за челкой; ее белоснежное платье с узорами из папоротников, перевязанное золотым поясом, свободно ниспадало до самых пят, не обремененных чем-либо большим, чем обычными сандалиями — закрепленной кожаными ремешками подошвой; на шее ее висел странный символ, будто след, оставленный птицей; карие глаза ее за стеклами переливающихся совершенно мидгардских очков глядели с заботой, над чем-то своим будто смеясь.             Уютное убранство деревянного дома с едва ощутимой прохладой укутывало Локи в кокон. Вновь клонило в сон, но Локи отчаянно сопротивлялся, старательно улавливая деталь за деталью, будто бы со следующим пробуждением славное, тихое, похожее на семейную обитель место исчезнет, растворится в небытие, и ему придется вернуться на корабль Грандмастера. Уничтоженный корабль Грандмастера. Локи дернулся, готовый встать и начать поиски Тора и оставшихся из народа, как рука с золотыми кольцами-браслетами на запястьях, его остановила. Серьезный взгляд женщины заставил Локи послушно усесться обратно.       — Где Тор? — требовательно спросил Локи, смотря гневно в упор, будто пробиться пытаясь чрез магическую защиту новой знакомой. В том, что женщина перед ним — самая настоящая ведьма, сомневаться не приходилось, — он бы ощутил эту ауру силы за многие мили отсюда. — Что стало с ним? Что стало с асами?       — Они в порядке, — поспешила заверить женщина, но Локи продолжал недоверчиво глядеть, едва сдерживаясь от скептично вскинутой брови. Женщина вздохнула. — Что мне сделать, чтобы ты поверил?       — Назвать для начала свое имя, — Локи сложил на груди руки. — Полагаю, мое ты знаешь.       — Меня зовут Ёрд.             Из груди будто весь воздух вышибли. Локи попытался отодвинуться к стене, машинально прикрыв живот. Ёрд фыркнула, положила ногу на ногу и веселым взглядом посмотрела прямо на Локи.       — Есть еще причины мне не верить?       — Почему ты спасла меня? — нахмурился Локи. — Ты ведь... я ведь... когда ты... ох.       — Признаться, я была уверена, что ты умнее, — Ёрд качнула головой. — Разве глупец способен прорваться сквозь мою защиту и едва не уничтожить целый город, слепо следуя своим детским обидам?       — Ты не злишься, — Локи не спрашивал — утверждал. Удивленно утверждал, конечно, но утверждал. Ёрд не выглядела злобной фурией, о которой он читал в одной из книг, она выглядила... по-мидгардски. Это нервировало. Немного, конечно, но нервировало.             Локи представлял эту встречу, ждал ее и страшился одновременно. Надеялся на нее. Он мог часами в заточении в Асгарде размышлять о славной битве меж ним и единственно законной властительницей Мидгарда, мог в красках представлять окончательную победу над могущественной многотысячелетней богиней, чьи силы помогли одержать асам окончательную победу над етунами; или думать, как быстро мидгардская царица прихлопнет его будто муху, давая для начала верным львам вдоволь насытиться его плотью. Если бы Локи знал, что встретятся они дома у Ёрд после того, как Локи едва не погибнет, Локи бы истерично рассмеялся в лицо тому дураку и абсолютно не поверил. Собственно, не верил Локи в происходящее до сих пор.       — Я злилась на придурка-Лафея, что повел свой народ завоевывать мой мир, — Ёрд закатила глаза. — Но не на тебя, нет. И как мне злиться, если мы уже стали родственниками?             Локи несколько минут моргал, уставившись на переносицу Ёрд, что гордо пересекала золотая оправа дурацких разноцветных очков. Он не мог определить, что шокирует его больше: то, что Ёрд использует слово «придурок», то, что она выглядит как хиппи прошлого мидгардского века, или то, что она назвала их родственниками. Тор, Один всемогущий, где ты, когда так нужен?       — Мама?             Ёрд рассмеялась. Ее смех, похожий на журчание ручья, не был звонким, но оказался заразительным, отчего Локи невольно улыбнулся. Не мама. Ну и слава Одину.       — Мне льстит, что ты уже хочешь называть меня матерью, но давай дождемся, когда мой сын сделает это первым.       — У тебя есть дети?             Локи, Суртур тебя раздери, конечно у нее есть дети!       — У меня много детей, — Ёрд печально улыбнулась. — Большей частью они любят ссориться друг с другом, устраивать разборки в разных частях мира и все громить.             Локи нахмурился. Отчего-то вспомнилась Фригг, ее полные грусти, тоски и непролитых слез глаза, ее постоянные приходы к нему, Локи, в темницу, пусть даже проекцией, ее мягкие руки, тихие колыбельные и вера в каждого из них. Локи даже думать не хотелось о том, сколько они с братом и сестрой причинили боли ей. Ёрд сжала его ладонь в своей.       — Твоя мать была замечательным человеком.       — Вы знали царскую етунскую семью? — вскинул Локи бровь. Ёрд закатила глаза.       — Сдались мне твои етуны, я говорила о Фригг.             Локи дернулся, но хватка у Ёрд была та еще. Воинская. Локи бы даже сравнил ее с хваткой Тора, силы не меньше, едва ли не больше. Ёрд ласково убрала мешающие смоляные пряди Локи за ухо. Подмигнула.       — Откуда вы знаете мою маму? — Локи старался говорить ровно, но хриплый голос выдавал с головой. Ёрд отстранилась лишь для того, чтобы усесться к Локи на кровать. Щелкнула пальцами, и в руках у обоих оказались чашки с дымящимся чаем. Сильнейший маг. Видно, здешние чернокнижники подчиняются ее воле. В любом случае, Локи нынче злиться на фокусы одного из них не мог — нутром чувствовал, что Ёрд напрямую в назидательном уроке замешана.       — Давным-давно мы вместе обучались в Ванахейме, — Ёрд устроилась удобней. — Мы были подругами, славными, ничего не скрывающими от друг друга. И влюбившимися в одного и того же аса.       — Одина? — Локи улыбнулся. Ёрд кивнула, отпила чаю, скрестила ноги, задумчиво поскребла ногтями подбородок.       — И поссорились потом поэтому. Дурацкая была ссора, я бы даже сказала, никому не нужная. Я вернулась в Мидгард, к отцу. Я тогда была обидчивая до ужаса, все мечтала показать Одину, как тот ошибся в выборе, а тот нагулял на стороне ребенка да принес Фригг, мол, надо что-то с этим делать. Фригг ко мне плакаться пришла, а я ей тогда сказала и сейчас бы повторила: Один — тип любвеобильный, чего ты хотела от него еще?             Локи прыснул в чашку. Ёрд довольно ухмыльнулась, но хорошее настроение мидгардской царицы ветром сдуло тут же. Локи непонимающе посмотрел на нее, стараясь понять причину. Чувствовал, это как-то относится к Тору.       — Потом родился Тор?             Ёрд дернулась, крепче сжала пальцами чашку, прикрыла глаза, вдохнула и выдохнула. Открыла и взглянула на Локи. Улыбнулась, явно неумело скрывая застарелую боль.       — Потом Фригг узнала, что не способна родить наследника, вырастила Хелу как свою. Потом были завоевательные походы, реки крови и горы трупов, золотой Асгард на могилах побежденных врагов. Один был беспощаден и жесток, а Хела следовала по стопам отца, как бы Фригг ни старалась привить той любовь и доброту. Хела была моей названной племянницей, я укрывала ее, потакала ей и любила. Она бы могла измениться, Локи, не будь наказание столь суровым.       — Ее заточили в Хельхейме, — кивнул Локи.       — В ее же царстве, — вздохнула Ёрд.       — Но как же... Тор? Неужели и он приемный?             Локи не понимал. Пытался, но факты не складывались. Много чего не складывалось с реальностью и рассказами Одина, но Тор ведь был царским сыном. Был ведь? Локи встретился взглядом с Ёрд. И наконец сознание пронзила вспышка понимания. Все стало на свои места: его спасение, торова любовь к Мидгарду, ссылка в Мидгард, прощение Ёрд. Ох, отец...       — Он впервые воззвал ко мне, своей матери, — Ёрд теребила странной формы кулон. — Тогда, когда Танос стал душить тебя, когда жизнь твоя и малышей таяла, отправлялась в Вальгаллу.       — И ты спасла нас.       — И я спасла вас, — согласилась Ёрд. — Разве могла я поступить иначе? Могла ли лишить сына возможности любить и быть любимым? Лишить его возможности на счастье.       — Я благодарен тебе, моя царица, — Локи отставил чашку, серьезно взглянул в глаза Ёрд. И как сразу не понял? Они ведь так похожи! — Но мне нужно найти Тора до того, как он наворотит дел.       — Просто дай ему возможность отомстить за тебя, — Ёрд сжала руку Локи. — И уже после он вернется сюда, вернется к тебе.       — Как он поймет, где меня искать?       — По зову сердца.             Локи оставалось лишь кивнуть. Ёрд знала, о чем говорит. Тор сможет, он справится. Зеленые нити оплели пальцы, что коснулись живота. Локи мягко улыбнулся. Тор справится. Иначе и быть не может.

ｘｘｘ

            Асы разживались в новых домах, любезно предоставленных правительством на время, пока они не найдут пристанища надежней. Синий щит надежно укрыл Новый Асгард от недоброжелателей, а народ, зализывая раны, сближался с мидгардцами. Тор стоял на том же фьорде, где отец покинул их с Локи, оставив биться с собственной сестрой. Стоял убрав в карманы куртки руки, подставляя лицо под беснующиеся ветры. Стоял, глядя в одну точку невидяще, утопая в болезненных воспоминаниях. Разумом он понимал, что потерял все, что когда-то имело смысл. Дважды. Уже по-настоящему. Разумом понимал, но мятежное сердце, что раненной птицей все продолжало трепыхаться в груди, твердило отправляться на поиски, твердило найти, вернуть, продолжать надеяться. Всеотцу не пристало сдаваться.             Тор зажмурил глаза, вдохнул и выдохнул. Открыл. Перед взором немного прояснилось. Альвхейм, Ванахейм, Нифльхейм, Йотунхейм, Нидавеллир, галактики и иные миры. Их несметное количество, они множатся, они теряют, они надеятся, что всеотец спасет, поддержит, подарит веру и хлипкое ощущение защищенности от мародеров и врагов. Но как он мог спасти их, если не способен защитить собственную семью? Если даже его сила, его опыт в войнах не спасли его супруга, его брата, его советника, его царя от гибели? Если даже к его крику отчаяния и мольбе о помощи всеотцы остались равнодушны?             Тор сжал кулаки. Вместе с кровью по венам заструились молнии, окружая, затягивая в кокон. Небеса затянуло тучами. Вдалеке послышался оглушительный раскат.       — Умеешь ты впечатлять.             Тор выдохнул, приходя в себя. Обернулся, привычно улыбнулся устало выглядящей Сиф и приобнял подругу за плечи.       — Как ты?       — Тяжело, — призналась Сиф, кутаясь в кожаную куртку. — Будь другом, сделай так, чтобы от твоей грозы я не замерзла.             Тор фыркнул, но тучи с небес согнал. Сиф улыбнулась, повела плечами, выпрямляясь. Посмотрела на Тора.       — Что будешь делать дальше?       — Пока не знаю, — честно признался Тор. — Ничего не хочу.       — Ты нужен девяти мирам, всеотец, — Сиф постаралась придать голосу насмешливый тон, но тут же сдулась. — Просто когда решишься, дай знать.       — Джейн, она...             Сиф сухо кивнула, опустила взгляд на армейские ботинки, разглядывая морщинки по краям. Тор обнял Сиф крепче, и Сиф обняла в ответ, ткнувшись носом в футболку. Так они стояли, не наблюдая часов, оплакивая тех, кого с ними не стало. Месть не принесла покоя, лишь разбередила раны, опустошила душу, оставив лишь тень былой счастливой, беззаботной жизни.       — Мы ведь все еще есть друг у друга? — Сиф запрокинула голову, встретившись с Тором взглядом. Тор уверенно кивнул.       — Всегда, Сиф.       — Мы должны найти способ их вернуть, Тор, — голос Сиф дрожал, едва не срывался от накатившей боли. — Ради них должны хотя бы попытаться...       — Пытались, и что с того? Стало только хуже.       — Асгард живет, пока жива надежда, Тор, — Сиф покачала головой. — Говори, что хочешь, но я верю. Верю, что не все потеряно. Разве Локи не обманывал тебя?       — На этот раз все выглядело по-настоящему.       — И в тот раз тоже. Или хочешь снова по прибытии в один из девяти миров обнаружить золотые статуи и дурацкие пьесы?       — Я не могу, — Тор отстранился. — Не могу позволить себе надеяться.       — Зато я могу, — Сиф протянула к нему раскрытую ладонь. — давай, ваше величество, пора вновь даровать мир девяти мирам.             Тор сощурился, недоверчиво рассматривая давнюю подругу. Сиф едва не улыбалась, окрыленная надеждой вернуть ту, кого так глупо потеряла. Неужели он мог сдаться? Неужели вдруг решил, что способа все изменить нет? Неужели поверил, что с Таносом исчезла их последняя надежда?       — Не уж-то команду собираешь?       — Да так, лишь наброски.       — Тогда, думаю, этой команде нужен предводитель, — Тор скрепил соглашение крепким рукопожатием.       — Да, желательно без гетерохромии, — проворчала Сиф. — Серьезно, дружище, завязывай с этим. Та кожаная повязка шла тебе куда больше.             Тор рассмеялся, раскатисто, будто гром прошелся по угрюмому фьорду. Ветры обволакивали двоих воинов осторожно, повинуясь спокойству своего властелина. Тор вдохнул полной грудью морозный воздух норвежских земель.       Ведь в самом деле                   Они всегда находят друг друга.