Love story

И вот мы возвращаемся с любимыми дедами в зал суда. Все чинно уселись, Легасов продолжает давать показания, Щербина напряжённо наблюдает. Ситуация балансирует на лезвии ножа – Валерий теперь, как реактор, нестабилен, он готов как просто выключиться, так и бомбануть в зависимости от того, что произойдёт дальше. Разбередили его слова Щербины нещадно, конечно; реплика Бориса «я столько времени потерял напрасно», когда он говорит о болезни, отражается в душе Валерия как «я бесполезен, и должен сделать что-то сто́ящее, ради него»... Хотя на самом деле я думаю, что Борис имел в виду: «Жаль, что мы не провели с тобой больше времени», – но, в любом случае, это достаточно больно, чтобы толкнуть Легасова на опрометчивый поступок. Дятлов заинтересован в провале Легасова, как и его сотоварищи, но из них троих он просто наиболее дерзок и горяч. И когда рассказ доходит до критической отметки и упоминания АЗ-5, Дятлов, сам того не понимая, вскрывает ещё один Ящик Пандоры: «Ну же!!! Говорите Вашу ложь!!!» И Валерий, буквально перед этим бросивший взгляд на Бориса, на дорогого ему человека, уже готовый дать задний ход в своих показаниях и благоразумно промолчать, оказывается глубоко уязвлённым этой репликой. Само по себе оскорбление, может быть, не задело бы его вот так, но вкупе с «напутствиями» Ульяны, с признаниями Бориса, с собственным ухудшающимся здоровьем... Всё вместе это составляет адский букет, источающий смертельный аромат. Теперь Легасов отравлен этим ядом и готов ответить Дятлову, невзирая на то, что это может стоить ему жизни. Он ведь не лжец, так ведь? Он раскаялся во всём, что совершал плохого, он будет помнить вечно, что молчание таких, как он, стоило десятков тысяч жизней, и не только людей, но и животных, и растений, и единиц техники. И в один момент, когда фатальная правда, кажется, неизбежно будет сказана, Дятлов переключается на Хомюк: «Она тоже что-то знает!» Да, на ту самую Ульяну, которая гордо говорила, дескать, если бы у меня была возможность так и эдак повлиять, как у товарища Легасова, такое же громкое имя, если бы да кабы... Вот, казалось бы, твой звёздный час, зачем подставлять профессора, если на тебя направлены все софиты? Действуй, раз тебе ничего не жалко для идеи! И в этот момент Ульяночка скромненько, аки невинная овечка, опускает глазки в пол и рученьки под стол прячет, вся пытаясь ужаться и будто бы не существовать. Борис напряжён как струна, даже не кашляет, боясь спугнуть момент, когда фокус внимания смещается с его любимого. Даже не дышит и не моргает, чтобы лишняя пылинка в сторону Валерочки не пролетела. А у Валерия загнанно бьётся сердце и всё плывёт перед глазами. Операторы гениально передали это при помощи постоянно колеблющейся камере и засвеченных от ламп и окон углах кадра, так что нас тоже слепит и подташнивает с самого начала его выступления. Накал страстей достигает пика. Но Ульяночка так ничегошеньки не произносит. Смелая наша девочка. И этой секунды её молчания Дятлову хватает, чтобы переключиться на свою предыдущую жертву. Конечно, прокурор и судья начинают кричать на него, но Дятлов ужасно не хочет быть обвинённым окончательно и выдаёт роковую фразу: «Вы лжец, Валерий Алексеевич!» И в этот момент Щербина понимает, что Легасов скажет. И первая его реакция показывает нам, насколько глубока его любовь к Валерию, ибо это не гнев, не разочарование... Это горькое восхищение, это бесконечное уважение к его сути, совести, смелости. Он понимает, что не может пойти против желания любимого, хоть это и будет больно. Они оба – не просто эгоистично влюблены друг в друга. Я говорила и буду повторять: любовь и катастрофа для них едины. Сделать что-то для ликвидации равно для каждого из них подвигу во имя любви. Борис знает, что Валерий не будет счастлив, если скажет эгостичную ложь даже ради своего спасения. Более того, он и сам не может вытерпеть оскорбления своего любимого, и готов помочь Валерию доказать, что не он лжец, а Дятлов – клеветник. Словно перекидывается ещё одна арка, как когда-то Борис защищал своего умника ещё в начале, перед Фоминым и Брюхановым. И поэтому, когда судье удаётся угомонить обвиняемого и уже хочется закончить суд, Щербина вскакивает и рычит: «Дайте ему закончить». И этот взгляд, от которого снова вибрирует воздух и дребезжат стёкла в окнах, и искрит между Борисом и Валерой. Они оба понимают, что уже конец. Их конец. Что бы ни случилось дальше с ними, ничего уже не будет как прежде. И вот этот взгляд, от которого перехватывает дыхание. Любовь, достигшая своего апогея. Любовь, которой под силу свернуть горы, но, к сожалению, не под силу сокрушить авторитарную систему, против которой она осмелилась восстать. Самое грустное, что это высокое геройство, эта безумная жертва – всё оказалось напрасно. Легасов просто канул в лету, как никогда не существовавший, никогда не произносивший обвинительных слов, никогда не спасавший миллионы людей от ядерной катастрофы. Если бы он промолчал, то шансов на то, чтобы достучаться до системы и потребовать капитальный ремонт, было бы больше. Только совесть бы болела. А может, и не болела бы, если бы не подстрекатели разного калибра, а рядом хоть ещё на годик-два был бы любимый. И мне ужасно жаль, что так сложилось. *** Под занавес хочу сказать, что Чарков даже в последнем разговоре с Валерием, вынося свой жестокий вердикт по долгу службы, ещё раз показал, что он не последняя свинья, и даже не расчётливый бездушный истукан. Да, он возмущён произошедшим, ведь, несмотря на некоторые отклонения от общей «правильности» Легасов был «один из них». И никому не понравится, когда уже всё было обговорено наперёд, что его сторонник, презрев все обещанные награды и должности, вдруг восстаёт против всего. Кроме того, за подобные происшествия Чарков отвечает головой перед Горбачёвым, он зол и немного напуган, само собой, ему теперь расхлёбывать это всё. Но он показывает, что ему не всё равно, правда не сразу. Сначала, вынося обвинение, он холоден, строг и неумолим, но Легасов, даже загнанный в угол и слабый, не боится переспрашивать и спорить. И тогда Чарков внезапно выходит из себя, крича: «Какая разница, ПОЧЕМУ, когда череп пробивает пуля?!» Нет, если бы он равнодушно отправлял учёного на «казнь» в полнейшее забытье, он бы не пытался вразумить его, как неразумное дитя. Похоже, он действительно был готов на ремонт реакторов до показательного выступления перед общественностью, а теперь просто обязан был пойти на принцип и не делать этого. Это примерно то же самое, что было в фильме «Анна и Король», если вы смотрели. Если бы Анна промолчала, король бы нашёл способ обойти законы своей же страны и освободить двух молодых людей. Но, поскольку взбалмошная (для буддистов-тайцев) англичанка не смогла сдержать вполне справедливого гнева, и, о боже, конечно же она хотела как лучше... А в итоге, предав всё гласности, она поставила короля в положение, когда ему пришлось казнить юных отступников, чтобы сохранить власть и соблюсти обычаи страны, несмотря на то, что он этого безумно не хотел. В той же ситуации оказывается Чарков. *** Мы видим, как резко меняется Валерий, когда всё то, что он имел с Борисом – тепло, любовь, поддержка – исчезает. Вот только что он перед всем залом суда твёрдым, звонким голосом вещал страшные, идеологически неугодные вещи, и глаза его сияли. И вот его приводят в эту кухню болезненно-голубого цвета, он весь сникает, становясь бескостной тряпичной куклой, трясётся, потеет и сливается с интерьером. И даже после того, как ему сказали, что-де расстрел не про твою честь, он так и остаётся – сломленным, брошенным, хрустальным и едва способным говорить. Такой резкий контраст... И вот самое болючее – это сцена прощания. Просто взгляды. Ни слов, ни прощального жеста, и Валерия увозят прочь, в никуда... В его лице печаль и смирение, свойственное только приговорённым. Он истощён, измучен произошедшим, он понимает, что наказание неизбежно. Но в этот момент посмотрите на Бориса. Я до сих пор в благоговейном ужасе от того, как можно такое сыграть. Эта боль на лице, жадный взгляд которым он провожает каждое движение любимого, которого он больше никогда не увидит, и боже... Слёзы. Реально покрасневшие глаза и стоящие в них невыплаканные слёзы. После всего стеклища, которого мы и так уже наелись вдоволь, эта последняя деталь просто убивает. Я так не могу, простите. Я просто разбита. *** ЭПИЛОГ Хотя я сильный эмпат и часто страдаю от этой способности, иногда мне хочется в довесок обладать телепатией, чтобы проникнуть в головы людей и услышать их мысли, ощутить их чувства на себе, пережить с ними не только то, что мы увидели, но и то, что навек будет погребено с ними. Мне до сих пор, даже после проделанного разбора, не верится, а как такая любовь могла родиться. И, конечно, то, с чего я начинала – в некотором смысле (процентов на 50) я уверена, что что-то подобное было и в нашей реальности. И как вот такое вселенское чувство рождается между двумя типичными совдеп-дедами, для меня до сих пор большая загадка. Вторая загадка – это откуда взялась эта химия между Джаредом и Стелланом, была ли она частью сценария, стихийно ли возникла из взаимной симпатии в реале... Или это было что-то сверх того, что-то при изучении материалов хроник и документов заставило актёров создать это волшебное, удивительное нечто, поразившее и наши сердца? Спасибо ещё раз всем, кто активно участвовал в создании этого разбора. Надеюсь, у меня получилось сделать то, что я задумывала изначально и то, что хотели увидеть дорогие читатели. Так же надеюсь, что я не упустила ничего важного, что могло бы в корне изменить наш взгляд на эту замечательную пару. Теперь я жду новых работ в этом фандоме, как от себя, так и от своих коллег-фикрайтеров, потому что отпускать дедов моё сердце не намерено. Желаю всем нам вдохновения!