Мой беспомощный работодатель

      Оставшийся месяц Сокджин чувствовал себя отвратительно. Он оборачивался на каждый шорох, стал меньше есть и почти не спал, каждую ночь погружаясь в раздумия и пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.       С одной стороны, парень не мог оставить вольную жизнь профессионального вора, слишком уж много перспектив она ему обещала. Также он не забывал о своих наставниках, у которых на него были свои планы. Сокджин понимал, что должен чем-то отплатить братьям Чон за спасение и обучение воровскому мастерству. Однако он успел привыкнуть к обычной городской жизни. Он находил отдельное удовольствие в треске яичницы на сковороде, свежем, недавно выстиранном белье, блестящих полках, только что избавленных его рукой от пыли и других «прелестях» обычной жизни, от которых многие горожане с радостью бы отказались. А самое главное, при мысли о том, что придется навсегда отказаться от задумчивого лица, мягкого властного голоса и легких прикосновений рук Намджуна, Сокджина бросало в дрожь. Ни за какие богатства мира парень не хотел терять этого человека.       На фоне этих мыслей в голове Джина созрело два плана, каждый из которых был по-своему опасным и рискованным. Первый заключался в одинаковом вранье обеим сторонам: уехать на сбор воров под предлогом визита к родителям, там осуществить задумку наставников, в красках описав свой улов за последние два месяца, а потом вернуться к Намджуну, сказав братьям Чон, что хочет обобрать своего работодателя его «до нитки». Но такое количество вранья могло выйти для парня боком, ведь он не мог предугадать ни поведение Намджуна, ни реакцию наставников. Поэтому второй план был основан на правде и только на ней: признаться Намджуну в том, кем он является на самом деле, а сразу после этого и в чувствах, после чего сгребсти работодателя в охапку и увезти из города в безопасное место. Но и этот план был выполнимым лишь на пятьдесят процентов, ведь требовательный Намджун мог просто вышвырнуть неудавшегося воришку на улицу, или, что еще страшнее, сдать Сокджина полиции.       В общем, выбор был не из легких, но делать его нужно было как можно скорее, чтобы, в случае чего, успеть подготовиться к последствиям. Эта необходимость еще больше угнетала Сокджина, заставляя чувствовать себя еще хуже. Его действия и мысли стали более рассеянными: и пяти минут не проходило без того, что парень что-то ронял, а в беседах с работодателем он часто переспрашивал, теряя нить разговора.       Намджун сразу заметил, что с его работником что-то не так и периодически спрашивал, все ли в порядке. Сокджин постоянно отнекивался, пытаясь исправить свое нелепое поведение, но от прибавлявшегося волнения ошибался еще больше, вызывая у работодателя все большее подозрение.       Однако, в один день Намджун не вытерпел. После падения крышки от кастрюли на пол, раздавшегося пятый раз за утро, работодатель решительно подошел к поднимавшему ее Сокджину, и, перехватив его запястье, строгим голосом произнес: — Ты ничего не хочешь мне рассказать?       В одно мгновение Сокджина три раза бросило в жар и столько же — в холод. Решив, что работодателю известна вся правда о его личности, парень испугался настолько, что забыл родную речь и снова уронил несчастную крышку на пол, нечленораздельно произнося: — А… э… эм… ну… ох… Ну нет… Вроде… А что? — После визита твоих друзей ты стал вести себя странно, — более спокойным голосом ответил Намджун, слегка ослабив хватку. — Вы не поругались? — А, ты об этом, — увереннее ответил Сокджин, с трудом сдержав громкий вздох облегчения. — Нет, у нас все хорошо. Мы немного поболтали, вспомнили прошлое, а потом они ушли. — Ты можешь рассказать мне все, — не поверив, настаивал работодатель. — Уверен, вместе мы сможем найти выход из любой ситуации. — У меня правда все хорошо, — заверил Джин, убирая руку Намджуна со своего запястья и вновь наклоняясь за крышкой. — Если бы меня что-то тревожило, я бы тебе рассказал. — Точно? — переспросил Намджун. — Ага. Не волнуйся.       Слова работодателя придали Сокджину уверенности и с каждым поиском верного плана парень все больше склонялся ко второму, веря в то, что у него получится убедить Намджуна в безопасности своих намерений и тот не станет сдавать его правоохранительным органам. Джин даже немного пришел в себя: начал нормально питаться и больше спать, перестал ронять крышки и не упускал возможности поспорить со своим работодателем на разные темы.       Так продолжалось ровно до двадцать девятого июня. Сокджин проснулся в пять часов утра от громкого звука уведомления. На экране смартфона высветилось короткое сообщение от Хосока: — «Ты договорился?» — «Нет», — только и смог ответить Сокджин, не успев спросонья осознать всю серьезность ситуации. — «И чего ты ждешь?» — последовал мгновенный ответ. — «Сегодня рабочий день. У него могут возникнуть подозрения по поводу моего отъезда. Приеду в субботу сразу на сбор», — выдал Джин самую убедительную отмазку из всех, которые пришли в его еще не проснувшуюся голову. — «Возьми самый дорогой трофей», — через полминуты молчания ответил Хосок.       Вздохнув спокойно, Сокджин выключил телефон, но тут на экране высветилось: — «И фартук свой сними»

***

      За прошедший месяц Намджун окончательно убедился, что он не гомофоб. Более того, парень сам был голубее неба, что вызывало у него двойственные ощущения. Всю сознательную жизнь родители говорили Намджуну, что парни, встречающиеся друг с другом, являются чем-то не от мира сего, из-за чего у него сложилось впечатление о том, что геи — зло. Со временем это убеждение немного стерлось, оставив после себя лишь нежелание когда-либо становиться кем-то подобным. Однако как только Сокджин касался его руки, поправлял его одежду или волосы, работодателю становилось абсолютно все равно на то, какого цвета его ориентация. Главное, что рядом с ним человек, с которым он готов провести всю оставшуюся жизнь, поэтому его пол не имеет значения.       Постепенно все мысли Намджуна стали вращаться вокруг одной точки, имя которой было Сокджин. С каждым днем Намджун старался узнать о своем работнике побольше, а каждую ночь проводил за придумыванием идеального признания в чувствах. Он перебирал разные варианты: от банальных, до самых безумных, продумывал свою речь и все ответы возлюбленного.       Идеальный план был придуман за неделю, но реализовать его оказалось весьма сложно. В голове Намджуна все выглядело просто: вечер, скамейка в парке, переплетение пальцев, признание. Однако каждый раз, когда момент представлялся как нельзя кстати, язык Намджуна становился каменным, руки тяжелыми, а сознание туманным. Волнение накрывало его с головой снова и снова, заставляя отложить сие важное действие до следующего раза. — Что с тобой? — поинтересовался Сокджин в один из таких моментов. — О чем ты? — дрожащим голосом переспросил работодатель. — Ты каждый день тащишь меня в этот парк и усаживаешь на эту скамейку, а потом просто сидишь и молчишь, пока мы оба не замерзнем. — Просто… — выдавил Намджун, пытаясь придать голосу спокойствия и придумать убедительную отговорку. — Просто это место очень тихое. Ты же знаешь, что я не люблю шумные улицы. — Ну да, — сразу согласился работник. — Как же я мог забыть?       После этого Намджун решил, что ему стоит порепетировать свою речь, в надежде, что после этого сказать ее Сокджину будет гораздо легче.       Такая возможность представилась ему в первый день июля. Работник весь вечер суетился, собираясь куда-то. — Что делаешь? — поинтересовался Намджун, устроившись с ногами на кровати Сокджина. — Я собираюсь к родителям до завтра, — сосредоточенно ответил тот, застегивая рюкзак. — Вернусь на дневном автобусе. Я подумал, что ты уже достаточно хорошо ориентируешься здесь, поэтому сможешь прожить денёк без меня, ведь так? — Ладно, но что насчет… — начал было Намджун, но работник словно бы и не услышал его попытки возразить. — Всю еду я оставил на столе, — продолжал он еще более сосредоточенно, заново проверяя собранный рюкзак. — Там с запасом, поэтому не голодай. Постиранная одежда в твоем шкафу на свободной полке. Я сложил ее комплектами, чтобы ты не искал. Еще я поменял батарейки в пульте, чтобы ты мог спокойно включать телевизор. Еще что-то забыл… А хотя нет, все. Так ты не против? — Н… Нет, — удивленно выдавил Намджун, не ожидавший такой продуманности со стороны работника. — Ты обо всем позаботился. — Конечно, — коротко кивнул тот, повторно закрывая рюкзак. — Это же моя работа.       От этой фразы сердце Намджуна сжалось. Парень никогда не думал, что будет так сильно ненавидеть обычный набор слов, но на то была причина, причем достаточно веская. Его работник повторял эти слова после каждого проявления внимания и все оно из проявления симпатии, как по щелчку, превращалось в само собой разумеющуюся и вполне обычную вещь. Каждый раз Намджун хотел вскочить, топать ногами и кричать, чтобы Сокджин больше никогда не повторял эту фразу, но ограничивался лишь мгновенным переводом темы. — И скоро ты уедешь? — спросил он, стараясь сделать голос как можно непринужденнее. — Да, только сбегаю в магазин за цветами для мамы, — выпалил Сокджин с порога, тут же захлопнув за собой дверь.       Намджун не собирался терять ни минуты. Он сел на диван, закинув ногу на ногу. Потом медленно повернул голову в сторону воображаемого Сокджина, взял его воображаемую ладонь в свою и мягким голосом начал: — Как думаешь, сколько времени нужно человеку, чтобы влюбиться? Мне, например, понадобилось меньше двух месяцев. Меньше двух месяцев, чтобы не представлять свою жизнь без тебя. Ты веселый, сильный, но в то же время ранимый и очень заботливый. Я знаю, это может прозвучать странно, да и ты можешь оказаться не из… Таких. Но я слишком долго держал это в себе, чтобы молчать и дальше. Я люблю тебя, Сокджин. — Как мило, — послышался над ухом совершенно незнакомый мужской голос, заставивший хозяина квартиры подпрыгнуть от неожиданности. — Думаю, он это оценит. — Если доживет, — послышался другой голос со стороны входа. — Кто вы такие?! — вскочила Намджун, но сильная рука тут же прижала его обратно к дивану. — Как вы сюда попали?! — Твои замки такие старые, — прошептал в правое ухо первый голос, растягивая каждое слово. — Будь я таким безумным коллекционером, как ты, менял бы их по два раза в месяц. — Вы не ответили на мой вопрос, — закипая, ответил Намджун. — Меня зовут Чон Чонгук, — ответил второй голос в левое ухо. — Со мной мой брат Хосок. Мы являемся самыми влиятельными людьми в преступном мире. — Вы пришли за антиквариатом? — взволнованно спросил Намджун, не поворачивая головы. — За ним тоже, — ответил Хосок. — Но больше всего нас интересует другой экспонат, последние два месяца находящийся в твоей квартире. — Сокджин не придет, — попытался соврать хозяин квартиры. — Он уехал к родителям и вернется нескоро. — А мы не торопимся, — ответил Чонгук, поднося к шее Намджуна обжигающе холодный клинок. — Можем и подождать.

***

      Когда Сокджин вышел из магазина оружия с новеньким пистолетом и липовой лицензией, на улице уже стемнело. До последнего автобуса оставался час, поэтому он что есть сил припустил домой за рюкзаком. Да, в самый последний момент парень выбрал первый план, так и не решившись раскрыть работодателю свою личность.       «Ну ничего, — успокаивал он сам себя. — Сбор быстро закончится, и уже завтра я стану обычным мирным горожанином.»       Подгоняемый этой мыслью, Сокджин не заметил, как оказался в подъезде и ковырялся ключом в замочной скважине.       «Странно, — подумал он, обнаружив, что дверь открыта. — Я точно помню, что запирал ее.»       Картина, представшая глазам парня при входе в квартиру, заставила его на секунду потерять дар речи и выронить ключи. В прихожей стояли братья Чон, сильно изменившиеся со времен их с Джином последней встречи: бинтов больше не было, костылей тоже, а одежда, подобранная по последнему слову моды, делала мужчин похожими на моделей, сошедших с обложки журнала. Между братьями стоял Намджун, к горлу которого Чон-младший прижимал клинок. Глаза всех троих были устремлены прямо на Сокджина. — Что вы здесь делаете? — спросил Сокджин, придя в себя. — Я же сказал, что сам приеду на сбор. — Ты показался нам подозрительным еще в тот раз, — злобно протянул Хосок. — Нарядился в фартучек, заботился о своем инвалиде, не хотел уезжать. Я слишком доверял тебе, чтобы сразу все понять. — Ты предал нас, — не менее сердито подхватил Чонгук. — Мы думали, что воспитали настоящего профессионала, который в будущем сможет подмять под себя всех этих мелких прохвостов. А ты размяк, как хлеб в молоке. — Я не собирался вас предавать, — ощетинился Сокджин, нащупывая пистолет в кармане штанов. — Вы хотели показать меня на сборе? Показывайте. А потом будьте добры отпустить и разрешить жить так, как я хочу, а не так, как диктуете вы. — Ну уж нет, — с нервным смешком возразил Чон-старший. — Я больше не хочу иметь дела с предателями. Мне Сюмина хватило. — Поддерживаю, — согласился его брат. — Мы сами возьмем все, что нам нужно, а заодно и этого захватим, чтобы припугнуть там всех, — он слегка провел клинком по шее Намджуна. — Попрощайся со своим работником. Больше ты его не увидишь, ха-ха. — Сокджин, — подал слабый голос Намджун, не обративший внимания на глупую шутку Чонгука. — Ты правда… Вор? — Был им, — отозвался тот. — Но потом я встретил тебя и… Тогда я понял, что это все не для меня. Я не хочу больше воровать, не хочу постоянно прятаться от закона и воевать за власть с другими такими, как я. Все, чего я хочу от жизни, это быть рядом с тобой, Намджун. — Почему ты раньше не сказал? — не унимался работодатель. — Почему врал мне все это время? — Поверь, это все ради твоей безопасности, — ответил Сокджин, крепко сжав пистолет внутри кармана, попутно прокручивая в голове разные варианты освобождения возлюбленного. — Это все очень трогательно, — вмешался в разговор Хосок. — Но мне лично уже надоели эти розовые сопли. Поехали, Гуки. — Не так быстро! — крикнул Сокджин, поймав, наконец, момент, когда оба брата будут смотреть ему в глаза.       Все остальные действия произошли в одно мгновение. Выхватив пистолет из кармана, Сокджин одним метким выстрелом поразил ногу Чонгука. Воспользовавшись секундным замешательством обоих братьев, он подхватил Намджуна на руки и вынес его из дома. Прямо перед подъездом стоял черный блестящий Гелендваген братьев Чон, в который Сокджин и поспешил забраться. Кинув работодателя на сидение сбоку и вставив найденную в кармане скрепку в отверстие для ключа зажигания, парень вдавил педаль газа в пол, заставив всех людей, находившихся во дворе, вздрогнуть от рева шин. — Сокджин, — испуганно позвал Намджун, повернул голову в сторону водительского сидения. — Погоди немного, — нервно отозвался тот, услышав за спиной выстрелы. — Нужно увезти тебя подальше отсюда.

***

      Прошло несколько часов с тех пор, как двое парней покинули квартиру Намджуна. Все это время они неслись по дороге в неизвестном направлении, что одновременно пугало и успокаивало Намджуна. Пугало, потому что он понятия не имел, что с ними будет дальше. Успокаивало, потому что рядом был Сокджин. Да, на мгновение он разочаровался в парне, узнав о его прошлом. Да, его сердце пропустило много ударов, когда он слушал рассказ братьев Чон о своем работнике. Да, не захотел больше находиться рядом с Сокджином. Но поступки работника говорили сами за себя. Все произошедшее за этот день лишь укрепило желание Намджуна провести жизнь именно с этим человеком. — Сокджин, — снова позвал он, уже более уверенно. — Да? — отозвался работник. — Куда мы едем? — Тут недалеко есть гостиница, — объяснил Сокджин. — Поживем там пару дней, потом я вернусь в квартиру, проверю, все ли чисто. Если да, вернусь за тобой, а дальше подумаем. — Но это ведь опасно, — тут же возразил Намджун. — А если они будут ждать тебя? Они могут тебя убить. — Это меньшее, чем я могу загладить свою вину перед тобой, — глухо ответил Джин. — Какую вину? — Более, чем уверен, что они вынесут всю твою коллекцию. Ты ведь очень дорожил ею, а теперь… — Но еще больше я дорожу тобой, — прервал работника Намджун. — Погоди, — спустя несколько секунд раздумий осторожно начал Сокджин. — Если я правильно понял, то ты меня… — Ага, — снова перебил Намджун, положив ладонь ему на колено. — Именно так.

***

      Черный Гелендваген на полной скорости летел по пустой ночной трассе. Мимо него проносились редкие деревья, одинокие домики местных отшельников, отбившиеся от стад дикие животные. Луна и звезды провожали автомобиль холодным белым сиянием, казавшимся еще ярче на фоне пепельно-черного неба. И никто из них: ни деревья, ни животные, ни небесные тела не могли даже предположить, что прямо сейчас внутри одинокой машины между двумя парнями происходит чистая химия, в самом прекрасном ее проявлении.