Мёртвый лес

Шмель поставил на газовую горелку небольшую турку. Ожидая, пока приготовится его кофе, он решил рассмотреть карту. Он озабоченно вглядывался в бумажный листок, делая там какие-то пометки, вплоть до самой готовности напитка, а потом рявкнул: – Подъём! Из палатки высунулся Ефим. – Благодарю тебя, Господи, – подобострастно пробубнил он, – что я ещё на этом свете и относительно целый. – Буди Федю, – проигнорировав его реплику, бросил Шмель, – да поскорее, через десять минут едем. Федя спал в джипе, при чем настолько крепко, что Фиме пришлось приложить некоторые усилия,чтобы его разбудить. Вид у Феди был крайне недовольный, впрочем, как и с того самого момента, как они въехали в лес. В палатке под утро стало холодно, и привередливый Федя перебрался в машину, но, как известно, в мире нет совершенства, и вскоре тот понял, что в джипе жарко, душно и неудобно. – Че так рано? – пробубнил он. – Кто первый встаёт, того и тапки, – назидательно изрёк Федя. После кофе троица продолжила свой путь, все дальше и дальше углубляясь в лес. За рулём сидел Фима. Какое-то время все молчали, а потом Федя спросил: – А если тачка не пройдёт? Шмель, которого искренне заебали тупые вопросы его не менее тупых подопечных, ответил: – Проблемы надо решать по мере их поступления. У нас их и так немало, как известно, поэтому, Федя, лучше заткнись. Федя нахмурился: – Ты что, предлагаешь лазать пешком по лесу? – Я ничего не предлагаю. Заткнись. Фима, как обычно, подлил масла в огонь: – Тебе бы прогулка по лесу пошла бы только на пользу. – Какая нахуй... – начал было Федя, но тут Шмель резко схватил его за грудки и проорал ему в лицо: – Федя, как же ты меня заебал. "Устал", "надоело", "хватит", "не буду"... Будешь, блять! И я буду. И все будут. Если Шнур говорит, что так надо делать, значит, мы все будем это делать. Если он тебе прикажет жрать дерьмо, ты будешь жрать и нахваливать. А в общем-то, если ты ещё хоть слово скажешь, я тебя убью нахуй, понял меня, хуйня сопливая? Разъяренный Шмель произвёл неизгладимое впечатление на Федю отсутствием сомнений в том, что его угрозы – отнюдь не пустой звук. – Ладно, Шмель, – трусливо ответил он, – никаких проблем. Хотя в душе у него накипело. Прогулка, переросшая в поход, который ещё до кучи неизвестно когда закончится, его подзаебала. – Ну-ка, Фима, останови тачку, – резко сказал Шмель и указал куда-то пальцем, – вот, смотри. Машина остановилась у кострища, рядом с которым что-то белело. При ближайшем рассмотрении это оказались окровавленные бинты. Шмель присел, поднял с земли кусочек фольги. Понюхал. – Ага, а вот и наши клиенты, – с радостью проговорил он, – точно они! Фима взял протянутую Шмелем фольгу в руки, рассмотрел, понюхал. Безусловно, в этом клочке когда-то хранился кокаин. Не "колумбийский снег", но тоже вполне себе. – Один из них серьёзно ранен, – вынес вердикт Шмель, – но это не суть. Главное, чтобы деньги были при них.