Мёртвый лес

День прошёл незаметно. Центром внимания был, естественно, инцидент, происшедший с Арсеном. Оглядев учиненный им погром, Глеб заявил, что он выжрал вполне себе приличную дозу вещества, коей хватило бы на пять Арсенов, но тем не менее тот крайне быстро пришёл в себя и закатил такой невероятный концерт, что даже прилетевший ему в челюсть кулак Паши его не очень-то успокоил. Закончилось его выступление тем, что заебавшийся слушать его вопли Глеб вкатил ему пару уколов с лошадиной дозой нейролептиков, и тот уснул. Тогда уж появилась возможность затащить его наверх и сковать наручниками. Так, на всякий пожарный. После всего этого Глеб отправился в лес и вернулся оттуда с огромным пучком каких-то растений и корешков. – Судя по всему, тебе не в новинку таким заниматься, – стоило Глебу вернуться, на него сразу накинулся с расспросами Паша, но блондин счёл нужным оставить его фразу без ответа. Все время, пока он очищал коренья и варил их в кипятке вместе с какими-то травами, Паша сидел и молча наблюдал за его работой, однако в один момент не выдержал и спросил: – Как ты думаешь, он выживет? – Откуда я знаю, – Голубин недоуменно воззрился на Пашу, – от меня ничего не зависит. Как говорится, все по воле Божьей. – Да, так-то оно так, – задумчиво сказал Паша, – но откуда у тебя в доме наркота? Глеб на секунду смутился. – Ты ничего такого не подумай, – вкрадчиво сказал он, – никто из нас не торчит и не собирался, однако вот... Слава однажды попал в хуевую компанию, хотел попробовать, а я отобрал у него. Думаю, сам понимаешь... "Понимать-то я понимаю, но... Откуда он взял хуевую компанию в лесу?... " – Понимаю, конечно. А почему ты вытащил меня из болота? Глеб немигающим взглядом уставился на него. Такого вопроса он явно не ожидал от Паши. – Ну же? Глеб? – На все Божья воля, – выдавил из себя блондин, издав короткий смешок, – разве в Библии не написано, что нужно помогать друг другу? "Ты не похож на человека, который читает Библию." – Только я её ни разу и не читал, – сказал Глеб, – я у тебя уточнить хотел, вдруг знаешь. – Я несведущ в вопросах религии, – пробубнил Паша, – а ты знаешь вообще, кто мы такие? – Ага. Вас уже и по телевизору показывают, и из каждого утюга о вас говорят. Не позавидовал бы я вам. Особенно твоему братцу. Глеб говорил непринуждённо и легко, его красивое и правильное лицо было спокойно, и от этого Паше становилось не по себе. Вообще в словах блондина было очень много странностей, несостыковок, да вообще каких-то абсолютных дикостей. Порой казалось, что он знает абсолютно всё, даже больше, чем надо. На кухне появился Влад. – Я постирал твои шмотки, – бросил он Паше, тяжело садясь на стул, а потом обратился к блондину, – Глеб, дай, пожалуйста, что-нибудь поесть. – Налить тебе суп? – Давай. Они переглянулись, и Паша заметил это. Ревность уколола его прямо в сердце, он резко встал и вышел из кухни, нарочито громко хлопнув дверью. – Че за тупые бабские истерики? – хмыкнул Глеб. – Если твой Отелло сломает мне хоть одну дверь...

***

Паша в то время решил обследовать хозяйство Глеба, а заодно и окрестности. На крыльце он повстречал Славу, милостиво согласившегося составить ему компанию и оказать всевозможную помощь, ежели таковая понадобится. До последнего Паша не верил, что у Глеба есть в этих ебенях машина, однако, увидев огромный чёрный "Хаммер", сияющий от чистоты, с торчащим из замка зажигания ключом, с удивлением убедился в обратном. Затем Паша решил осмотреть сарай, надеясь, что найдёт там что-нибудь интересное, однако энный объект под завязку был забит хламом и тряпьем, так что в итоге Паша весь перемазался, как поросенок в дождливую погоду. В довершение картины на него сверху упало какое-то корыто, и Паша выпрыгнул наружу, проклиная ебаный сарай. Потом Паша обнаружил курятник и решил проследовать ещё и туда, но ничего интересного там не было, за исключением, пожалуй, трёх тощих, но очень важных куриц, которых Слава зарекомендовал, как своих питомиц. После знакомства с пернатыми подружками этого странноватого парнишки Паша обошёл дом и обнаружил маленькую дверь, запертую на массивный замок. – Что там? – спросил он Славу. – Подвал, – лениво отозвался он. – Я хочу посмотреть, что там. С минуту Слава колебался, однако потом все же кинул Паше связку ключей. Паша обследовал подвал весьма быстро, ибо это место произвело на него удручающее впечатление. Подвал представлял из себя длинный узкий коридор, заставленный с двух сторон ящиками, образующими узкий проход. Здесь было темно и сыро, воздух был словно сжатым, и создавалось впечатление, что его можно топором рубить. Откуда-то из глубины то и дело раздавались какие-то шорохи, скрипы, пару раз Паше даже показалось, что кто-то вздыхает. Где включается свет, он не знал, поэтому подвал был лишь чуть освещен поступающим через открытую дверь уличным розоватым светом. Подвал очень не понравился Паше, и он поспешил ретироваться как можно скорее. Слава, ждавший его наверху, с явным облегчением закрыл тяжёлую дверь.

***

Солнце быстро скрылось за верхушка и сосен, мимолетно окрасив облака в нежно-розовый цвет. Наскоро поужинав, Паша поднялся к Арсену. Тот спал, и Паша невольно задумался о нем. Сейчас брат вызывал в нем смесь жалости и отвращения. Ещё буквально каких-то там две недели назад это был его идеал, человек, способный решить любую проблему. А теперь это кто? Точнее, что? Животное, которое не может себя проконтролировать, так что приходится его держать на цепи? Раб порошка, в котором растворились все его мозги, возможности и способности?.. На столе стоял пластиковый контейнер со Спартаком. Паша взял его в руки. Совсем уж забыл он про паука, оказавшись в этой заварухе. Спартак сидел в углу коробки, вялый и поникший, и когда Паша слегка потряс коробку, лишь нехотя шевельнул лапками. Юноша подумал, что надо покормить его. Хотя Арс рассказывал, что пауки могут не есть две недели, Паша решил не насиловать несчастного Спартака такими экспериментами. Глеб, услышав Пашину просьбу, с удовольствием выделил для паука пару небольших кусочков куриного мяса. Спартак сначала сидел неподвижно, но затем все же осторожно подобрался к еде, едва шевеля мохнатыми лапками. Ел он вяло, словно через силу, и Паше подумалось, что ему передаётся состояние Арсена. Паша погасил свечу и спустился вниз. На душе у него было погано, как никогда.