Градусник отношений

август 2017

      Аня до сих пор не может забыть тот злополучный каскад, лутц-риттбергер, с которого она упала. Обычно прыжки отрабатываются до автоматизма, и заходя на него не думаешь ни о чем, пусть и для парящего в воздухе эти доли секунды кажутся вечностью. Но никаких лишних мыслей быть не должно, Аня прекрасно это тогда понимала. Но она поступила так, как не следовало. Так, как ее никогда не учили. Она поймала кураж, ей хотелось посоревноваться и показать, что она лучшая. В целом, ей не было это свойственно, но иногда бесшабашность берет верх над контролем и…случается то, что исправить уже нельзя. Зато это урок Аня вынесла на всю жизнь — никогда не отпускать прыжок и не вешать на себя не то что медали, даже мысленно еще не завоеванные награды.       Теперь весь распорядок дня Ани сводится к неподвижному положению, легким упражнениям, чтобы совсем не потерять силу остальных мышц,. Только вот когда одна твоя нога в гипсе, ты мало на что способен.       Стопка прочитанных книжек грудой лежит на прикроватной тумбочке у кровати. Там и обязательная литература на лето, в суперобложках покоятся тома из домашней библиотеки: Толстого, Горького, Гоголя, Бунина и Шукшина, и просто для настроения сборники Брэдбери, собрание сочинений Крапивина и несколько энциклопедий. Аню, которая так любила читать и отчаянно страдала в отсутствии времени, теперь буквально тошнило от однообразия доступного ей действия. Поэтому, когда у родителей было время с ней немного погулять в сквере неподалеку, Аня чувствовала себя самой счастливой.       А еще Аню делали счастливой сообщения от друзей и тренеров. В один из тихих вечеров приходит сообщение от Даниила Марковича. Аня радостно отвечает, а потом принимает входящий вызов.       — Да…все хорошо…не унываю, только жарко очень.       — Мне кажется, в такую жару самое время спасаться на катке, тебе так не кажется?       Аня сразу меняется в лице и с грустью повторяет опостылевшую фразу — рекомендации врачей:       — Еще неделю в гипсе.       — Приезжай со своим гипсом, мы по тебе соскучились, — Даниил Маркович явно не шутит со своим приглашением.       Вечером мама не может не заметить, как у Ани горят глаза и как она приободрилась от звонка Даниила Марковича. И обещает отвезти ее с утра на каток.       — Только аккуратно и, пожалуйста, не пробуй кататься в одном коньке, ладно?       — Ну мама, — Аня закатывает глаза и не может не скрыть волнение от ожидания завтрашнего дня. — Как ты раскусила мои планы? — заговорщически шепчет, но мама слышит и дает легкий щелчок по носу.       На следующий день мама отвозит Аню к Хрустальному, но Аня не спешит выходить.       — Мам, можно попросить тебя об одной просьбе? — увидев утвердительный кивок, Аня продолжает. — Можешь не провожать меня? Я сама дойду.       — Аня, но ты…       — Да, я на костылях, — в голосе Ани мольба. — Я знаю, ты волнуешься и хочешь проводить…но я не хочу показаться слабой, понимаешь? И тут пройти всего несколько метров.       Анина мама внимательно смотрит на дочь, читая в ее взгляде решимость, а по сжатым губам определяя уверенность в этом выборе.       — Хорошо.       Аня нежно целует маму в щеку, берет костыли и аккуратно выходит из машины.       — Пока, мам! Люблю тебя!       — Как быстро дети вырастают, — но Аня уверенно двигается вперед к дворцу и уже не слышит.       Сдержав обещание, мама уезжает, а Аня подходит прямо к самым дверям. Замирая на миг, она позволяет себе ощутить немного тоски и трепета от предвкушения возвращения. Пусть и на каток. Поправляет рюкзак за плечами, и тянет руку, чтобы открыть дверь.       — Аня, постой! — и Аня замирает от этого властного крика, который не слышала уже так давно и так близко.       Девочка неуклюже поворачивается и видит, как совсем рядом паркуется автомобиль Этери Георгиевны. Она машет рукой и обращается к кому-то справа. Она не одна. Через несколько мгновений, Этери Георгиевна выходит из автомобиля, а вместе с ней с пассажирского кресла выпрыгивает Женя Медведева.       Утром? Интересно, откуда это они приехали в такую рань? Вроде, никаких сборов или приготовлений особых нет, а Женю обычно привозит мама.       Размышления прерывает Этери Георгиевна, подходящая с теплой улыбкой. Женя следует чуть сзади, загадочно улыбаясь.       — Чего это ты одна? Где мама? — и не выслушивая ответ. — Мы тебе рады, а то Сашка совсем расслабилась, нужен ей срочно спарринг, — открывая дверь и пропуская Аню внутрь. — Будешь ее мотивировать.       — Как скажете! — Аня сияет. — Я так соскучилась уже по льду.

ноябрь 2017

      В конце августа Ане сняли гипс и она медленно восстанавливала свои прыжки, по частям собирая каждый элемент. Сначала ей очень помогал Даниил Маркович, буквально держа ее за руку, как маленького ребенка, помогая лишь катиться. И так, шаг за шагом, она училась заново кататься, а главное — не бояться прыгать.       Но после перелома форма все равно было потеряна, поэтому тренировки давались гораздо сложнее, отнимая много сил. Ане чаще приходилось отдыхать у бортика в борьбе с одышкой.       Сегодня был День Рождения Жени, только она не могла кататься — на ноге был гипс, почти такой же, как у Ани несколько месяцев назад. Поэтому Аня, хоть ей не предстояло выступать на Олимпиаде, старте, к которому ее путь начнется несколько позже, очень понимала Женю. Аня надеялась, что небольшой сверток в подарочной упаковке сможет Женю приободрить.       В перерыве между тренировками Аня идет искать Женю. Она точно была сегодня, об этом утвердительно сказали и ребята, и Даниил Маркович. Аня надеется, что Женя еще не успела уйти. Нигде ее не найдя, Аня решается попробовать последний вариант — кабинет Этери Георгиевны.       «Все равно буду мимо в зал, заодно и спрошу» — так успокаивает себя Аня.       Рядом с кабинетом, Аня замирает. Прислушивается, но ничего не слышит. Дверь слегка приоткрыта — видно не захлопнулась полностью. Аня тихонечко приоткрывает ее пальцами, чтобы заглянуть — никто и не заметит.       И она очень надеется, что никто ничего не заметил. Она покидала коридор и буквально бежала вперед, чтобы только никто ничего не заметил. Сердце билось часто-часто, а разум не мог до конца осознать увиденное.

январь 2018

      — Саш, как ты думаешь, за кого больше будет переживать Этери Георгиевна? — Аня переодевается и как бы между делом спрашивает Сашу.       — Не знаю…я буду точно болеть за Женю, — уверенно говорит Саша. — Я всегда мечтала тренироваться с ней…и она достойна победы.       —Но это ты, а Этери Георгиевна всегда дает всем равные шансы. Все же с Женей они столько лет вместе…наверное, это было бы правильно?       — Главное, чтобы у Жени и Алины вышло откататься чисто…а там…посмотрим. Но Этери Георгевна очень любит Женю. И ей будет трудно пережить, если она не сделает то, что должна. — Саша тверда и, наконец переобувшись, выходит из раздевалки.       Аня же все еще вспоминает, пытаясь понять, какую любовь испытывает Этери Георгиевна к Жене.       Ведь тогда в раздевалке они обнимались совсем не так, как на соревнованиях. Еще сильнее, еще ближе. И женины руки были не просто на шее, но в волосах. Этери Георгиевна держала лицо Жени так нежно, словно готова была ее поцеловать…       — Да вздор все это, — качает Аня головой, словно отряхиваясь от ненужных мыслей. — Это все мое воображение.

февраль 2018

      Игры воображения теперь были с Аней почти постоянно. Она сосредоточенно оттачивала все элементы, восстанавливала каскад лутц-риттбергер, который после того падения давался ей тяжелее всего, уже делала бильман — даже лучше, чем раньше, общалась по большей мере с Сашей и Аленой.       Сейчас все тренерские силы были отданы на подготовку девочек к Олимпиаде, до которой оставалось меньше месяца. Особенно тяжело было Жене. Аня видела, с какой заботой и любовью Этери Георгиевна к ней относится. Даже ее слова — порой грубые — звучали как-то особенно мягко, словно в них, несмотря на неприятное звучание, было много личной боли.       Аня постоянно замечала, как Женя и Этери Георгиевна разговаривают, при этом Этери Георгиевна каждый раз украдкой касается ее запястья. Однажды присмотревшись получше, Аня смогла разглядеть там красную нить. Этери Георгиевна постоянно задерживалась на работе, и Женя тоже часто уезжала позже остальных. Мама часто опаздывала, поэтому Аня, будучи вынужденной коротать время в ожидании, точно знала это. Только вот от кабинета Этери Георгиевны Аня старалась теперь держаться как можно дальше. На всякий случай.

апрель 2018

      Данное себе обещание держаться от кабинета Этери Георгиевны подальше, Аня успешно держала. Разговоров в Хрустальном после Олимпиады и Милана было слишком много. Выиграла вопреки многим ожиданиям не Женя, а Алина. Зато потом Алина проиграла Чемпионат мира, слетев на пятое место. В Хрустальный часто приезжали журналисты и люди на больших черных машинах — какие-то начальники. Женя редко была во Дворце — то шоу, то съемки в «Ледниковом периоде». И только в конце апреля, появление Жени заставило Аню потерять осторожность — подойти к кабинету по пути к выходу.       Не подойти было невозможно. Происходило нечто необычно, чрезвычайное, такое, чего раньше не было. Слова были приглушены, но разговор шел на повышенных тонах. В какой-то момент все прекратилось, и Аня уже была готова уйти.       Внезапно, из кабинета вылетает, буквально натыкаясь на Аню, Женя. Хлопает дверью что есть силы и прижимается к ней спиной, слегка сползая вниз.       Вслед летит крик:       — Не смей, Медведева! — а затем слышится звон разбивающегося стекла.       Ане не по себе от этих звуков, даже страшно. Женя же сжимается как от невидимого удара. Она держится за щеку, а в глазах ее стоят слезы.       — Жень? — робко спрашивает Аня.       Но Женя ее словно не замечает. Скользит невидящим взглядом и лишь спустя несколько секунд выдавливает из себя срывающийся шепот.       —Ты ничего не видела.