Градусник отношений

      Аня всегда любила читать книги. С самого детства она каждый день ждала вечера, чтобы погрузиться в удивительные миры, полные тайн, загадок и приключений. Она с нетерпением ждала того момента, когда сможет сама открыть «Королевство кривых зеркал», «Хроники Нарнии» и «Приключения Робинзона Крузо».       По утрам она каталась, представляя, что вокруг нее не просто лед, а заколдованное озеро, окруженное волшебным лесом, в группе есть настоящие феи — те, кто прыгает прыжки в несколько оборотов. А еще она верила, что если вращаться быстро-быстро, то платье может поменять цвет и так можно стать настоящей принцессой.       Аня росла, времени читать оставалось все меньше, но она всегда выкраивала на чтение хотя бы несколько свободных минут. Это приносило удовольствие, а еще радовало родителей, что их дочь росла начитанной и образованной девочкой, способной поддержать любые темы в столь юном возрасте.       Когда у Ани не хватало сил полежать с книгой дома после тренировок и занятий с учителями или же, если книга была особенно увлекательной, она брала ее с собой на каток и читала в перерывах между занятиями. А еще Аня всегда брала с собой книги в самолет, и иногда даже читала между соревнованиями — чтобы отвлечься и успокоиться перед стартом.       Так что неудивительно, что иногда Аню можно было застать в неожиданных уединенных местах — коридорах, пустых комнатах, где она просто замирала с очередной книгой в руке или, все чаще в последнее время, просто с телефоном. Хотя на нее редко кто там обращал внимание: она тихо поглощала страницу за страницей, не выдавая свой восторг или волнение ни единым возгласом или движением. Девочка-тень.       Все знали об Ане, но главное, что это никогда не мешало тренировкам или учебе, и Аня никогда никуда не опаздывала и была максимально сосредоточенной. Именно книги делали ее по-своему волшебной и особенной. А еще позволяли иногда увидеть и услышать то, что было недоступно другим.

март 2016

      Аня читает в раздевалке Тома Сойера, где Том снова красит забор. Занятие в хореографическом классе уже началось, но Ане осталась пара страниц до окончания главы, которые нужно дочитать во что бы то ни стало.       Внезапно в комнату заходит Женя Медведева. Аня сразу понимает, что это она, слышит издалека запах ее духов и узнает то, как Женя закрывает дверь. Сердце Ани начинает биться чаще, она еще немного смущается перед Чемпионкой Европы. Женя сейчас главная звезда, и Этери Георгиевна ее очень любит. Об этом знают все. Аню же совсем недавно перевели в раздевалку для девочек постарше, и ей сейчас больше всего хочется провалиться сквозь землю, чем быть с Женей наедине. Тем более, Женя выглядит расстроенной. Кажется, что она недавно плакала. Издали видны красные заплаканные глаза, и Женя шмыгает носом, хотя уже давно вышла со льда.       Женя не обращает внимания на девочку, что старается слиться со стеной. Просто садится и прислоняется головой к стене, явно успокаиваясь, только нервозные движения рук выдают еще не отступившее волнение.       — Женя, — в комнату заходит Этери Георгиевна. Книгу Аня уже давно закрыла и отложила в сторону. Она боится пошевелиться, хоть как-то выдать себя. Тем более, что занятия хореографией с Людмилой Борисовной уже давно идут, и тренер точно будет ругаться. — Женя, — вновь повторяет мягко Этери Георгиевна, — Что с тобой, скажи мне? Ты же никогда не убегала от проблем.       — Не знаю…— голос Жени звучит хрипло. — Просто вдруг мне стало страшно. А вдруг я не смогу выиграть Чемпионат мира?       — Если ты будешь так думать, то ничего не получится, — Аня из своего укрытия замечает, как нежно Этери Георгиевна берет Женю за руку и сжимает пальцы. — Ты просто иди и делай то, что можешь и как можешь. Делай так, как делала до этого. И не думай о местах и медалях. Катай как умеешь, катай для всех…— на мгновение Этери Георгиевна замолкает, немного откашливаясь, чтобы продолжить. — Катай для меня.       — Я понимаю, что надо делать просто максимум. — Женя кладет голову на плечо Этери Георгиевны. —  Я буду кататься для вас. И я сделаю все, что требуется, я вас не разочарую.       — Глупая, — слышится смешок без доли иронии или сарказма, немного грустный, — Ты никогда меня не разочаруешь, пока будешь просто моей Женей.       Этери Георгиевна держит Женю еще некоторое время в объятиях, а потом Аня видит, как Женя встает и собирается на лед, плотнее завязывая коньки.       — Давай, иди уже, — подталкивает Этери Георгиевна, и Женя уходит.       И тут книжка, что лежала на животе у Ани открытой все это время на странице с изображением зеленого забора и мальчика в соломенной шляпе рядом, падает от неловкого движения, нарушая тишину звуком гулкого удара о пол.       — А кто это тут? — Этери Георгиевна словно крадется и хитро прищуривается. При этом она кажется очень строгой. — Почему не на тренировке? А ну-ка быстро в зал! — уже в спину быстро семенящей затекшими ногами девочке прикрикивает главный тренер Хрустального.       Аня присоединяется к девочкам в зале уже когда они делают фондю у станка, понимая, что стала свидетелем чего-то очень личного и настоящего между Этери Георгиевной и Женей. А еще Аня понимает, что ей хочется, чтобы когда-нибудь Этери Георгиевна поддержала точно так же и ее перед ее Чемпионатом Мира.

декабрь 2016

      — Анюта, ну что ты решила, будешь поздравлять Этери Георгиевну с Новым Годом? — мама всматривается в лицо дочери. От ее внимания не ускользает, как Аня волнуется и робеет, но вместе с тем страстно желает поздравить тренера. — Тогда бери подарок, а я подожду тебя снаружи, договорились?       Аня кивает и берет из рук матери красивую подарочную бело-красную коробку. Выдыхает, и уверенным шагом направляется к кабинету Этери Георгиевны. Все уже собрались и давным-давно уехали с родителями, но Этери Георгиевна еще была на работе, о чем говорила узкая полоска света в прикрытой двери ее кабинета.       Приблизившись к кабинету, Аня на миг замирает, повторяя про себя слова, которые хочет сказать тренеру. В них благодарность, тепло и признательность и еще, совсем немного — обожание. Аня улыбается уголками губ, представляя, как Этери Георгиевне должен понравиться ее подарок и несколько раз стучит в деревянную дверь костяшками тонких пальцев.       — Можно? — приоткрывает дверь и делает шаг вперед, в глубину комнаты.       Только Аня не смеет двигаться дальше, замирает на пороге. У нее перехватывает дыхание от увиденного, и слова застывают на губах.       Стол кабинета Этери Георгиевны пустует — ее нет за ним. Там много бумажек и несколько стаканчиков кофе. Зато на мягком диване в полоску сидит Женя, которая сейчас прикладывает палец к губам и одними большими-пребольшими глазами посылает сигналы, просит ее быть тише. На коленях у Жени, свернувшись калачиком, явно спит Этери Георгиевна. Она заботливо укрыта пушистым пледом, а рука Жени придерживает плечо, чтобы Этери Георгиевна не упала. В легком полумраке комнаты при приглушенном свете это выглядит очень тепло. Особенно когда Женя перебирает руками волосы, мягко и невесомо, словно на струнах невидимого золотого инструмента.       Аня смотрит на открывшуюся ее глазам картину и боится пошевелиться, даже чтобы сделать шаг назад и закрыть дверь. Она ищет поддержки у Жени, не зная, как ей лучше поступить — оставить подарок на столе или просто уйти, сделав вид, что она ничего не видела? Женя помогает, одними губами произнося: «Завтра».       — Ну как? — мама приобнимает Аню у выхода и, замечая подарок в руках, добавляет. — Испугалась?       — Нет, просто ее нет. Я завтра подарю.

май 2017

      Аня ждет маму, которая вот уже битый час добирается по пробкам до Хрустального. В руках у нее потрепанный томик «Мастера и Маргариты» из домашней библиотеки, где как раз разворачивается сцена истинного могущества Воланда, который устраивает бал, где сходится наш реальный мир и мир сверхъестественный. Гости как раз прибывают из камина, и в тот момент, когда появляется гроб с прахом, на пороге Хрустального возникают Этери Георгиевна и Женя.       Аня сразу отличает женин смех, настолько он яркий и звонкий, без примеси фальши и злобы, но наполненный счастьем, словно этот смех и есть сама Женя. Но сейчас Аня внутренне немного злится. Этот смех ее отвлекает, разрушает магию Воланда и бала, участницей которого она была последние несколько минут.       Смеху Жени вторит Этери Георгиевна. Но ее смех совсем другой, он тихий, словно невидимый, ускользающий, кажется, он боится быть обнаруженным. Аня редко, вернее, почти никогда его не слышала и сейчас немного удивляется. Этери Георгиевна умела шутить лучше многих учителей, зачастую с толикой иронии, от которой хотелось провалиться под землю. Порой из ее уст выскальзывал едкий смешок, заставляющий краснеть и стараться с удвоенной силой. Но такой мягкий, столь обвалакивающий смех как сейчас был Ане незнаком.       Этери Георгиевна и Женя проходят мимо, не замечая Аню, зато сталкиваются с ее мамой в дверях. Они здороваются и идут дальше. При этом Аня видит, как Женя прячет руку в кармане пальто Этери Георгиевны.       — Прости, Анюта, не получилось раньше, пробки в городе сумасшедшие сегодня…ты не заскучала?       Аня отрицательно мотает головой и двигается вслед за мамой к выходу.       — Накинь шарф, ветер холодный, еще дождь пойдет…       Аня слушается и наматывает шарф вокруг горла.       — Давай помогу, — мама поправляет узел — Ну все, ничего не забыла? Идем.       Они идут в сторону припаркованной неподалеку машины, а чуть вдали Аня замечает, как Этери Георгиевна кладет руку на плечо Жени, прижимая ее к себе и вроде даже целуя в висок. Анина мама тоже смотрит на открывающуюся дверь белого внедорожника, куда с легкостью запрыгивает Женя.       — Куда это они так поздно, не знаешь? — в вопросе слышится плохо скрываемое любопытство.       — По делам каким-то, наверное, — Аня равнодушно пожимает плечами и садится в машину. — Поехали?       — Поехали, — мама заводит машину, наблюдая, как с парковки резко выруливает и стремительно уезжает белый внедорожник.