Handmade Ego

      - Дин?       Кастиэль медленно сел. Палец Дина на курке пистолета дрогнул.       - Пошевелишься еще раз – схлопочешь пулю, - процедил Дин.       Все его тело было натянуто струной, а руки профессионально держали оружие. Кастиэль ничего не понимал.       - Что ты, какой-нибудь демон? – Дин скривил губы в разочарованной усмешке. – Как ты прошел ловушку на входе?       - Демон? – Кастиэль удивленно поднял брови. – О чем ты говоришь? Откуда у тебя пистолет?       - Не разыгрывай спектакль! - рявкнул Дин. – Детектор ЭМП лежал там без дела почти год и ни разу не сработал, а стоило тебе оказаться в комнате, чуть не взорвался от напряжения. Не похоже на случайность.       - Детектор чего?       Дин раздраженно сжал зубы. Не спуская с Кастиэля прицела, левой рукой он полез в тот же ящик комода и достал оттуда начищенный серебряный нож, который кинул на кровать рядом с Кастиэлем.       - Режь себя, - велел он.       Кастиэлю на мгновение показалось, что он говорит не всерьез. Что все это – нелепый розыгрыш, который зашел слишком далеко. Но Дин вполне реально держал в руках вполне реальный пистолет и не выглядел как человек, который шутит.       - Я выстрелю тебе в лоб, если ты не сделаешь это, - сказал Дин, видя, как он замешкался.       Кастиэль заглянул ему в глаза, и сомнения в том, что это всего лишь недоразумение, рассеялись. Дин изменился до неузнаваемости. Не было его привычной улыбки, веселья во взгляде или мягкой усмешки. На Кастиэля смотрел хладнокровный убийца, который без малейшей заминки выстрелит. Лицо Дина было суровым и напряженным, а во взгляде плескалась та тьма, отголоски которой иногда замечал Кастиэль в повседневных разговорах.       Все это было знакомо. Насилие, безумный взгляд, принуждение. Боль.       Кастиэль взял в руку нож. Металл холодил кожу.       - Где? – тихо спросил он.       - Предплечье подойдет.       Кастиэль кивнул и закатал рукав рубашки, которая все еще болталась на его плечах. Прижал лезвие к коже. Где-то в груди полоснуло воспоминанием. Кастиэль поднял взгляд на Дина. Тот напряженно следил за ним и, кажется, даже не моргал.       Лезвие вспороло кожу как масло – нож был отлично заточен. Кастиэль даже не вздрогнул и не поморщился. Кровь полилась бодрым ручейком по предплечью и закапала на белую простынь. Дин кивнул на тумбочку у кровати.       - Открой верхний ящик и достань фляжку, - сказал он.       Кастиэль потянулся к тумбочке, пачкая кровью все вокруг. Фляга была полной, холодной и тяжелой.       - Глотни оттуда, - снова приказал Дин. – Это святая вода.        Кастиэль едва не рассмеялся. Слово «святой» для него с детства было почти ругательством. Он не верил ни в бога, ни в высшие силы, он больше ни во что не верил, а теперь мужчина, впервые за многие годы вызвавший у него симпатию, угрожал ему пистолетом и принуждал пить святую воду. Но потом он понял, что это даже не было смешным. Это было несправедливо до отчаянного воя. Неужели было мало всего, что он уже пережил? Неужели нужно отнимать каждую крупицу в его жизни, которая приносит хотя бы легкое ощущение счастья?       Кастиэль открутил крышку и сделал крупный глоток. Может, там была святая вода, а может, что-то куда хуже, но ему было уже все равно.       Дин продолжал сверлить его подозрительным взглядом и спустя несколько секунд в полной тяжелой тишине опустил пистолет.       - Блять, - выдохнул он. – Я не понимаю…       Он шагнул к кровати, и Кастиэль невольно подался назад. Дин тут же остановился. Он выглядел так, как будто Кастиэль ударил его. Дин вскинул руки, в одной из которых по-прежнему был зажат пистолет.       - Черт, прости. Я не хотел пугать тебя. Это была просто необходимая проверка, чтобы понять, что ты не одержим и не…       Дин прервался. Отложил пистолет на комод, натянул на себя футболку, которую поднял с пола, и медленно, как к опасному хищнику, приблизился к Кастиэлю, указал на порез на предплечье.       - Позволь мне помочь.       Кастиэлю не хотелось спорить или задавать вопросы. Поэтому он не сопротивлялся, когда Дин достал бинты. Молчал, когда Дин аккуратно, будто она была сделана из драгоценного стекла, взял его руку в свою и перевязал рану.       - Кас, - позвал его Дин и сел напротив, на приличном расстоянии. – Пожалуйста, посмотри на меня.       Кастиэль нехотя поднял взгляд. Дин был само сожаление и смотрел так, будто совершил самую большую ошибку в своей жизни.       - Я сглупил, - тихо сказал он. – Все шло так хорошо, я не верил в это до конца. Ждал подвоха. Может, детектор и правда сработал случайно, а я сразу же ему поверил. Бывает такое, что тебе резко становится холодно? – вдруг спросил он. – Свет мигает, температура резко падает? Может, ты видишь что-нибудь странное?       Кастиэль нахмурился. Дин широко распахнул глаза.       - Бывает? – переспросил он.       - Отец, - прохрипел Кастиэль. Едва узнал свой голос, откашлялся и повторил: - Мой отец. Я постоянно вижу его.       Дин снова сжал его руку.       - Как? – нетерпеливо спросил он. – Когда? Как он умер? Ты только видишь его, он просто появляется? Ничего тебе не делает? Давно это происходит?       - Мне пора.       Кастиэль резко стряхнул его руку и поднялся. Кое-как застегнул рубашку на оставшиеся пуговицы и стремительно вышел из спальни. Дин нагнал его у распахнутой входной двери и схватил за плечо, заставляя остановиться на месте. Но Кастиэль не хотел оставаться там больше.       - Подожди, Кас, постой, - голос Дина звучал крайне взволнованно. – Ты не можешь уйти сейчас. Ты в опасности, нам нужно понять, что происходит. Пока мы не изгоним твоего отца, он будет пытаться убить тебя, раз ты видишь его!       - Самандриэль дома один, - глухо ответил Кастиэль, глядя на улицу. С неба медленно летели хлопья снега, который уже покрыл тонким слоем асфальт. – Мне пора.       - Послушай же меня, идиот! – Дин рванул его к себе и развернул лицом. – Ты умрешь, если не выслушаешь меня сейчас. Это серьезно, я не шучу, ты должен все мне рассказать, я могу помочь. Я знаю, что делать и как избавиться от него, я делаю это всю свою жизнь! Если он умер насильственной смертью, он стал призраком и не оставит тебя в покое.       Кастиэль покачал головой, высвободился из его захвата и вышел.       - Кас!       Но он шел быстро и старался не слушать.       Почти во всех домах горел свет, за окнами сновали сытые мужья, счастливые жены и веселые дети. Газоны и фасады сияли рождественскими огнями и светящимися фигурками, а дороги пустовали. Жители Лоуренса закончили рабочий день и расслаблялись перед телевизорами в кругу семьи.       Кастиэль шел, склонив голову, чтобы снежинки не попадали в глаза. И когда ему в спину подул резкий порыв холодного ветра, он не почувствовал привычного страха. Его захлестнуло раздражением.       Отец стоял там, на пару домов позади, напротив единственного на всей улице пустыря, и улыбался губами, испачканными в крови. Ничего не делал, только улыбался, торжествующе глядя на Кастиэля.       - Этого ты хотел? – зло спросил у него Кастиэль. – Забрать его у меня? Ты добился своего! Я не могу думать ни о чем, кроме тебя! Ненавижу!       Кастиэль сгреб с ближайшего куста горсть снега и запустил ею в отца, но снег предсказуемо пролетел сквозь него и упал бесформенной кучкой далеко позади. Все это было не более реальным, чем сон или наркотический туман.       - Ненавижу тебя! – повторил Кастиэль. – Ты сломал все, что у нас было, забрал все и сломал! Все разрушил…       В окнах начали мелькать темные фигуры. Кастиэль не заметил, как перешёл на крик и привлек внимание всего квартала. Поэтому он только резко утер сорвавшуюся по щеке слезу и проскользнул в первый же переулок, пока какой-нибудь особо рьяный домосед не вышел с ружьем проверить, кто шумит, или не вызвал полицию.       До дома Кастиэль добрел поздно. Он почти не чувствовал ног, а куртка промокла от тающего снега.       Самандриэль еще не спал, он лежал на диване и с сосредоточенным лицом читал что-то в ноутбуке. Когда Кастиэль вошел, он удивленно поднял брови.       - Я думал, ты не придешь и останешься у Дина, - сказал он с улыбкой, но, увидев выражение лица Кастиэля, обеспокоенно поднялся на ноги. – Что случилось?       - Все в порядке, - Кастиэль потрепал его по волосам, проходя мимо, и направился к своей спальне. – Планы немного поменялись. Я пойду спать. И ты не задерживайся. Как дела в школе?       - Нормально. У тебя точно все хорошо?       - Да, конечно. Не беспокойся обо мне. Спокойной ночи.       

***

      Все утро Кастиэль чувствовал себя не в своей тарелке. Самандриэль за завтраком поглядывал на него из-за стакана с соком, но ничего не говорил, только пожелал удачного дня на прощание, но Кастиэль знал, что вечером он снова заведет этот разговор: Самандриэль был слишком проницателен и слишком заботлив, чтобы забросить это дело.       Книжный магазин стоял нетронутым. Все было по-старому. Джулия неторопливо расставляла новую партию книг по полкам, а Кастиэль помогал ей, изредка пролистывая заинтересовавшее его издание или разглядывая яркую обложку. Он попытался взять какую-то малоизвестную книгу о фантастике и начать читать ее, но разум отказывался фиксировать происходящее на страницах. Тогда он похлопал себя по щекам, запретил мыслям мчаться в сторону Дина и снова окунулся с головой в бухгалтерские отчеты.       Самандриэля еще не было дома, когда он вернулся. Так что он решил приготовить что-нибудь ему на ужин. Он закончил мариновать мясо и резал картофель, когда в дверь постучали. И он уже знал, кто стоит на пороге. Только не хотел идти открывать дверь и продолжил мерно работать ножом.       - Брось, Кас! – приглушенно прокричал Дин и затарабанил еще громче. – Свет горит, я же вижу, что ты дома! Мне нужно поговорить с тобой!       Кастиэль тяжело вздохнул. Почему-то ему казалось, что Дин не уйдет просто так и вскоре выломает дверь. Поэтому он вытер руки о полотенце, которое закинул на плечо, и вышел открывать.       Дин был обеспокоен так же, как вчера. Только теперь не размахивал оружием и не тыкал в Кастиэля серебряным ножом.       - Я не хочу обсуждать произошедшее, - холодно сказал ему Кастиэль. – Тебе лучше уйти, пока Самандриэль не вернулся. Мне нужно готовить.       Он хотел захлопнуть дверь, но Дин подставил ногу и оттолкнул ее обратно.       - Пожалуйста, - он умоляюще заглянул Кастиэлю в глаза. – Просто поговори со мной. Я знаю, это кажется безумным. Но не безумнее того, что происходит с тобой.       - Ты угрожал мне пистолетом, - приподнял бровь Кастиэль. – Заставил порезать себя и выпить святую воду, говорил о демонах и призраках. Мне стоило вызвать полицию.       - Я понимаю, как это выглядит, но я не шучу. Черт, Кас, я не собирался рассказывать тебе, но все это правда! Призраки существуют, они убивают людей.       Кастиэль усмехнулся и, снова вздохнув, вернулся на кухню. Дин проскользнул за ним следом и замер где-то позади. Кастиэль демонстративно не обращал на него внимания. Он не чувствовал исходящей от Дина угрозы, несмотря на случившееся. А даже если бы чувствовал… Он слишком устал.       Кастиэль вернулся к разделочной доске, когда Дин мягко сказал:       - Ты убил его, да?       Нож сбился с ровного ритма, соскочил с доски и едва не проткнул ладонь Кастиэля.       - Я прочитал статьи, - продолжил Дин негромко. – Ты убил его, когда тебе было семнадцать. Твоя мать давно умерла, а ты защищал Самандриэля от побоев. Ты убил отца, верно?       Кастиэль вцепился в ручку ножа. Медленно отрезал тончайший слайс картофеля. Затем еще один и еще.       - Она пыталась уйти от него, - сказал он, глядя перед собой. – Все всегда винили ее, не его. Почему она не ушла? Молодая мать с ребенком на руках остается с тем, кто избивает и насилует ее. Почему же она не сбежала от него, не обратилась в полицию, не позвала на помощь? Она пыталась. Никто никогда не думал о том, что она пыталась. Хватала меня и убегала, в одной футболке, сбегала по ночам, но он всегда находил нас.       Кастиэль закрыл глаза. Он как сейчас помнил, как мама прижимает палец к губам и просит крепко-крепко держаться за ее плечо, как лезут ему в лицо ее светлые растрепанные волосы, пока она бежит босиком по темному переулку, постоянно оглядываясь назад и прижимая его к себе.       - Она любила его. Он был хорошим мужем и прекрасным отцом. Она так была влюблена и так порхала вокруг меня, что не заметила изменений в нем. Не поняла, в какой момент стоило уйти, пока была такая возможность. Он ударился в религию, начал пить, стал агрессивным. Когда он ударил ее в первый раз, она простила его, потому что верила, что он исправится. Он никогда не бил ее на моих глазах, но я видел побои на ее теле, которые она пыталась спрятать. Я не понимал. Для меня он был прежним, разве что немного замкнулся в себе.       Когда мне было одиннадцать, он чуть не убил ее, толкнув головой о стену. Она собрала вещи, забрала меня из школы и увезла на другой конец страны. Это были лучшие два года в моей жизни. Мы жили вдвоем, придумали себе имена, она работала в супермаркете, заботилась обо мне и учила испанскому. А потом он нашел нас. Не знаю, как. Но нашел. И выместил на ней все, что копилось в нем эти два года. Только больше он не прятался от меня. Он забрал все наши документы и деньги, выбросил все вещи и запер ее на чердаке без окон, наверно, угрожал ей мной, если она выйдет оттуда или пойдет в полицию. Со мной он был ласков по большей части; иногда, когда злился, мог дать пощечину, но тут же извинялся. Говорил, что убьет меня и маму, если я хоть слово пророню о том, что происходит дома, и тут же гладил меня по голове.        Кастиэль повернулся. Дин смотрел на него, а на его лице застыл неподдельный шок. Кастиэль усмехнулся. Думал ли Дин, что целует и жаждет близости с убийцей? Что он испытывал, пока читал газеты и смотрел сводки новостей?       - Он насиловал ее, - продолжил Кастиэль, глядя ему в глаза. – Постоянно. Конечно, она забеременела. Но он держал ее в доме все это время, разрешал только спускаться приготовить еду или принять душ. Но она всегда улыбалась. Всегда говорила мне, что все в порядке, не хотела пугать. Он не позволил ей ни разу сходить в больницу. Его не было дома, когда у нее начались схватки. Он пил в каком-то баре. Я не знал, что делать. Телефон он отключил, я не мог вызвать скорую. Она кричала и держала мою руку, не отпускала от себя, чтобы я мог позвать на помощь. Она родила очень быстро. Сама перерезала пуповину и отдала Самандриэля мне.       «Присмотри за ним немного», - говорит мама и нежно улыбается. Ее волосы мокрые, лицо бледное, в голубых глазах стоят слезы, руки дрожат, а младенец, покрытый кровью и укутанный в грязную простынь, в руках Кастиэля разрывается от крика. «Совсем чуть-чуть. Я немного отдохну, и мы наведем здесь порядок».       - Она умерла от потери крови, - Кастиэль сморгнул воспоминания. – Я был с ней, когда это случилось. Думал, что она спит. Самандриэль затих, и я уснул в кресле. А потом заметил, что вся кровать в крови, а мама совсем холодная. Когда отец вернулся, он никак не отреагировал. Никак. Только на следующий день вызвал полицию. Случайность. Могло случиться с каждой. Он даже не пришел на ее похороны и полностью игнорировал существование Самандриэля. Я сам ухаживал за ним, кормил и мыл, укачивал, когда отец был раздражен его плачем. Он вырос в моих руках. Но отцу это начинало надоедать, он становился все нетерпеливее. Он мог ударить меня, если я возражал ему, несколько раз бил Самандриэля, когда тот не успокаивался, играл или плакал.       Когда Самандриэлю было три года, это случилось. Я откладывал деньги, которые втайне зарабатывал, чтобы сбежать с Самандриэлем к своему совершеннолетию. Все становилось хуже и хуже с каждым месяцем, отец почти каждый день поднимал на меня руку, а от Самандриэля я каждый раз оттаскивал его с большим трудом. Потом он нашел мои деньги. Там было немного, но он озверел. Кричал и бил меня. Самандриэль был напуган. Он забился в угол и плакал от страха. Это было последней каплей для отца. Я видел в его глазах, что в этот раз я не смогу остановить его. Что он убьет Самандриэя, а меня… Я схватил молоток и ударил его по голове. Я не думал, что убью его, но удар был очень сильный. Меня оправдали, потому что это была самозащита, я был несовершеннолетним и защищал ребенка. Пока шло разбирательство и дело рассматривал суд, пока выносили приговор, мне исполнилось восемнадцать. Я сразу же забрал Самандриэля к себе. Но да, я убил собственного отца. Это ты хотел услышать?       Дин резко выдохнул, когда Кастиэль задал этот вопрос. Отвел взгляд. Тишина, повисшая в комнате, была вязкой и тяжелой, а Кастиэль чувствовал себя опустошенным. Он десять лет ни с кем не обсуждал произошедшее, в последний раз – с полицейским, который занимался его делом, и ежедневно старался забыть.       - Я читал статьи, но не думал, что… - наконец, сказал Дин. - Что все было настолько ужасно.       - Журналисты раскопали почти все, - пожал плечами Кастиэль. – Некоторые статьи были сухими и сжатыми, а кто-то проводил расследования, опрашивал соседей, писал слезливые очерки о никем не замеченном многолетнем насилии отца над сыновьями.       - Черт, Кас… - Дин провел рукой по своему лицу, взъерошил волосы. – Не знаю, что сказать.       - Хочешь услышать что-то, о чем никто не слышал?       Кастиэль вдруг резко ощутил, что хочет сказать это. Он ни разу в жизни никому этого не говорил, ни психологу, ни полиции, ни особенно Самандриэлю, которому точно никогда не стоило знать об этом. Но раз уж Дин был сумасшедшим, раз уж Кастиэль сам с трудом отличал галлюцинации от реального мира, раз уж все катилось в ад, он мог это сказать. То, что он нес в себе так долго.       Дин неуверенно кивнул.       - Он хотел меня. Он не насиловал и не пытался, но он хотел меня. Он говорил, что гомосексуальность – это грех, что я сгорю заживо, потому что он знает обо мне все. Но сам всегда смотрел на меня, говорил такие вещи, которых я боялся, иногда касался, и я видел в его взгляде это желание. Не знаю, что сдерживало его. Он ревновал меня к Самандриэлю. Все время говорил, что он отнимает мое внимание, мое время, что стоит вышвырнуть его на улицу или сдать в приют, чтобы я безраздельно принадлежал отцу. И в тот вечер, когда все случилось, он понял, что я хочу сбежать. Я думаю, он собирался… Если бы Самандриэль не заплакал и не отвлек его внимание, я думаю… Он что-нибудь сделал бы со мной. Я не смог бы сопротивляться.       - Уебок.       Кастиэль вскинул голову. Лицо Дина раскраснелось, кулаки были крепко сжаты, а взгляд метал молнии.       - Какой же он уебок, - процедил Дин. – Кас, мне так жаль. Ты столько пережил… Где он похоронен?       - Его кремировали. А прах я не стал забирать.       Дин чертыхнулся и задумчиво прикусил нижнюю губу.       - Я не хочу больше думать об этом, - нарушил молчание Кастиэль. – Или говорить о призраках. Думаю, тебе стоит уйти, пока не поздно. Не говори с Самандриэлем и не задавай ему никаких вопросов, понятно? Его это касаться не должно.       Дин шагнул было к нему, намереваясь что-то сказать или сделать, но после передумал, коротко кивнул и ушел, оставив после себя неловкость, повисшую в воздухе, сожаление и странную решительность, мелькнувшую в его глазах.       Запах запеченного со специями мяса пропитал всю кухню. Самандриэль, вернувшийся домой, тут же закрутил носом и уставился на духовку. Только когда они закончили ужинать, Самандриэль спросил:       - Ты поссорился с Дином?       Кастиэль вытер тарелку и повернулся к брату.       - С чего ты взял?       - Ты весь день ходишь странный. И Дин приезжал в «Дом у Дороги» сегодня, о чем-то долго говорил с Эллен. Мне показалось, я слышал твое имя. Дин выглядел расстроенным.       Кастиэль невольно сжал зубы. Если Дин собирался рассказывать всем своим знакомым о том, что сказал ему Кастиэль и что он узнал сам из интернета, пора было начать паковать вещи. Травля Самандриэля его одноклассниками не заставит себя долго ждать. Подростки – самые жестокие существа, это они уже выяснили на собственном опыте.       - Мы слегка повздорили, - все же сказал Кастиэль. – Не переживай, это не так важно.       - Но он ведь нравился тебе, разве нет? Ты всегда так радовался, когда виделся с ним.       Кастиэль легко сжал плечо брата и прижался щекой к его макушке.       - Это случается. Многие люди оказываются не такими, какими ты себе их представляешь. Я знал Дина не так долго, чтобы получить полное представление о нем.       - А что с ним не так?       - Однажды ты поймешь. Но пока я не могу объяснить тебе всего.       Самандриэль недовольно засопел. Он не любил, когда Кастиэль даже косвенно указывал на их большую разницу в возрасте и включал родительский режим, но никогда не возмущался вслух по этому поводу.       - Кастиэль? – позвал Самандриэль чуть позже.       - Да?       - Могу я… пригласить кое-кого в гости?       Кастиэль удивленно моргнул. У Самандриэля никогда не было настолько близких друзей, чтобы он приводил их домой. Он говорил о приятелях и мимолетных знакомых, об одноклассниках, с которыми общался в школе, но едва ли Кастиэль знал кого-то из них, только имена.       - Конечно, - Кастиэль улыбнулся ему. – Когда?       - В пятницу. После школы. Мы играем в «Тайного Санту» в классе, нам с Лорой нужно упаковать и подписать все подарки, она вызвалась отвечать за это. В понедельник мы будем раздавать их.       - Разумеется, приводи Лору. Мне… стоит уйти, чтобы не мешать вам?       - Нет! – вскинулся Самандриэль. – Нет, ты можешь помочь нам. Если хочешь.       - Хорошо. Тогда в пятницу.       

***

      В пятницу вечером, уже после того, как Самандриэль ушел провожать милую застенчивую девочку Лору, которая старательно упаковывала все подарки одноклассников, постоянно заправляла за ухо выпадающие из хвоста рыжие прядки и смущенно отводила взгляд, стоило задать ей даже самый простой вопрос, Кастиэль поставил в духовку противень с печеньем: за разговорами о предстоящем Рождестве они уничтожили все сладкое, что было в доме.       Он уже помыл посуду и расставлял ее по полкам, думая о том, что Самандриэль наконец-то нашел себе друзей, когда по коже побежали мурашки.       - Тебя нет здесь, - твердо сказал Кастиэль, не отрываясь от своего занятия. – Ты умер.       - Так почему же я стою прямо перед тобой?       Кастиэль слышал, как капает кровь на плитку, и ощущал холодное дыхание позади. Но не предавал этому значения, пока его не схватили за плечо и не рванули на себя.       - Мой дорогой мальчик, - прошипел ему в лицо отец. – Моя кровь на твоих руках.       Кастиэля вдруг подбросило в воздухе и швырнуло спиной о холодильник. Что-то рухнуло внутри и разбилось, а Кастиэль, не понимая, что происходит, уставился снизу вверх на отца мутным от боли взглядом. Тот присел на корточки рядом. Кровь из его раны капнула на лоб Кастиэля, который неуверенно провел пальцами по влаге на коже и шокировано уставился на красные разводы на ладони. Это не было похоже на галлюцинации.       Свет в комнате вдруг заморгал, а сорванное дыхание Кастиэля вырвалось наружу облаком пара.       - Не игнорируй меня! – прокричал отец и, схватив Кастиэля за щиколотку, вытащил его, словно он ничего не весил, в центр гостиной.       Кастиэль попытался вывернуться из его захвата, но отец схватил его за грудки и с силой приложил о пол. Ударившись затылком, Кастиэль зажмурился от боли. Когда он распахнул глаза, то увидел прямо перед собой искаженное ненавистью лицо отца. Кастиэль попытался оттолкнуть его от себя и отползти, но отец с нечеловеческой силой ударил его по лицу и пнул в живот, а после навалился сверху и сжал пальцы на его горле.       Лицо отца было пепельно-серым, волосы были встрепаны и будто присыпаны пылью, а одежда - рваной и пахнущей стариной. Кастиэль смотрел в его глаза и чувствовал странное дежавю. Это все уже случалось с ним. Отец, который пытается задушить его, боль во всем теле и ощущение нереальности происходящего.       - Я верил в тебя, - хрипло шептал ему отец, пока Кастиэль тщетно пытался вырваться на свободу и оторвать его ледяные пальцы от своей шеи. – Ты был таким славным мальчиком. Тихим, послушным, ласковым. Всегда молчал, всегда терпел. Что с тобой стало? Когда началось твое падение? В какой момент ты решил оставить меня и сбежать?       Кастиэль задыхался. Он не мог сделать и вдоха, а лицо горело.       - Я всего лишь хотел, чтобы ты любил меня так же, как я любил тебя, - отец наклонился еще ниже, почти уткнулся в лицо Кастиэля. – Разве я многого просил? Чтобы мой сын, мой долгожданный первенец, любил меня. Но знаешь что? Ты убил меня и сделал свой выбор. А теперь я убью тебя. А следом этого мальчишку, которого ты поставил выше меня. Твоего брата.       Тело били судороги, и Кастиэль едва ли понимал, что говорит ему отец. И только самым краем сознания Кастиэль услышал, как хлопнула входная дверь.       - Кастиэль!       Он титаническим усилием повернул голову и увидел в проходе Самандриэля. Тот застыл, прижимая к груди рюкзак, и вытаращился на развернувшуюся перед ним сцену. Отец завопил так, что задрожали окна, и кинулся к нему. Кастиэль жадно вдохнул показавшийся ледяным водопадом воздух и перевернулся на бок.       - Нет! – просипел он.       Самандриэль закричал и рванул назад, прижался спиной к стене.       Кастиэль успел увидеть лишь испуганный взгляд брата и услышать, как тот снова зовет его по имени, прежде чем его разум померк.