(Не)Одинокий тигр

      С самого рождения Ацуши не знал что такое любовь, счастье, сострадание. Всё что он знал, эта боль, растекающаяся по телу, от очередных побоев. А затем была встреча с сумасшедшим человеком, и электричество, которое пронзало тело насквозь, и мальчик кричал, громко с хрипом, а где - то внутри впервые открылись зверино жёлтые глаза зверь. И от его рук умер человек, но Ацуши ничего не почувствовал, лишь тепло и какое-то успокаивающее мурлыкание внутри. У Ацуши больше никого не было, кроме большой, ласковой кошки, которая развеяла тьму и закрыла собой.       О Накаджима прекрасно понимал, что его убьют, потому что он угроза. И он сбежал, сбежал из этого ада, где знал только одно, любой промах, любая странность и ты будешь наказан, потому что ты ненормальный.       Ацуши было девять, когда он оказался на грязных улицах города. И он выживал, пока снова не попал в очередной приют. Приют, где был такой же ад, в котором не было ничего кроме боли и смерти. Дети исчезли и умирали, но он выживал, цепляясь за жизнь и выкарабкивался из когтей смерти. В шестнадцать его выкинули на улицу, совершенно дикого, как волчонка, не умеющего жить в этом отвратительном мире. И где он впервые встречает Дазая-саму, самого опасного человека, которого видел Ацуши, тигр внутри предупреждающе порыкивает, но почему-то относится благосклонно.       Ацуши понимает лишь спустя два года, когда внутри просыпается мягкая сущность и на запястьях появляются два имени. О Накаджима удивлен, но ему абсолютно все равно, для мальчика не знающего что такое любовь, счастье и сострадание. Это лишь небольшая помеха.       В мафии не особо хорошо относятся к омегам, но только если они не эсперы. Омеги эсперы, отдельные виды существ, вне закона, слишком сильные, не покорные, признающие только истинного и больше никого.       Ацуши же и здесь стал исключением, глубоко наплевав на связь истинных, просто не понимая, что это такое, не веря в сказки и надеясь только на себя. Ну и может на семпая, который его когда-то спас. К нему не лезут, слишком опасный, тигр никогда не был домашней кошечкой, а уж с его напарником, они и правда создавали довольно страшный дуэт. И уж, то что они были омегами, никак не могло повлиять на происходящее.       Более устрашающим был только первый дуэт, который распался после ухода из мафии одного из участников. Ацуши не особо понимал своего семпая, но и не пытался, даже был порыв тоже податься за ним. Но был ли он нужен?       Поэтому когда на его руках появились имена первого дуэта, он равнодушно и безразлично, начал их просто прятать под бинтами. Просто имена, которые ничего не значат. Откуда же ему было знать, что он уже был обречён, в тот самый момент, когда на его руках появились эти буквы. Тигра ждало поражение, только поражение. Каким бы сильным он не был, эти двое альф были намного сильнее, никто бы не встал на их пути.       Ацуши не понимает почему между мафией и агентством заключается мир. Ацу в недоумении от того, что семпай ходит к портовой мафии, как домой. Почему никто не реагирует, лишь равнодушно и с неким страхом провожает Дазая. Рядом почему-то все чаще оказывается Накахара-сан, пристально наблюдая за ним. Но со временем, как-то привыкает. Накаджима не верит и не знает сказки, для него имена на запястьях, лишь набор ничего не значащих букв, а проснувшаяся сущность лишь часть чего-то целого.       Осознание приходит позже, когда что-то глубоко внутри тянет и накрывает жаром. Ацуши вдыхает запах корицы, мяты, дождя, кофе и чего-то цитрусового. И его накрывает с головой, долго подавляемая сущность вырывается на волю и урчит, с каким-то хищным блеском смотря на своих истинных половинок. Она выходит на долгожданную и так сильно затянувшуюся охоту, ещё не осознавая, что добыча здесь одна, и явно не эти двое. Омега не замечает переглядывания своей "добычи", когда внезапно оказывается прижата к полу и в шею впиваются с двух сторон чьи-то зубы, ставя клеймо принадлежности. Тихонько скулит, ещё пытаясь вырваться, но через пару секунд смиряется, принимая поражение и покорно ложиться, отдаваясь в руки своих альф.       Ацуши аккуратно поднимают на руки и идут к выходу, проходящие альфы с жадностью вдыхают сладкий запах карамели, зелёного чая и фиалок, отшатываются, когда встречаются с холодным расчетливым, и бездушным взглядом Дазая. Смотрящего на них, как на мусор, который забыли вовремя выкинуть.       Никто не препятствует их уходу, лишь с облегчением вздыхают, когда троица покидает здание и спешат по своим делам, ведь работу никто ещё не отменял. Ацуши приходит в себя, когда его нежно обнимают с двух сторон. Он распахивает свои глаза и встречается взглядом с тёплыми, похожими на горячий шоколад, глазами. Со спины крепко прижимается кто-то ещё и Накаджима вспоминает произошедшее. Что-то внутри говорит, что это его семья, которая будет заботиться о нем, дарить любовь. Ацуши растерянно прислушивается, пытаясь понять значение слов, которые вызывают теплоту в груди.       А затем его зовут, немного обеспокоенным голосом: — Ацуши, все хорошо? — спрашивает Дазай. — Д-да семпай. Шеи касаются тёплые губы Накахары и по телу разливается тепло. Осаму тяжело вздыхает и беря хрупкую руку в свою ладонь выглядывается пристально в невероятные глаза, в которых переплетается золото с аметистом. — Ацуши, зови меня по имени и Чую тоже. — Нооо... — Никаких, но, ты наш самый дорогой человек на этой планете и нам неприятно, когда ты обращаешься с нами так официально. Ты же понимаешь, что произошло в твоём кабинете? — Д-да, у меня началась течка и я отдался инстинктам. Прошу простить меня за моё не достойное поведение. Темноволосый тяжело вздыхает, возводя взгляд в потолок, почему с их тигренком все так сложно. — Заткнись, мы счастливы, что твоя вторая сущность наконец-то полностью проснулась, мы итак слишком долго этого ждали, тебе не за что просить прощение. — Грубо говорит рыжеволосый парень, прижимая к себе, своего тигренка сильнее. — Ацуши, — Мягко спрашивает Осаму. – ты же понимаешь, что тебе никуда не деться от нас? Накаджима слегка хмуриться, прислушиваясь к себе и кивает, да он помечен ими, он их долгожданная добыча, которую никто никогда не выпустит из своих рук. — Вот и прекрасно Ацуши, а теперь, раз у тебя началась течка, позволь нам помочь тебе.       И пепельноволосый покорно кивает, чувствуя, как изнутри что-то просится наружу, вдыхая переплетающиеся запахи корицы, мяты, дождя, кофе и цитруса. От этого почему-то сносит крышу и хочется уткнуться в чью-то шею и вдыхать эти запахи вечно. Омега теряется, отдаваясь в руки своих альф, впервые плывя по течению, пряча свои когти внутрь, превращаясь в ласкового кота, ласкового только для них двоих.       Ацуши стонет, от новых ощущений, выгибается навстречу ласковым рукам, которые давят на какие-то точки, от чего тело пробивает какое-то томление. Ацуши всхлипывает когда его небольшие сосочки чуть прикусывают. Между ног становится мокро, липко и не приятно, хочется чего-то большего. Но тело плавится под неторопливыми, ласковыми руками. И тигр не замечает, как оказывается стоящим в колено-локтевой позе, лишь замирает, когда его колечко мышц начинают настойчиво поглаживать, и проникают внутрь тонким пальцем. На что тело вполне нормально реагирует, выпуская очередную порцию смазки, которая немного неприятно скользит по ложбинке, падая на простыни большими каплями.       Пепельноволосый сам не замечает, как один палец сменяется на четыре и они медленно скользят, оглаживая стенки ануса изнутри, надавливая на простату. Он протестующе хнычет, когда они его покидают, оставляя неприятную пустоту внутри. Резкая смена позы и Ацу уже оказывается на чем-то теле, вдыхает приятный запах мяты с кофе, и утыкается в шею темноволосого, чуть покусывая, оставляя свои собственные метки. Зверь внутри удовлетворенно порыкивает, требуя поставить клеймо принадлежности. И Ацуши покорно прокусывает шею, ставя свою метку, этот альфа принадлежит только ему, больше никому. Слизывает кровь и слышит тихий понимающий смешок, до которого не остаётся дела, когда его заполняют, рывком. Член скользит без сопротивлений и делает пару пробных толчков. Ацуши протяженно стонет и почти плачет, когда движения прекращаются. Сзади прижимается рыжеволосый и тигрёнок окончательно теряет связь с реальностью. Лишь скулит и просит, сам не зная чего. Утыкается в шею и кусает, слизывая капельки крови.       Чуя с неким весельем переглядывается с Осаму, кажется у их мальчика, какой-то фетиш на шею. Проникает внутрь бархатных стенок, пальцами, готовя к чему-то большому и спускается вдоль позвоночника мягкими поцелуями. И не выдерживая толкается внутрь, наполняя до конца. С трудом сдерживаясь от того, чтобы сорваться, внутри так тесно. Голубые глаза внимательно всматриваются в тёмные и Чуя грубо целует эти чёртовы губы, которые сейчас украшает, какая то мягкая улыбка. Двигает бёдрами задавая темп. Комнату наполняют сладкие стоны и тяжелое дыхание. Ацуши мечется, мир перестаёт существовать, сужается до этой комнаты, где есть только трое. И срывается первым, бурно изливаясь на твёрдый живот Осаму. Взгляд затуманено смотрит в никуда, в себя ненадолго приводит резкая боль в шее, которая быстро исчезает, под накрывшим с головой тягучим удовольствием. Под зажмуренными веками взрывается сверхновая, тело заполняет вязкая сперма двух альф, которой мешает вытечь сцепка.       Пепельноволосый устало прикрывает глаза, медленно засыпая, в тёплых объятьях. Ацуши не верит в сказки и не знал, что такое любовь и счастье. Но сейчас он по настоящему счастлив.