Незабываемое лето

— Тонь, ты уверен, что дойдёшь до дома? — обеспокоенно, хлопоча возле старшего брата, интересуется латвийка. — Лат, перестань! — вдруг грубо, перебивая, требует старшая прибалтка, поворачиваясь, и заправляя выбившуюся из собранного на скорую руку пучка прядь волос за ухо: — он не маленький, не потеряется — Сумерки уже начали спускаться! — хмуря редкие тонкие брови «домиком», и топая ножкой об деревянные полы, восклицает младшая, в наглую противореча сестре-"диктаторше»: — вдруг с ним что-то случится! -как с американцами всякими по ночам в лесу лазать, так это ничего — недовольствует Литва, отворачиваясь, и продолжая стирать в небольшом, сером тазике из алюминия непонятную белую тряпку: -а как дойти от колхоза до дома, так заблудится и что-то с ним случится — Лита, нельзя же так! -наперекор продолжала латышка, даже краснея от злости и негодования. Нет, не то чтобы Литва не любила младших, или не переживала за них, но недавняя выходка братца вывела её из себя, погрузив в одну большую, вязкую серо-зелёную обиду.       Я взрослый! Мне можно! Ты мне мать что ли?! Что ты переживаешь? Нет, Литва слышала это неоднократно считай от всех в их «семье», но от Эстонии или той же Латвии, что к счастью ещё не выкидывала таких фокусов, это было особенно больно. Она безусловно понимает, что и Эсти и Лата растут, свои интересы, характер, любовь, прогулки под луной и другая чепуха, характерная для их возраста.Протест там, максимализм, и всё такое, но это так ранит. Кажется только вчера она- шестилетняя девочка, захваченная всеми возможными в её возрасте домашними и не только делами, таскает за ручку с собой пухленького четырёхлетнего брата, что часто считал ворон и «проваливался» в свои раздумья, от чего не успевал за темпом сестры, а на другой рукой качает двухлетнюю Лату, что постоянно плакала и требовала внимания. В свои ещё детские годы, когда её сверстники гоняли мячик во дворе, и сидели, свесив ножки, на шее родителей, Лит вкалывала не по детски. Многие домашние обязанности лежали на ней, в то тяжёлое время старшие братья вкалывали в других местах, а отца они считай не видели, лишь дядю изредка. Нелёгкая участь была взвалена на хрупкие плечики маленькой девочки. Возможно потому из неё выросла не прекрасная принцесса, как у других отцов, а «диктатор в юбке и первый мужчина в семье». Но к чему нам углубление в нелёгкую судьбу? У кого-то она бывает лёгкой и приятной? Навряд ли, дорогие мои, давайте смиримся. Лит не любит жалобы. И вот считай за один взмах редких коротких ресниц, перед глазами Литовки пухлый, неловкий мальчишка, летающий в облаках, и считающий ворони мух ртом, с хрипловатым, стеснённым голосом и не поставленной речью. Вырос в милого, доброго парня, с плавной речью, подтянутым телом, самостоятельный, что уже не нуждается в защите и опеке старшей сестры. А вечно плачущая, хлипкая девочка, с широко распахнутыми грустными глазами, приобрела и характер, и женские очертания, и ухажеров. Они так быстро выросли, они уже не нуждались в опеке, они самостоятельные, Лит им не нужна, они сами разберутся, они выросли, пускай в её глазах они ещё дети. Всё те же дети с которыми она нянчилась, будучи сама ребёнком. Литовка вздыхает, ещё усерднее начиная тереть ткань в своих руках, всем видом давая понять, что не нацелена на разговор. Латвийка вынуждена уступить, и не раздражать старшую, чтобы не ссориться при Эстонии, но как оказалось, тот под шумок уже ушёл, ему не нравилось ни фырчание старшей, ни гипперопека младшей. Дурдом на колёсикахА если быть точнее на каблуках

***

Ну подумаешь погулял ночью с Аме по березняку. Эстония — взрослая личность, имеет право погулять.Хотя, пока нет 18 и живёшь ты с семьёй и на их деньги, то как говорится -Ты имеешь право на дыхание, и бесплатную туалетную бумагу. Чего собственно ещё надо? Действительно. А вообще, эстонец не глуп, дебильностью не болеет, и умственно отсталым не является. Он прекрасно понимает, что Литва беспокоится за него, переживает. Возможно даже не спала, ждала пока Эстония соизволит вернуться. Времена не самые хорошие, да и Эстония мог куда-то залезть, понятное дело, что она обиделась. Эти раздумья как-то подпортили настроение Эстонии, чувство «виноватого " прогрызало душу. Она вырастила его, а он только седеть её раньше времени заставляет. Маленький гад. Ладно, грызть себя сейчас был действительно не вариант, особенно учитывая сколько разных чувств покушались на эстонское спокойствие, от печальных раздумий он только медленней тащился по земле, еле передвигая ногами, и собирая серыми кедами уже осевшую на траву росу. С каждой минутой становилось всё темнее, а дорога до дома, как казалось, становилась только длиннее. Нет, Эстония не потеряется, даже с закрытыми глазами дойдёт до дома.Да он и не прочь прогуляться, но непонятное спокойствие и тишина природы, эстонское одиночество, обволакивало сердце мутной, вязкой пеленой беспокойства, холода, обречённости. Оставаясь наедине с самим собой и своими мыслями, Эст делал себе только хуже, дурные мысли-главный враг, чернь, страх, прячущийся в каждой душе, и морально убивающий своего хозяина. Паразит одним словом. Может быть стоило попросить кого-нибудь проводить его? А кого? США? Он уехал ещё два дня назад. Девушка соскучилась,,, как он ей откажет? Казахстан? Занят. Эст его уже несколько дней не видел. Тройка восточных славян? Двое лес сторожат.Лесник всё же скончался, а замены нет, никто не желает.Третий, то бишь украина, резко был вызван куда-то к отцу, как и остальное большинство в семье. Литва обижена, а Латвия достанет своими расспросами уже на середине пути. Монголия где-то с Казахстаном, да и дядя РсФсР где-то с отцом, из родни или близких больше некого. Друзья? А кто? Все заняты… Финляндия разве только.Но и этот вариант в пролёте. Да, Финн не единожды пытался извинится, но его встречал лишь разочарованный взгляд светлых глаз, и дёргавшаяся полоска пухлых губ. Кажется, каждый раз Тоня был голов расплакаться, как только видел младшего скандинава, слёзы набегали, резко и стремительно,словно татаро-монголы на русь. Финляндия…он.ОН.он.о.— чуть ли не взахлёб лепетал измученный внутренний голос прибалта. Делая глубокий вдох, и вжимая голову в плечи, Эстония пытается успокоить себя, и отвлечь от грустных мотивов души и подсознания. Тряхнув головой, он решил осмотреться, наконец понимая, что минут пять как шагает по кладбищу. Нет, он не боялся, да и дорога через кладбище была самой короткой, а стемнело уже конкретно, пускай видимость была хорошей. -Ветер синичке пропел: «Баю-бай!» — слегка трясущимся голоском, тихо, протянул Эстония. Не то чтобы было самое время для эстонских колыбельных, но она была близка ему, любима. Она убаюкивала его беспокойство, отвлекала от грустных раздумий, скрашивала путь ну и возможно восставших мертвецов тоже убаюкивала, кто знает Сначала послышался вой ветра, шуршание листвы черёмухи, коей тут было много, и эхо, повторяющее эстонский мотив, только более печально и утробно, будто это протянул мертвец. -Ночь заглянула в окошко.-на выдохе тихо тянет Тоня, поправляя сумку-мешок, перекинутую через плечо, и медленно, плавно, будто лебёдушка в русских сказках, в такт песни, вышагивая по мокрой траве-Глазки, мой птенчик, скорее смыкай, Спи, ненаглядная крошка! На подпевках подвывало эхо, делая песнь печальной, будто на поминках.Но каково было удивление Эстонца, когда его колыбельную подхватил голос, чужой, и он явно принадлежал не эху. Не могла же эстонская кукуха улететь окончательно. -Ласточка дремлет в гнезде своем- послышались утробные, хрипящие, будто из-под земли, слова непонятно откуда. Кто может знать эту колыбельную, тем более на эстонском языке? -В роще умолкла кукушка- продолжал голос. У эстонца перехватило дыхание, он остановился и пытался понять чей это голос, или хотя бы откуда он.Мало видимо парень ужастиков посмотрел -Спи, мой любимый, спокойным сном… Прислушавшись, прибалт пошёл в ту сторону, откуда по его мнению исходило пение.И судя по тому, что хрип становился громче, он шёл в верном направлении.Ведёт себя как стандартный герой ужастика, вам не кажется?. Но кажется Эстонии и не надо было прислушиваться, чтобы понять, что эстонский настолько ломанный, и настолько с финским акцентом, что не сложно было догадаться, что это пел Финляндия своим хриплым, и мягко говоря не певучим голосом. Теперь понятно откуда «голос» знал колыбельную на Эстонском. Эст ни единожды пел её ему, и кто бы мог подумать, что Скандинав запомнит её слова. — Дай-ка поправлю подушку.- вместе тянут хриплый финский, и плавный эстонский, голоса, после заставляя замолчать и остаться в гробовой тишине своих обладателей. Услышав желанный и мягкий голос прямо около своего уха, Финн оборачивается, роняет одноразовый стакан наземь, и его содержимое разливается по могиле, на которой он сидел.К удивлению это был не алкоголь, а сладкая газировка. За его спиной, по ту сторону полуразрушенной могильной плиты, облокотившись об неё стоял Эстония, хлопая глазами. Да, он хотел бежать, но подсознательно не мог. Он устал от молчания. Убьёт? Ну, всё равно на кладбище, облегчит ему работу, тащить далеко не надо, и придать земле легко.Но кто знает, может его оставят так, на съедение лисицам, и другой наземной живности. Они долго и безмолвно смотрят в глаза друг-друга. Тоска, уныние, тревога, безысходность -лишь малая часть отчётливо видимых чувств.Никто не решается не сказать, будто язык отсох, не двинуться, словно ноги пустили корни. -Извини меня, пожалуйста -наконец выдавливает из себя сжатое извинение Финляндия. Что-то сверкнуло на его щеке, вывалилась слеза, быстро скатываясь по точёной скуле и подбородку. Он отвернулся. Парню не положено плакать, тем более из-за такой ерунды. Какой-то друг. Пхап. Будто он других не найдёт, будто у него других нет. У него их сотни, их сотни будет, будет таких же как Эст, даже лучше! Да боже, кого он обманывает. Не будет такого, как Эст, Н Е Б У Д Е Т. Что непонятного?! Поджав ноги в коленях к себе, согнув спину, и закрыв лицо руками, он считай слился с чёрной землёй. Сердце разрывалось. В голове был только гул, звон, душераздирающий, нечеловеческий, животный крик, похожий на рёв загнанного зверя в угол. Что-то ёкнуло в груди, кольнуло в сердце Эстонии. Он мог уйти, оставить Финна так, умирать одного, мало ли какой «сюрприз " он мог выкинуть в этот раз. Но обойдя могильную плиту, словно поставив её на своём страхе и обиде, он уселся на коленях возле Финляндии, робко обвивая его шею руками, и утыкаясь носом в плечо. Если подумать, «раскинув " руки, он открыл грудь для удара ножом, но нет, у скандинава не было подобного даже в мыслях. По щекам обоих текли предательские слёзы, хотя кажется это был немой разговор, и действовал он лучше словесного. Минут 15 они просидели в обнимку, проливая крокодильи слезы непонятно из-за чего.Прервало их мужские стенания и скорбь только ещё более жалостливое урчание желудка скандинава. Заставляя обоих поднять головы, и устремить взгляд на источник звука.Видимо кто-то давно не ел . -у-у меня бутерброды есть, будешь? -утирая все сопли-слёзы-слюни с раскрасневшегося лица ладошкой, интересуется Эст. После он с колен переворачивается, и плюхается своей пятой точкой на землю.На что получает, лишь скандинавское недовольство: — Буду.Ты только с земли встань, простынешь или жопу отморозишь Финляндия выглядел не лучше прибалта, тоже красный, особенно белки глаз, немного припухший Скорее смахивал на алкаша, чем на плаксу. Но да, так же брутальнее. Покряхтев, словно старый дед, финн поднял свою задницу с холодной могильной земли, после поднимая оттуда и эстонца. -скорее почки — с лёгкой улыбкой уголками губ поправляет Эстония, отряхивая испачканные шорты, после доставая из сумки пакетик с несколькими бутербродами. Размотав его, он протягивает бутерброд Финляндии, а потом достаёт и себе. Видимо, поплакав вместе, они всё уже решили, и извинились и простили. Странное решение проблем, тем более совместных, но кто-то всю жизнь всё так решает, и живут же. — м-м, а может я тебя до дома провожу? -Немного помедлив, поинтересовался Финн, взяв в руки бутерброд, а после добавляя: — вдвоём от оживших мертвецов веселее бегать… Неловкая усмешка, глупая шутка над которой посмеялся только ветер, печально завывая. Он не знает, простили его, как к нему теперь относятся, и как себя вести. Лишнее слово, и он точно лишиться эстонца, но на этот раз навсегда, а этого ему не хочется. Потому, чтобы больше ничего не ляпнуть, и сделать вид, что сейчас ничего не говорил, целиком запихивает себе бутерброд в рот, отводя глаза которые теперь не видны из-за щёк. — может — кротко, и неуверенно отвечает Эстония, обхватив руками свои плечи, немного угнувшись — только пошли выйдем в поле Своеобразный финский хомяк, последовал за Эстом в сторону поля. Находится на старом заброшенном кладбище действительно было странным удовольствием. Всё же была там своя какая-то атмосфера, что дух захватывает. А вот и поле — другое дело. Удивительно, как с ярого ненавистника всей этой ереси, готовым неделями не выходить из дома, рубясь в приставку, и жуя пиццу. Он превратился в деревенщину, коему за радость пожевать травинку с поля и поваляться в сеновале. Вздохнув, он перепрыгивает маленький овражек, и выходит на пыльку, где уже шёл Прибалт, всё больше удаляясь. В панике, что это уже белочка пришла, и эстонец рассеется в лёгком тумане, как сладкий утренний сон после звонка будильника, он рванул за ним, едва не сбив стоящую на пути берёзу. — Эсти — на выдохе, вырывается у Скандинава, когда он наконец нагоняет товарища, и касается его плеча. Не белочка, уже хорошо, Эст настоящий, ещё лучше. Но эстонец ждал продолжения фразы, и испуганно смотрел на руку на своём плече, что заставляет старшего её отдёрнуть. Ночь, луна, звёздное небо, свежий воздух и лёгкий ветерок, дующий в спину. Слева густой лес, справа поле с колосьями пшеницы, чуть дальше пруд, сзади дорога, впереди дорога. Светлячки мерцают меж деревьев, сверчки затрынькали в траве, а с пруда шёл лёгкий туман вместе с лягушачьим концертом. Необъяснимо спокойная атмосфера, прямо выводящая на задушевные разговоры — Эсти — снова повторяется голубоглазый, без замысла по пути срывая колосок пшеницы, после продолжая прерывисто говорить, , постоянно глубоко вдыхая — помнишь… в одну из наших первых встреч, когда, убегая от кабанов мы залезли на дерево, и кидались в них желудями, мы поспорили на два желания — вышла ничья, и каждому присуждалось по одному желанию — ностальгически улыбнулся Эстония — но я тогда убежал

— дай, я пересчитаю! — пальнул Эстония, вырывая из рук Скандинава соломинку с ягодами. — не доверяешь мне? — как-то расстроенно промямлил Финляндия, наблюдавший как его товарищ ведёт пересчёт

— да…убежал, но у нас так и осталось по желанию и — Финляндия замолчал, сбавляя темп, и наконец останавливаясь — я хочу чтобы ты меня простил. Я правда не знаю, что тогда нашло на меня, я не хотел тебе вредить, оно -он-о — Скандинав заикался, будто не знал куда деться от этого чувства. Но резко вздрогнул, когда Эстония взял его за руку, сцепляя пальцы. — тихо ты. А то я сейчас расплачусь — тихонько смеётся кудрявый сквозь слёзы, утыкаясь лицом в грудную клетку товарища — простил я тебя, простил, дурачок

⋆ ˚｡⋆୨୧˚　˚୨୧⋆｡˚ ⋆

-А у меня ещё желание осталось — смеётся Эсти, попивая горячий чай, и хитро косясь на Финляндию, что полулёжа расположился на его коленях — да ради твоей божественной шарлотки хоть десять -восторженно и серьёзно утверждает финн, уминая её за обе щеки, и подкармливая кусочками Машку под лавкой, что довольно била хвостом об пол. — ловлю на слове — прибалт ставит пустую чашку на столешницу, потрёпывая волосы Фина, и натягивая плед и на него — а вообще, пора на боковую, и так всю ночь просидели на веранде, светать начинает