вместе будем счастливы

последние две недели у Джисона проходят просто потрясающе. долгие прогулки, посиделки в различных кафе, постоянные переписки и совместные стримы – всё это становится возможным только благодаря Чэнлэ. парень и правда стал новым солнцем для Пака, каждый раз открывая свою новою сторону, которая удивляет как в первый раз. он бы соврал, если бы сказал, что его мир крутится сейчас не вокруг Чжона. он удивительно очарователен. Пак просыпается, как и обычно, в 12 часов утра. на его лице красуется еле-заметная улыбка, когда он замечает, как лучи солнца медленно ползут по простыни, выкрашивая её в медовый цвет. он сладко зевает, поражённый такой хорошей погодой, учитывая то, каким выдался вчерашний хмурый день, но даже это ему тогда не помешало встретиться с Чэнлэ. возможно, именно из-за этого его сейчас полностью переполняет счастье. Джисон проверяет время на телефоне, быстро отбросив его обратно на кровать, натягивает спортивки и начинает заниматься своей обычной утренней рутиной. быстро заканчивает с завтраком, а значит приходит время запускать пк. – привет-привет! – его голос за последние две недели стал намного громче и радостнее, что даже немного удивляет регулярных зрителей. человек, который ранее скромно хихикал при каждой шутке, отпущенной его другом, сейчас громко хохочет над каждой глупой песней, что ему кидают за донат. – как вы сегодня? в этот раз я один, обещаю, -- его глаза быстро бегают по чату, встречаясь с никами постоянных зрителей. – я слишком много проводил совместных стримов, вы не устали? ха-ха, ладно, сегодня овер. пойду в сореву гореть. он запускает матч за матчем как обычно. пальцы ловко перескакивают с клавиши на клавишу, выстукивая всем геймерам знакомое wasd. мышка скользит по длинному расписному коврику, который Джисон когда-то давно купил на очередном фестивале. его рабочему месту позавидовали бы многие. два больших монитора, один из которых имеет изогнутый экран для «большего погружения», второй так, для поддержания трансляции в должном виде: с чатом, открытой программой для захвата экрана и парой прочих вкладок, непонятных для простого обывателя. он также потратил достаточное количество денег на фирменную клавиатуру, с подсветкой всех цветов радуги. всё это – его подростковая мечта, плавно перетекающая в настоящую «работу». Пак выдыхает, оканчивая очередную соревновательную игру, к сожалению, находясь в проигравшей команде. его внимание привлекает чат, летящий ещё быстрее, чем обычно. он глазами пробегает по строчкам, затихая. «отвратительный»

«как ты можешь жить дальше?»

«тебе не стыдно?»

«должно быть, ты настолько жалкий, что унижаешь других. позор!»

«кто вообще может поддерживать тебя, мудак?»

«если бы я раньше знал, кто ты такой на самом деле, ни за что в жизни не потратил свои деньги на подписку»

— что происходит? почему вы пишите такое? – голос слегка вздрагивает, когда Джисон натыкается на первую строчку в корейских трендах. его брови медленно поднимаются. в горле пересыхает, что он даже не может и слова сказать. – почему? это же… это неправда! «ПакДжи унижал своих одноклассников» «Джисон Пак избил своего соседа по парте» «школьные годы Пак Джисона» «агрессор ПакДжи» «стример Джисон Пак призывал к самоубийству своих друзей» — это неправда! – парень давится на последнем слоге, заставляя самого себя замолчать из-за этого. с паникой в глазах он быстро закрывает поисковик и выключает трансляцию. почему это происходит с ним? он закрывает все аккаунты в социальных сетях, удаляя их. твич же просто остаётся в ожидании следующей трансляции, хотя чат продолжает свои гневные дискуссии. трясущимися руками Джисон вновь заходит в поисковик. его имя всё ещё на первом месте, а запросы продолжают пополняться. будь он шишкой какой-нибудь крупно канторы, всё бы это давно затёрли, обратись лишь к администрации сайта, но он лишь стример, парень из интернета, который многого не значит. слёзы почему-то сами накатывают на глаза, хотя слухи в интернете никогда не волновали Пака. он знал, что социальные сети – опасное и ядовитое место, где каждый настроен против тебя. он уже попадал в такой переполох, но тогда он не принёс для него ничего обидного или больного. но сейчас это другой уровень. намного хуже, ведь против него настроены даже самые преданные фанаты. он тяжело вздыхает каждый раз, как колёсиком мыши пролистывает очередной заголовок. рука не поднимается перейти на эти статьи, какими бы они не были. Джисон знает одно, что всё это – слухи. это знает и Донхёк, который уже сейчас стоит в тесном вагоне метро, направляясь на станцию своего друга. не может быть такого, чтобы Пак кого-то обидел, это он точно понимал, ведь был с ним часть школьной жизни. на улице всё ещё была хорошая погода, солнце ослепительно ярко красовалось на небосводе, оставляя лишь немного места для плывущих мимо облаков. словно никто вокруг не понимает, что происходит, словно сама природа утверждает, что такого не должно было случиться. Хэчан относительно быстро оказывается на пороге квартиры Джисона. он один раз звонит в звонок и три раза стучит по самой двери, ожидая открытия. но в ответ лишь тишина. он снова повторяет те же действия, раз за разом, пока не слышит шаги по ту сторону. он чувствует, как друг мнётся на месте, боясь открыть. — Джисон, это Хёк, — говорит тот, упираясь лбом в железо. – открой пожалуйста. — Донхёк? – Пак говорит это так тихо, встречая знакомый силуэт в проходе. его красные глаза пугают Ли до мурашек, он быстро шагает внутрь и позволяет закрыть за собой. – я не… я не делал этого, Донхёк, — его голос дрожит, пока пальцы пытаются найти какую-нибудь опору, но в итоге Джисон находит эту опору в Хэчане, который крепко обнимает его, поглаживая по макушке. волосы спутались, маленькие локоны выбивались из общей копны, он выглядел как беспорядок. младший уткнулся лбом в плечо, оставляя солёные капли на красной толстовке друга. — я знаю, Джисон-и, я знаю, -- ладонь с причудливыми квадратными пальчиками двигалась вверх-вниз по сгорбившейся спине. Ли мягко вздохнул. – я знаю, что ты всегда был белым и пушистым, Пак Джисон. и я докажу им, что ты не плохой. — ты не обязан, Хёк. ты не боишься, что тебя осудят? — парень наконец-то поднимается и смотрит прямо на друга. его глаза светятся, но это совсем не тот блеск, который хотелось бы видеть там. это слёзы, которые раз за разом, снова и снова, застилают прозрачной плёнкой ясный взгляд. — я не боюсь защищать тебя, Джисон-и, — Донхёк улыбается, и Паку становится легче. впервые за эти несколько часов он видит хоть что-то хорошее. они проводят вместе ещё час, пока Хэчан то и дело оставляет твиты. «он никогда не обижал своих одноклассников, узнайте у них. вы верите словам, вброшенным каким-то неизвестным. это вам должно быть стыдно» «Джисон один из самых светлых людей, которых я знаю. он подвергается буллингу сам, зачем ему унижать кого-то, зная какого это? подумайте» «прекратите распространять слухи. это грязно» Ли вздыхает, откидывая голову на спинку дивана. почему-то всё опять идёт как-то не так. пока его голову вновь терзают мысли о том, что он не может должным образом защитить своего лучшего и единственного близкого друга, телефон Джисона принимает очередной вызов. — Джисон, у тебя телефон, — своим голосом он вырывает Пака из игры. младший откладывает джойстик в сторону, поворачивается к другу, смотрит на него своими покрасневшими глазами и сжимает губы в тонкую полоску. — я знаю, — это вылетает так просто, словно ничего не весит. хотя весь экран смартфона забит сообщениями и непринятыми звонками, которые не доходят из-за выключенного звука. — это Чонло. в этот раз выходит намного тяжелее. парень словно говорит это через силу, Хэчан поднимает брови и смотрит в очередной раз на чужой экран, который вновь загорается из-за смс. Джисон бегает глазами по гостиной, а потом отворачивается обратно, правда джойстик больше в руки не берёт. он лишь обнимает свои колени, фиксируя ладони по обе стороны, прижимается подбородком и прикрывает глаза, сдерживая вновь подступающие слёзы. — почему не берёшь? – Донхёк не двигается с места, но взгляд переводит. замечает, как младший слегка поднимает плечи, а после опускает их вновь. Пак произносит что-то неразборчивое, уткнувшись губами в ткань спортивных штанов. – а? — мне страшно, — повторяет громче, сжимаясь больше. – вдруг он думает, что это правда? — Джисон-и, он не может понять правда это или нет, если ты даже не разговариваешь с ним, — рука Ли опускается на макушку, слегка встряхивая спутавшиеся волосы. – ты должен поговорить с ним, правда. как иначе решать? – Донхёк протягивает телефон через плечо Пака. он ждёт, пока парень своими пальцами не выхватывает сотовый из рук друга. Джисон недолго медлит, открыв раздел с вызовами. он накопил двадцать один непринятый от Чэнлэ, а в сообщения даже смотреть страшно. он ещё раз поворачивается к Хёку, совершенно неуверенный в том, что собирается делать, но тот лишь кивает, мимикой намекая на то, чтобы он наконец-то нажал на кнопку. Пак вздыхает и начинает исходящий вызов. Чжон уже весь извёл себя. он наматывает третий круг по гостиной, не зная, что ему делать. на нём уже надеты джинсы с толстовкой, говоря о его готовности выйти из дома прямо сейчас, но мысли его совершенно не готовы. он уже напугал себя всеми возможными способами и вариантами, что могло случиться с младшим. на мониторе ноутбука открыт постоянно обновляющийся браузер, где он следит за статьями, выходящими с именем Пака. везде были достаточно пугающие заголовки, но сами новостные порталы давали лишь поверхностную информацию, не оправдывая своих же оглавлений. «ПакДжи» уже давно спустилось на четвёртое место в топе, уступая первые три каким-то политическим дебатам и их участникам. Чэнлэ с осторожностью поднимает входящий вызов. его руки немного потряхивает, когда он подносит телефон к уху. — привет, Чонло, — голос Джисона по ту сторону звучит тихо, словно он сомневается в том, кому звонит. — Джисон? ты, — Чжон останавливается, пытаясь прекратить какую-то ненормальную дрожь в теле. – ты в порядке? – он садится на диван, отодвигая ноутбук в сторону. — не знаю, мне страшно, Чонло, — его голос вздрагивает, а на глазах вновь наворачиваются слёзы, одна за одной скатываясь по покрасневшей щеке. Хёк садиться рядом с Паком, аккуратно беря его за руку, чтобы хоть как-то успокоить. – это всё неправда! честно, боже, просто… просто поверь мне, ладно? я не делал ничего из того, что там перечислено, я просто не мог, и вообще, я… — я верю тебе, Джисон, всё в порядке, пожалуйста, успокойся, — Чэнлэ самому не так легко размеренно дышать, но он всё же находит в себе силы перебить младшего, чтобы просто не слышать, как его голос срывается из-за плача. он может поклясться, что его сердце вновь и вновь разбивается на новые осколки при каждом всхлипе. но Чжон ни за что не бросит его сейчас, он просто сидит молча на другой стороне, слушая тишину вместе с Хэчаном. Джисон вытирает нос, раз за разом шмыгая и проливая слёзы с новой силой, он совершенно не понимает, что ему сейчас делать и как доказывать то, что ничего из вышесказанного никогда не происходило. Чэнлэ шепчет «всё хорошо», когда прерывистое дыхание становится чуть спокойнее. — мне приехать? – Чжон уже поднимается с дивана, готовый прямо сейчас вызвать такси. — не надо, Чонло, пожалуйста. я хочу… я хочу посидеть один, — Джисон поднимает глаза на Донхёка, который спокойно кивает ему. – я должен успокоиться. и я не хочу, чтобы ты видел меня таким… жалким. — ты не жалкий, Джисон, — вздыхает парень, поджав губы. – но я дам тебе время. только, если что, то звони мне, ладно? — угу, хорошо, — Пак убирает прилипшие ко лбу волосы и опирается боком о диван. — я люблю тебя, Пак Джисон, — Чэнлэ немного улыбается, прикрывая глаза. садиться обратно и вздыхает. — я тоже люблю тебя, Чонло-я, — его щёки немного краснеют из-за мыслей о том, что прямо сейчас рядом с ним сидит Хёк. но Ли только расслаблено выдыхает, замечая, как уголки пухлых губ младшего слегка поднимаются впервые за несколько часов. Чжон откладывает телефон в сторону и опускается. локти ставит на колени, а ладонями закрывает глаза. его дыхание быстро сбивается с привычного ритма, а плечи несильно подрагивают. из глаз Чэнлэ капают слёзы, стекая по переносице вниз и раздражающе застывая на опущенном кончике. губы, конечно, расплываются в улыбке, но сердце просто кричит от боли, которую он пытается заглушить шмыганьем. мысли о том, насколько несправедливо общество поступает с его Джисоном просто не даёт покоя. но главнее стоит вопрос лишь о том, как защитить его.