Научиться

      Сны приходили нечасто.       Стонали, скрипели от порывов ветра древние деревья. Град с дождём осыпал промерзшую землю, тарабанил по кривой крыше заброшенной избушки. Вöрса предпочитал укрываться под раскидистыми, густыми ветвями ели, пережидая привычную непогоду.       Было холодно, но что такое холод для нечисти? Пустяк, на который не обращали внимание. Им было скучно - вот что больше раздражало, заставляя искать путников или засыпать на несколько дней, месяцев, лет.       До ближайшей деревни, где давно не было ни одной живой души, уже заросла тропа, поэтому Оля ложилась между корней сосны, укрывалась одеялом из травы и мхом вперемешку с паутиной, закрывала глаза и проваливалась в сновидения.       Сначала приходили воспоминания о весне. Всё расцветало, начинали щебетать птицы, световой день прибывал, русалки выходили на луга, а Баба Ёма, кряхтя, прогуливалась по лесу. Лес был их общим домом, где всегда царили тишина и спокойствие. Их маленький, не тронутый временем уголок.       Но потом картина блёкла, затуманивалась. Сквозь неё проступало другое солнце - тоже северное, едва греющее, однако яркое. Оно слепило в глаза, вызывая странную, сжимающую невидимое сердце нечисти грусть.       Рядом раздавались голоса, взрыв смеха, трещал костёр, пахло печёной картошкой и бутербродами, по небу над ярко-зеленым лугом бежали белые облака, словно на картине, нарисованной пастелью, и Оля знала: через миг её окликнут, чтоб встать в круг. Каждый положит правую руку на плечо одному соседу, а левую - на бок другому, зазвучит мелодия гитары, и все проблемы, несчастья и беды исчезнут, будто их не было.       Порой этот сон уходил, растревожив, сменялся на тусклую мглу или пелену ливня. В такие моменты Оля куталась в одеяло и ворочалась с боку на бок, как настоящий человек. Леший недовольно фыркал, чуя чужую тоску, размышлял, что же было в людском мире такого, что не отпускало. Нет бы как в давние времена, когда человек от тяжёлой жизни бежал к ним или обманом застревал в лесу, потихоньку смиряясь с судьбой...       Но иногда сон уступал чему-то более глубокому, заветному, горько-щемящему. В нём Оля смотрела откуда-то из воды, словно рыба, которая не тонет, но постоянно мёрзнет и глядит вверх, в небо, мечтая туда. Можно было бы нащупать прибрежную траву и всплыть, но зачем? Бессмыслица какая-то. Там ей не место. Ей спокойно здесь.       Однако по берегу вставали знакомые люди в зелёных куртках, присаживались на корточки, выглядывая её, а найдя, радостно протягивали руки, не боясь холода, мрачного озера, и наконец вытаскивали её наружу, к себе. С волос лилась вода, Оля сразу замерзала, как человек, но внутри разгорался невидимый огонь, и она знала: теперь всё будет хорошо.       Всё завершится, потому что жизнь людей имеет начало и конец, но обретённое умение дружить бесценно.       Однажды в их глуши начнется очередная стройка. Приедут на тарахтящем пазике по ухабам другие студенты в целинках, и Оля выйдет к ним, чтобы начать жить снова.