Интернат

      Они ехали домой, нагруженные строительными материалами. Пришлось вызвать машину. Если обои для однокомнатной квартиры, в которую переедет хозяйка, они нашли быстро, по образцам, принесённым Ольгой Борисовной, то для своего будущего интерьера они не могли определиться добрый час. — Почему ты не хочешь выбрать то, что нравится тебе? — Александр не понимал равнодушия младшего. — Неужели тебе так безразлично, какой вид будет в твоей комнате? — Саш, мне без разницы, будет там хоть цветочки, хоть квадраты в полосочку, хоть вообще ничего не будет. — Ярослав в очередной раз по кругу не хотел признаваться, почему он не хочет ничего менять. Ему хорошо и так. А обои...Саша выберет на свой вкус. Ему это нужнее, чем ему. Они подошли к контейнеру, одна стена которого была сплошь заклеена образцами обоев. — Выбирай! — Александр легко подтолкнул Ярослава к витрине. Тот замер. Саша сам не представлял, в какой кошмар он только что подтолкнул Ярика. — Тебе в комнату нужно девятнадцать полосок, как ты позавчера насчитал, значит, нужно пять рулонов обоев. Я жду. Продавец наблюдал за парой молодых мужчин и подошёл к старшему: — Друг? — Брат. Младший. — Александр улыбнувшись, кинул взгляд на Ярика, застывшего у витрины и, казалось, не видящий ничего. «Растерялся, муки выбора». — Ремонт хочу сделать, в его комнате, а он стесняется, даже обои выбрать себе не может. — Ну так, помоги, а то выберет сейчас сочетание «вырви-глаз», а тебе тоже поди в одной квартире с ним жить. Надо было кого поопытнее с собой брать, что уж. — Продавец похлопал себя согревающими движениями по бокам. Александр двинулся к Ярославу. — Тебе нравится что-то? Ярослав не отвечал. Александр аккуратно притянул подростка к себе, развернул лицо и посмотрел в глаза. — Всё хорошо? — Александр не узнавал Ярика. Что-то было не так. — Саш, пожалуйста, выбери сам. Я....я не понимаю в этом ничего. — голос почти сорвался на панический шёпот. — Оно для меня всё одинаковое. *** Ярослав несмело протянул руку к звонку. За дверью слышались звуки музыки, а уже на входе в подъезд его буквально сшиб с ног запах корицы свежеиспеченных булочек. Он сглотнул и нажал кнопку звонка. Дверь отворилась, Ольга Борисовна рассматривала гостя через цепочку. — А, Ярослав, это уже ты. Сейчас, — она притворила дверь, сняла цепочку и распахнула ее уже пошире. — Проходи, проходи. Я булочки на вечер готовлю, а сейчас есть суп. Будешь супчик? — Да я... — Ярослав уже повесил пуховик, оставшись в чёрных джинсах и чёрной рубашке. Он замялся, разуваясь и ставя ботинки на обувную подставку, и в этом момент желудок предательски заурчал. Старушка рассмеялась. — Да ты - «конечно» и «с удовольствием». Мой руки, синее полотенце - для рук. Ярославу ничего не оставалось, как подчиниться. Зайдя в ванну, у него разбежались глаза от обилия разных бутыльков, баночек с кремами и шампуней. Сразу видно, женская квартира. Десятки запахов скрывались за каждой крышкой. Намылив руки и сполоснув их, он вышел на кухню. Ольга Борисовна наливала из кастрюли суп. Темная жидкость наполняла глубокую тарелку. Она поставила тарелку в микроволновую печь. Ярослав посмотрел на стол: баночка со сметаной, хлеб, приборы. — А Александр Сергеевич тоже борщ варил недавно, — Ярослав уселся на табуретку, покрытой мягкой подушкой, вытирая мокрые руки о штаны. — Если у вас такой же вкусный, то давайте. От старушки не укрылись движения подростка по штанам, она усмехнулась. — Там же висит полотенце для рук синее, чего ж о штаны вытираешь? Ярослав смутился. — Задумался. И не увидел. Извините. Запищала микроволновка, Ольга Борисовна открыла дверцу и поставила дымящуюся тарелку перед Ярославом. Сама села напротив, рядом стояла чашка в цветочек. — Кушай. Сметаны добавь, и соль по вкусу, а то тебе невкусно будет. Я когда готовлю, соль не добавляю, — она придвинула набор специй к Ярику. Три однотипные рифленые прозрачные баночки. Две были с светлым и тёмным порошком, третья с гранулами. — А что это? — удивился Ярослав, показав на баночку с гранулами-таблетками. — Соль, перец и сахар. Точнее, заменитель сахара. Ярослав уставился в тарелку. Суп выглядел незнакомым. Он зачерпнул жидкость ложкой — крупа, мясо, кусочки картофеля. Побоялся пробовать. Он поднял глаза на женщину, та не сводила с него взгляда. — Это не похоже на борщ. Это темные щи? Но запах не похож даже... — он запнулся. — Это не борщ. У вас в интернате не готовили вам рассольник? — Нет, я такой первый раз... пробую, — Ярослав зачерпнул сметану и добавил ее в тарелку. Светлая горка сметаны растворилась в тарелке супа. Он попробовал первую ложку. Вкусно. Ольга Борисовна встала из-за стола, вытащила из духовки противень с булочками и стала перекладывать булочки на блюдо. — Это нам к чаю. Сейчас ещё варенье достану, и будет вкусно, — она посмотрела на Ярослава, почти доевшего суп, и подмигнула ему. — И Саше отнесёшь булочек, он любит выпечку. Электрический чайник закипел, она достала две чашки и налила в них заварку. Повернувшись к столу, она поставила чашки на стол и отошла за чайником. — Бери зелёную чашку, я сейчас кипяток налью в них, ты ещё не можешь наверное, держать тяжесть. Ярослав занервничал. Несмело сглотнув, он придвинул к себе ближнюю чашку. Затем встал, убрал пустую тарелку в мойку и взял блюдо с булочками, поставив ее в центр кухонного стола. Сел обратно, переведя дыхание. Ольга Борисовна обвела парня взглядом. Чёрная куртка-толстовка, чёрные джинсы. Темно-синий носок на правой ноге и темно-зелёный на левой. Как будто бы он одевался впопыхах. Неряшливо. Что с интернатского взять? Она подошла столу, налила кипяток в обе чашки, затем вытащила несколько баночек с вареньем. Достала чайные ложечки и все перенесла на стол. — Вот теперь точно, угощайся. Варенье разное, булочки можно мазать. Будет вкусно. Да ты не стесняйся, ешь! — Она радушно смотрела на подростка, несмело взявшего верхнюю булочку. Было видно, мальчишка стесняется и как будто бы боится женщину. — И Александр.... — она осеклась, подбирая слова. — А как ты к нему обращаешься, кстати? Ярослав удивился внезапному вопросу. — Александр Сергеевич. Вообще, когда как, иногда могу и на «Вы», и «Александр Сергеевич», если на улице, но наедине когда никого рядом, то Саша. Я совсем недавно только... — он запнулся, — смог его на «ты» называть. В основном так и осталось со школы, «Александр Сергеевич», да он вроде и не против. — Понятно, — она удовлетворительно кивнула. — Так вот. Я с Александром разговаривала насчёт ремонта, он тебя вообще-то прислал чтобы ты посмотрел, сколько рулонов обоев нужно вам будет. Но, — она слегка улыбнулась. — Разве я могу отпустить голодного мальчишку и не накормить? Закончим трапезу, пойдёшь считать полоски обоев. Гляди, я Александру отдала, но вот тебе тоже задачка, — Ярослав напрягся. — Я выбрала такие обои себе в нынешнюю вашу квартиру. Как, на твой взгляд, сочетается? Она взяла с холодильника конверт с образцами обоев и выложила разномастные кусочки перед посерьёзневшим Яриком. Такой же она отдала недавно Александру. Ярослав медленно стал перебирать квадратики. — Наверное, сочетаются. Главное же, чтобы Вам нравилось — он улыбнулся. — А я в дизайне не особо понимаю, нас не учили. Наверное, есть какие-то правила, или что-то ещё, но я этого не знаю. Поэтому я совсем не смогу помочь в выборе. Я зато помогу поклеить обои, обещаю. Ольга Борисовна молча кивнула. — Мне просто было интересно твоё мнение. Дай мне, пожалуйста, зелёный образец, кстати? Посмотрю при электрическом свете. Ярослав посмотрел на разномастные кусочки, лежащие перед ним, затем поднял глаза на хозяйку. Ловушка захлопнулась. — В-вы...? Откуда...? В-вы догадались, да? — он говорил шёпотом и готов был заплакать. Ольга Борисовна встала и подошла к окну. — Ты очень осторожный, и умеешь подбирать слова. Тебя практически невозможно подловить. Сначала меня смутили мокрые руки, но, мало ли, не любишь к чужим полотенцам прикасаться. Издалека борщ и рассольник выглядят для тебя одного оттенка, да? Только вблизи их можно различить, а ты его никогда не пробовал до этого, поэтому для тебя это была ещё одна загадка. Когда я сказала взять зелёную чашку, ты не смог отличить цвета. Кстати, — она показала пальцем на чашку, из которой пил чай Ярослав, — она не зелёная. На ней голубые цветы на синем фоне. Ты взял чашку, которая стояла ближе всего. А другая, однотонная, она как раз зелёная, точнее светло-зелёные цветы на зелёном фоне. Ты не видишь, точнее, не различаешь цвета, Ярослав, так? Ярослав молча смотрел в свою чашку. Пальцы, которыми он держал уже остывшую булочку, дрожали. — Ты разулся и меня тут же удивили носки разных цветов. Темно-синий, и темно-зелёный. Ну, бывает же, те же панки носят разноцветную одежду. Но ты всегда, я повторюсь, всегда носишь только чёрное. — Чёрный удобен, — чуть слышно пролепетал Ярослав. У него нет оттенков и он всегда чёрный. — Но все наслоилось, — продолжала женщина, не отходя от окна. — Последний тест ты не прошёл совсем. Не смог дать мне зелёный кусочек обоев. Выбрать из цветов, даже близко не лежащих к зелёному вектору. Она повернулась к нему. — Давно? — С детства. — Ярослав заговорил тихо. — С тех пор...как мама ушла, я не различаю цвета. Рисование в интернате почти не посещал, а если и рисовал — то делал вид, что так вижу поставленную задачу. Или пытался делать всё монохромное. Мой мир почти всегда был и есть чёрно-белый. Ярослав сглотнул и прошептал: — Единственное яркое пятно в моей жизни — это Саша. И если его не будет — я не знаю, как смогу жить дальше. Повисла пауза. — Ко мне на днях заходил племянник. — начала неспешно Ольга Борисовна. Ярослав непонимающе поднял на неё глаза. — Дима. Хирург. Поделился со мной последними новостями, что подросток из интерната попытался вскрыть себе вены перед Рождеством. И что единственный близкий друг у него, как не удивительно, учитель. Ярослав забыл, как дышать. Краска прилила к щекам. — Ещё он признался мне в том, что совершил должностное преступление, — как ни в чем не бывало продолжала она. — А это сокрытие информации. Просто, чтобы не портить этому подростку жизнь. Но у подростка впереди армия. И ненужные вопросы, откуда шрам и где справка из психодиспансера. Парней нетрадиционной ориентации там совсем не любят, но чтобы тебе доказать свою принадлежность, в нашей стране нужно пройти семь кругов ада, поэтому нужен другой вариант, чтобы не попасть в призыв. И этот хирург ищет варианты, как помочь тебе избежать армии, Ярослав. А ты — она подняла глаза на него, — ты скрываешь то, что является идеальным основанием для освобождения* от неё. Чего ты боишься, Ярослав? * Действие происходит в 2000-2001м, до введения послаблений в диагностике РБ призывника на ВС от 2009-2013гг.