Интернат

— Я, кстати, мороженого купил, — Александр загремел посудой в кухне и раздался звук открываемого холодильника. — Держи! Правда, я не знаю, какое ты любишь. Пока. — Он протянул Ярику эскимо. — Из меня фиговый старший брат, наверное, я тебе аппетит перед едой перебиваю, но мне хотелось тебя порадовать. Ярик развернул упаковку. Эскимо с орешками. Летом он иногда ел такое лакомство, зимой же никогда. Он прокусил шоколадную глазурь и она с хрустом треснула по половине лакомства. Александр усмехнулся, подал младшему блюдце, пока весь шоколад не очутился на полу. Только он собрался задать Ярославу вопрос, касающийся инцидента на рынке, как его отвлёк телефонный звонок. Вернувшись, он с удивлением притянул к себе мелкого, доедающего мороженое, и пробормотал. — Ольга Борисовна звонила. Приглашает нас на ужин. Через час примерно, или полтора. Обоих. Значит, надо выглядеть прилично. Я тогда быстро в душ, а ты — он задумался. — Жди меня, я скоро. С этими словами Саша оставил Ярика в одиночестве и ушёл в ванную, откуда вскорости послышались звуки воды. Ярослав всего лишь мельком представил обнаженного Сашу под душем, как моментально возбудился. «Черт!» Хотя.... Казьмин, хоть и предупреждал его про вскрытие замков, но он-то снова лезет к Саше, даром, что в ванную. Ему надо. Палочкой от мороженного он выбил ключ в замочной скважине в ванной комнате. Льющаяся вода заглушила падение ключа на коврик и Ярик, выдохнув, аккуратно подцепил «собачку» замка скрепкой и медленно вошёл в помещение, наполненное клубами пара. — Сашк, — хрипло начал Ярослав. — Твою мать, Ярик, ты совсем охренел? Как ты снова сюда попал? — Голова Саши высунулась из-за шторки. Пена от шампуня оставалась ещё на волосах, и Казьмин выглядел взлохмаченными снеговиком. Очень испуганным и злым одновременно. — Дверь закрой, блин. — Сашк, согрей меня? Пожалуйста? — этому голосу отказать нельзя. Невозможно. — Баярунас, дверь закрой, хотя бы с этой стороны, ты сейчас всё тепло из ванны выгонишь и оба заморозимся! — проворчал Александр. — О твоём поведении мы позже поговорим, как и о том, что в ванную врываться без причины не следует. — А если у меня есть причина? — веселый голос Ярослава не предвещал спокойного окончания водных процедур. Саша сглотнул. — Я надеюсь, это очень весомая причина, по которой ты сейчас лишил меня спокойных десяти минут под душем? — проворчал Александр, задернул поплотнее шторку и включил душ, смывая шампунь. Ярослав что-то сказал, но из-за льющейся воды Саша не расслышал. — Я не слышу тебя, Яр.... — но не успел договорить, как к нему со спины прильнул Ярослав, обнимая сзади и упираясь своей «причиной» прямо в Александра. Цепная реакция возбуждения не заставила себя долго ждать. Ошарашенный Александр, не успев до конца смыть пену с волос, повернулся к источнику беспредела и рывком поцеловал Ярослава. — Ты издеваешься? — шептал между поцелуями Саша. — Ты меня даже одного в душ не можешь отпустить? — Я говорю, у меня очень весомая причина снова взломать дверь. Прямо весомее некуда. Вы меня, Александр Сергеевич, мороженым заморозили, теперь грейте, — Ярослав перешёл на «вы», что ещё больше усугубило и так едва сдерживаемое желание обоих. — Ты бессовестный, маленький... — снова требовательный поцелуй. Дышать под водой, льющейся сверху, практически невозможно, поэтому поцелуи короткие, но такие сладкие, искренние. — Да, маленький. — Пальцы Ярослава сжимают бёдра Саши, впиваясь ногтями в ягодицы, — но тебе понравится. Надеюсь. — шепчет он, целуя мочку уха. Саша не против, в принципе, только... — Да ты точно сумасшедший. Резинки где? — бессмысленный вопрос в воду, оба понимают, что предохраняться сейчас в_данный_момент ни у кого не получится, и Саша просто, повиновавшись, повернулся к стене, дрожа от возбуждения. «Будь, что будет, будем считать, что это - расплата за тот первый раз». — Саш, — Ярик целует спину и царапает ногтями лопатки, жестами прося старшего развернуться. — Я, конечно, совсем от тебя голову теряю, но не настолько ещё отшибленный, чтоб, если мы тут поскользнемся и переломаем себе всё, что можно, оправдываться за ужином перед Ольгой Борисовной, где и почему мы так с тобой одинаково навернулись. Я и до вечера подождать могу. А вот ты — он быстро опустился вниз, попутно уменьшая напор воды из душа — не можешь, и я — он посмотрел снизу вверх на Сашу, сверкнув глазами — хочу тебя порадовать. С этим словами Ярослав заглотнул член Саши - сначала головку, потому полностью, на всю длину. Вкус Саши, перемешанный с мужским гелем для душа, сводил с ума, он скользил языком и губами по стволу, пока Казьмин из последних сил сдерживался и старался не подскользнуться. Ярослав вспомнил прикосновения Саши и посасывающими и заглатывающими движениями вокруг головки довёл старшего до оргазма. Схватившись одной рукой за стойку душа, Казьмин другой нежно притянул Ярослава к себе, заканчивая прямо в горло. Подняв глаза на Сашу через пару секунд, он увидел, что тот стоит, прикрыв левой рукой глаза. Ярик поднялся с почти затёкших ног. — Саш? Всё хорошо? — участливо спросил Ярослав. Тот открыл глаза. — Ты меня сейчас изнасиловал, Баярунас! — тихо прошептал дрожащим голосом Саша. — И ты прав, если Ольга Борисовна спросит, откуда твои синяки и переломы, я сдам тебя с потрохами, скажу, что ты меня просто вывел из себя. — И трахнул, ненароком. — Ярослав увернулся от шуточной затрещины со стороны Саши. — Ты меня все равно любишь. Даже такого, тебя-из-себя выводящего. У Саши не было сил даже ответить на очередную шутку Ярика. Он молча выдавил на него гель для душа, втащил несопротивляющегося Ярослава под душ и, взбив пену прямо на коже, вымыл младшего. Тот в процессе почти мурлыкал от удовольствия. Хорошо, когда есть кто-то, кто понимает тебя без слов. Пусть и грозился убить за две минуты до этого. Саша отдёрнул шторку. Воды натекло прилично. Не приспособлена эта ванна для секса под душем. — Давай, шевелись, нам ещё сушиться и одеваться. Буду тебя снова в свои шмотки паковать, благо на улице реально весна, даже снег почти растаял. Надо тебе вещей купить, чтоб было, что на смену одевать. А то в моей одежде ты просто тонешь. Саша вышел из ванной комнаты, дошёл до шкафа и распахнул его. Выбор у него был и так невелик, а ещё Ярослав был худее и ниже. Совсем детский размер. Найдя пару рубашек, он кинул их на кровать. — Ярик, иди сюда! — младший показался в проёме, а Саша, не глядя, продолжал. — Какая тебе рубашка больше нравится? Голубая, наверное, тебе будет даже лучше, глаза красиво оттеняет. Что стоишь, иди примерь! Ярослав не отвечал. Саша обернулся. Ярослав стоял, опустив голову. Худенький мальчик с непривычно длинными темными, почти чёрными от воды волосами, смотрел в пол. Сашу как ледяной водой окатило. Он пересёк комнату и крепко обнял подростка. Почувствовал, как тот дрожит, и плечи мелко дрожат. «Твою мать, Казьмин, ты идиот и моральный урод!» костерил себя последними словами Александр. — Тише, прости, прости меня! Я забыл, я не знал же, до сегодня я не думал даже, Ярик, родной..., — шептал он, стирая губами две мокрые дорожки, даже не понимая, слёзы ли это или вода с мокрых волос. Его такой дорогой человечек дрожал в его руках не от возбуждения, а от банальной обиды и боли, которую причинил ему Саша. В очередной раз. Саша подцепил полотенце, лежащее на диване и укутал плечи младшего. Поднял лицо того за подбородок. — Я больше не буду. Ярослав смотрел на Сашу. Боль и страх. — Я сам...виноват. Я стараюсь не обращать... но иногда не получается. — бессвязно бормотал тот. Он взял Сашу за руку и подвёл к дивану. Посмотрел на две рубашки одинакового для него вида и перевёл взгляд на Сашу. — Какая из них — какая? Хоть знать, — и улыбнулся сквозь слёзы. Казьмин чувствовал себя в каком-то театре абсурда. Он слышал про ахроматопсию, или по-простому, дальтонизм, но не думал, что он встретит этот диагноз в своём близком окружении. Более того, он даже понятия не имел, какие разновидности существуют. Все ещё под впечатлением он пробормотал: — Левая голубая, с синими пуговицами, правая рубашка чисто серая с чёрными пуговицами. — Прекрасно. — резко поменявшееся настроение голоса заставило Александра вздрогнуть и пристально посмотреть на Ярика. Он издевается? Ярослав взял в руки рубашку слева, ощупывал ее, как будто бы запоминал. У Александра защемило под сердцем. — Ты так всю жизнь живешь? — едва слышно спросил Саша. У него был вагон вопросов, но он понимал, что сейчас не особо подходящее время для получения ответов. — Нет.... Саш, я обещаю, я тебе расскажу всё-всё, только не сейчас. Нас Ольга Борисовна ждёт. — он улыбнулся и одел рубашку. Она сидела на нём, как влитая. — Она мне идёт? Саша сглотнул и молча кивнул. Прижал Ярослава к себе, поцеловал во влажные волосы. — Сашка, ты помнёшь мне свою голубую рубашку и будет куча ненужных вопросов, почему опоздали и почему Ярослав такой помятый. А хозяйка всё замечает, тебе ли не знать. — Ты как всегда прав, Ярик. Штаны свои оденешь. У меня таких маленьких нет. — Я знаю, что я маленький. Но тебе все равно понравится. — повторившись, снова съязвил Ярослав. Настроение у него уже было веселым и ничего не напоминало о том, что буквально две минуты назад он захлёбывался слезами. — Я тебя убью, Баярунас! — беззлобно прошипел Саша. — Я тоже Вас люблю, Александр Сергеевич! — рассмеялся Ярослав и показал старшему язык. Через двадцать минут оба стояли перед дверью хозяйки. Вечер обещал быть если не томным, то хотя бы сытым.