Интернат

      Они сидели уже добрых полчаса у Ольги Борисовны и уплетали ужин за обе щеки. Старушка, казалось, была комбинатом по производству вкусной еды, иначе как объяснить борщ с пампушками на украинский манер, соседствующий на плите с мясным рагу и пирожными. Корзиночки, впрочем, были из соседнего гастронома. — Вкусно? — Она пододвинула хлеб и дольки чеснока ближе к парням. — Горилку, или по-нашему, водку, не предлагаю. Александр не пьёт, а тебе ещё восемнадцати нет. А чай налью. — Я думаю, Ольга Борисовна, Ярослав плевал на возраст, просто в моей компании он больше не пьёт. Да, Ярик? — Улыбающийся сытый Саша легонько пнул младшего под столом. Ярослав прищурился. — Я не пью, Александр Сергеевич, потому что у меня теперь есть другие способы получить кайф. Саша остолбенел. Так, в открытую? — И какие же? — Ольга Борисовна смотрела на эту парочку, играющих на смеси флирта и шутки. Не сказать, что она поддерживала нетрадиционные отношения, но если взять частный случай — она просто смирилась с тем, что такой интеллигентный, скромный молодой учитель нашел своё тихое счастье в этом крикливом, не всегда правильно воспитанном подростке. Пусть. Это их жизнь. Не пьют, не колются, тихо живут одной семьей. Пусть фиктивной. Этого никто не узнаёт. — Например, музыка. Мы в школе сейчас на праздник День Святого Валентина танец разучиваем. Очень... — он задумался, подбирая правильное слово. — интересно. Я никогда до этого не танцевал. Правда, это типа танец-пародия. Но очень смешно. Или другой пример, мне сегодня Александр Сергеевич мороженое купил. Вот Вы часто зимой мороженое едите? Ольга Борисовна не нашлась, что ответить. Она переводила взгляд с одного парня на другого. Они это серьезно? — Ты серьезно сейчас? Ты раньше не ел зимой мороженое? — Казалось, она не могла поверить в это. — Нет. Я, — он посмотрел на Александра, — Я работать только недавно устроился, с лета, раньше не брали. А в интернате только летом мороженое дают. Редко правда. Но и ладно. Зато я почти не болею. Ну и вот, — он продолжил, не заметив, как она отвернулась от них, растрогавшись от такой мелочи. — Сегодня он мне подарил такое чудо. Это же прикольно. — Мы сегодня на строительный рынок ездили, — начал Александр, не понимая, на какую опасную дорогу выводит разговор. — Купили и Вам обои, и сюда. — О, все-таки решились. И какие же кто выбрал? — Ольга Борисовна собрала пустые тарелки и налила кипятиться чайник. Повисла тишина. Ярослав сглотнул и пробормотал: — Саша выбирал. Самые лучшие выбрал. Александр бросил быстрый взгляд на Ярослава - так и есть, ему снова неловко. Саша протянул свою руку и сжал ладонь Ярослава, лежащую на столе. Ярик поднял на него глаза. Хозяйка, чтобы не смущать мальчиков, отвернулась к сушке. — Всё равно она уже знает, Саш. Ольга Борисовна сама догадалась. И очень хочет знать, почему я не говорю об этом. Да, Ольга Борисовна? — он повернулся к ней. Она подняла на него взгляд. — Если не хочешь, можешь не говорить. Ничего не изменить ведь. — твёрдо проговорила она. — Я лучше сейчас, потом не придётся два раза повторять. — Ярослав замолчал и посмотрел на чайник. — За чаем расскажу. Стол сменил убранство на десертный вариант. Корзиночки перекочевали с подоконника на стол, заварочный чайник с вазочками для варенья так же нашли место рядом с Ярославом. Мистер Сладкоежка чувствовал себя именинником, столько сладостей одновременно он видел редко. — Я ещё в школу не ходил, — внезапно начал Ярослав, когда никто от него не ожидал. — Ещё маленький был, помню, что раньше все было цветное, и солнце яркое, и трава разные цвета имела. Во дворе у нас собака белая была, пудель. И цветочки. И я любил с мальчишками на улице играть. И как-то осенью мы с мамой в центр города поехали, она... — он запнулся, — с друзьями там, наверное, встречалась. Она отошла куда-то, не увидела что я играл недалеко с детьми, а я ее звал, звал, побежал и - удар. Очнулся в больничке. Оказалось, что меня машина сбила, получилось, что попало по лицу. Поэтому, наверное, такое дурное выражение лица осталось и глаза большие. Испуганно-удивленные, на всю жизнь. Он улыбнулся, не замечая, как оба слушателя просто замерли на своих местах. — Вы чего? Эй, я же живой... — он тронул Александра за ладонь. Тот дернулся, потом, словно очнувшись, притянул младшего за руку из-за стола вместе с табуреткой и прижал к себе. — Ну Саш, ну чего ты? — забубнил Ярослав, оказавшись прижатым к груди, так сладко пахнущей «платиной». — Я же живой, ну подумаешь, цвета не различаю. Для меня всё теперь оттенки серого, чёрного, белого... — У тебя документы от врача есть какие-либо? — отмерла хозяйка. — Н-не знаю. Правда не знаю. У мамки были, она же меня вроде забирала из больнички. В интернате-то не знают. Иначе бы и от физ-ры освободили, и «белый билет» выдали. Я всегда стараюсь... — он запнулся, — старался повернуть фразу, чтоб никто из одноклассников не догадался, и на работе так же. Только с вами, блин, прокололся. — Это нормально, Ярослав. Со среднестатистическим человеком это срабатывает. Но не со мной. Значит, травма, приобретённая, ты не родился таким. — Поэтому мне немного легче. Я знаю, точнее, именно знал, какого солнце цвета, желтого, или когда говорят «розовые розы». Я видел, в парке росли летом. Красные цветы тоже помню, что были тогда. Я могу примерно представить, в памяти, что розовый светлее красного. Ну, в общем смысле. Есть же ещё и разные оттенки, но в общем виде, думаю, это понятно, что я имею ввиду. То есть когда спрашивали меня, какой бы выбрал предмет, желтый или красный, то я по интенсивности серого цвета мог безошибочно определить, что желтый это светлее, чем темный, на его фоне, красный. Я не могу это правильно или научно объяснить, я ходил в библиотеку — он посмотрел на Сашу и улыбнулся, — Да, я даже знаю, что в нашем городе их три. И я записался в библиотеку по этой причине. Сказал, что я готовлю реферат по биологии и ищу определенную тему. Маленькому мальчику старшие тётеньки по залу охотно помогали. Мне искали книги, статьи, приносили копии монографий из журналов. И даже давали пирожки с собой. И даже там я не нашёл ответа, как восстановить себе цветопередачу. Суть в том, что мозг не изучен полностью, я не помню точные названия определений, но есть дальтонизм, он врождённый, а есть... — он защёлкал пальцами, вспоминая термин. — Ахроматопсия — подсказала старушка. — Точно! — он показал на неё пальцем. — Но она тоже бывает нескольких видов. И, короче, что-то из этого у меня, это не важно. Я правда запутался в этих сложных терминах. Когда меня стукнуло машинкой, у меня сотрясение было. Или инсульт. Неважно. И мозг отключился. Отключилась именно эта область, которая отвечает за цвета. Вот. Ну и я как бы это, научился жить с этим. Помню, что красный светофор всегда сверху или слева, если он лёжа висит, ну — он снова запнулся. — Да и стыдно это, когда у тебя спрашивают совета, какой вариант выбрать, а ты не можешь ответить. Да, Александр Сергеевич? — съязвил Ярослав, возвращая тому мяч, отправленный Александром в его сторону в начале разговора. Александр молчал. Фиаско. — Я сейчас, извините. — Ярослав внезапно встал и быстро вышел в коридор. Хозяйка и Александр остались вдвоём. — А он не такой невежда, как кажется на первый взгляд, да? И вполне взросло может общаться, язык-то какой сразу стал. То из него слова не вытянешь, букой себя ведёт, а то вон, как профессор прям, — Ольга Борисовна посмотрела на Александра. Он кивнул. — Как Вы узнали? — задал вопрос Александр. — В четверг. Он заходил полоски обоев считать. Я увидела, что носки разного цвета, спросила пару-тройку наводящих вопросов. А под конец дала ему набор образцов обоев, как тебе заносила. Он не смог ответить правильно ни на один. Натолкнуло на мысль, что он что-то скрывает. Да и племянник... — Какой племянник? — не понял Саша. — Дима. Хирург из больницы. Это мой племянник. Он рассказал, что перед Рождеством мальчишка из интерната вскрыться вздумал. И что учитель только его опекает, часами под палатой сидит. Саш, так получилось. — Вы поэтому нам помогать стали? — медленно спросил Александр, не моргая смотря на хозяйку. — Из-за того, что Дмитрий вам рассказал о случившемся? Она села за стол. Придвинула чашку с остывшим чаем. — Мы все сейчас повязаны так или иначе. И так или иначе ты все равно узнаешь. Рано или поздно. Она замолчала. Вернулся Ярослав, молча придвинул табуретку к Саше, сел рядом. Под столом Саша взял руку Ярослава в свою и стал медленно гладить, перебирая пальцы. — У меня так-то никого, кроме пары подруг и племянника, не осталось. Раньше ещё была внучка, Настенька. — Дмитрий упомянул, что он помог нам из-за благодарности Людмиле за то, что она помогла найти убийц его дочери. — медленно пробормотал Александр. В голове начинал складываться пазл почти месячной давности. — Всё так. Людмила — моя двоюродная сестра. Дмитрий — её сын. Людмиле скоро на пенсию, а Дмитрий просто выглядит старше своих лет, ну, неудивительно, такой кошмар пережить. Ему всего тридцать три. И три из них он винит себя в смерти четырёхлетней Аси. Он мог упомянуть в разговоре о том, что его «братки» часто вызванивали. Чтоб после очередной перестрелки подшить-залатать очередного бандита. Он не скрывает этого. Ты не смотри так с усмешкой, что он такой молодой, а уже такой опыт. Такие хирурги раз в поколение рождаются. Говорю не как слепая родственница, боготворящая племянника, а объективно, а мне уж поверь, есть с чем сравнить. Его в Москву после интернатуры звали, отделение возглавлять, но остался тут в нашем городе, на свою голову. Так вот, в очередной раз он был на дежурстве, в больнице, ему позвонила жена, и в истерике сообщила ему, что Асю выкрали. Киднэппинг. Он не успел положить трубку, снова звонок. Звонившие сказали, что мол, привезут тебе одного хмыря, сделай так, чтоб этот хмырь на столе умер. Типа, сделал всё, что мог, но не свезло, не спас. Тогда и дочь вернём. Привезли бандита, оказался его одноклассником бывшим. Приятелем, можно сказать. И он между двух огней. С одной стороны друг, хоть и бывший, но все-таки, не чужой человек, хоть и бандит. С другой стороны — дочь, по другую сторону баррикад. Профессиональный долг победил. Выкарабкался тот парень. Да недолго прожил. Подстрелили на очередной «сходке» намертво. В новостях передавали даже. Свою посмертную минуту славы заслужил. А Асю ему потом по частям прислали. Поэтому теперь для него человеческий долг сильнее профессионального. И цинизм его этот, как защитная реакция от окружающих. Если он тебя чем-то или в чём-то обидел, это не со зла. Просто ему так информацию воспринимать легче. И советы дельные давать. — А как Людмила Владимировна ему помогла? — влез в разговор Ярослав, до этого сидевший тише воды. Ольга Борисовна посмотрела на Ярослава. Перевела взгляд на Александра. — Деньги. И связи. Подробностей не знаю. Дима пришёл как-то раз, выпил стопку и сказал, что убийцы Аси наказаны. Представляешь, говорит, нашу Асю изверг, малолетка какой-то убил. Шестёрка в группировке областной был. На момент своей смерти-то он уже давно совершеннолетие справил, а Асю убивал, когда ему и семнадцати не было. Да вот не далее как в прошлом году это было. — Она поднялась налить воды в чайник. — В мае. Рука Ярослава дёрнулась, Александр мягко сжал пальцы и перевёл взгляд на Ярослава. Он был бледным, как будто бы с лица разом стёрли все краски. Даже глаза, казалось, стали светло-серыми. Александр прикрыл глаза. Сколько ещё открытий и скелетов должны быть извлечены из шкафа, под названием «жизнь»?