Интернат

      Ярослав нашел Лену в классном кабинете. Она сидела, обложившись книгами по биологии и химии и решала задачку. — Ты что, реально химию сдавать будешь? Не шутила на Новый год? Девочка подняла невидящий взгляд на друга. — Да, я уже почти полгода готовлюсь, по пятницам, мне учительница помогает. Хочу в медицинский поступать, у меня хорошие шансы, аттестат же почти «с отличием» будет. — А мне Саша сказала, что ты математику отрабатывать пошла... — Ярослав улыбнулся, рисуя в тетрадке девочки цветочек напротив очередного решения задачки. — Она может не поняла, сидит учит своё. Я стараюсь каждый день уйти из комнаты, чтобы друг другу не мешаться. Это у тебя — она перешла на шёпот, — отдельная комната теперь есть. А мы вдвоём ютимся. — Ну да. Заходи ко мне. К нам. — поправился он. — Как-нибудь. Думаю, Саша против не будет. Лена кивнула и потянулась за учебником. Все вопросы и тусовки после экзаменов. *** Ярослав, помня про стихотворение-перевод, переписал начисто текст с куплетами и двумя различными припевами на отдельный листок и принёс преподавателю. Оставалось немного времени до экзаменов, а ещё требовалось заучить песню. — Попробуй спеть первый куплет, Ярослав, — попросила Екатерина Викторовна ученика, когда тот отдал ей «чистовик» песни. — Wie viele Lieder sind — затянул Ярослав и сбился. Текст не хотел ложиться на привычный ритм. Но ведь как-то он пробубнил в тот раз складно свой перевод. — Попробуй сделать без перехода, проговорить одним предложением обе строки, — посоветовала учительница. Ярослав послушно повторил: — Wie viele Lieder sind noch nicht geschrieben, wie viele Sag mir, der Kuckuck, sing vor! Он сбивался с ритма. Он замечал это сам, и злился, что в первый раз, когда показывал перевод, не замечал огрехов. — Так. Давай сначала мы полностью оба куплета и припева попробуем не прочитать, а пропеть. — Екатерина Викторовна взяла текст из рук ученика, встала из-за стола и прошлась по классу. — Wie viele Lieder sind noch nicht geschrieben, wie viele, Sag mir, der Kuckuck, Sing vor! прочитала она и зачеркнула окончание в последнем вопросе. Получилось «wie viel». Вычеркнув напоследок артикль у существительного и заменив его на «mein» со знаком вопроса, вернула лист Ярославу. — Пропой заново. Должно быть складно. Если не получается, выбрось притяжательное местоимение. Тексты песен не подлежат грамматическим правилам на сто процентов. Нет, конечно, основы надо соблюдать, но, — она улыбнулась, глядя на мальчика. — Стихотворно у тебя должна падать рифма на слова «Lieder»* и часть от слова «geschrieben», с ударением на «-iben». Ярослав снова прочитал текст. — Wie viele Lieder sind noch nicht geschrieben, wie viel Sag mir, mein Kuckuck, Sing vor! Ярослав уверенным жестом вычеркнул притяжательное местоимение. — Лишнее. Уверен. Преподаватель кивнула. Парень слышит ритм, значит, идея с переводом песни не такая уж и сумасбродная. — Weiter! Zweiter Teil?* — Wie ein Stern leuchten oder wie ein Stein liegen, sag mir! Was ich an dieser Erde machen soll? Ярослав поднял взгляд на учителя. — Я сделал приблизительный перевод. Не мог срифмовать «в городе мне жить или на посёлках» и поэтому просто добавил от себя, типа, что я должен в этой жизни делать. — пояснил он. — На выселках. — поправила его Екатерина Викторовна. — Это название другое от «деревня». Итого у тебя получилось «Как звездой светить или камнем лежать, скажи мне, что я должен делать на этой земле». Неплохо. Смысл передан верно. Молодец. — она улыбнулась и подмигнула ему. — Weiter! Ярослав смотрел на преподавателя. Глазами не школьника, а просто парня. Она была, можно сказать, даже красивой, насколько он мог судить. Зелёные глаза, как у Саши, каштановые волосы, рост выше среднего, плюс каблуки. Всегда идеально накрашена, стрелки, пухлые губы, чуть тронутые помадой и умопомрачительные французские духи далеко не из перехода. Когда она возвращала ему его работы, они ещё благоухали её духами. Наверное, у неё толпа поклонников. Она даже не слишком взрослая ещё, может, чуть старше его Саши, а может, и одногодки. И хвалит его, Ярослава... никогда его никто искренне не хвалил, кроме Саши. Но это не считается. И вот учительница немецкого. — Екатерина Викторовна, простите, а можно вопрос, не по тексту, — решился Ярослав. — Вы вот меня хвалите, потому что боитесь, что я номер сорву на выпускном, или правда... — он перешёл на шёпот, — или правда считаете перевод хорошим, годным для того, чтобы петь...И меня вы хвалили эти месяцы, это искренне было или? — Ярослав не отводил взгляд с лица учительницы. Екатерина Викторовна поднялась со столешницы, на которую присела после прочитки куплета: — Ярослав, если тебя интересует мое мнение как преподавателя - то да, перевод хороший, годный. Мы его немножко подшлифуем сейчас и ты споёшь. Если бы он был ерундовый, я бы просто сразу сказала тебе про то, что это ерунда и мы бы забыли это, как страшный сон. Но ведь ты хорошо перевёл. Почему бы не спеть. И получается у тебя неплохо. — Она подошла к нему почти вплотную и потрепала мальчишку по волосам. Сладкий аромат духов снова заполнил пространство вокруг Ярослава. — Не дрейфь, всё хорошо. А если тебя интересует, почему я с тобой занимаюсь каждый день, причём бесплатно, — он поднял на неё глаза и сглотнул. — то.... Она медленно прошла мимо него и села за учительский стол. Ярослав шумно выпустил воздух из легких. — То мне просто хочется тебе, мальчику из интерната помочь. Без какого-то контекста. Ты талантливый, и было бы глупо, если бы ты тратил время на что-то другое. Если ты хочешь другой жизни, не спиться и не снаркоманиться, как большинство детдомовских и интернатских, то нужно учиться. Ты правда имеешь хорошие шансы на поступление в институт. Мальчиков всегда недобор и принимают почти без конкурса. Ты, как сирота, имеешь право на бюджетное место, но надо показать комиссии, что ты заслуживаешь этого. А ты за три месяца выучил столько, сколько школьники за пару лет не осиливают. Давай, хватит предаваться мечтам, и будем разбирать текст дальше. Расслабься, я тебе помогаю сугубо из преподавательского долга. Никаких скрытых мыслей. Я надеюсь, мы прояснили этот вопрос раз и навсегда. Давай, читай первый припев. — вернулась она к тексту песни. Ярослав кивнул. Очень не хотелось чувствовать себя обязанным в чём-то. Даже если это «что-то» - оказание возможных сексуальных услуг. Он затянул, откашлявшись: — Du bist meine Sonne und schau mich an, Ich habe meine Hand zur Faust gemacht Hättest du Feuer zünde an Und lach!... Посмотрев на преподавателя, он увидел, как та мотает головой. — Нет. В прошлый раз было по-другому. Ich kann mich sicher daran erinnern*. — Я переделал, Вы правы. Выбросить союз? — он вычеркнул связку «und» — И ударение не на «Du», а на «bist», тогда у тебя ритм сойдётся, — добавила Екатерина Викторовна. — И сократи связку «habe» до «hab», ты сэкономишь полсекунды ритма. Ярослав проговорил куплет себе под нос и повторил его уже громче. — Отлично. Давай второй куплет. Мы почти закончили, — она посмотрела на изящные золотые часы на запястье. — Уже полтора часа, между прочим, с тобой занимаюсь. Понимаю, что тебе это нужно. — А Вас дома кто-то ждёт? — невпопад спросил Ярослав и зажмурился. «Куда ты снова лезешь?» — Ярослав, это не относится к нашей теме урока. Личную жизнь я предпочитаю оставлять за пределами интерната. Но дома меня любят и ждут, не переживай. Ярослав открыл глаза и взял листок в руку. — Этот куплет сложный. Я попробую пропеть: — Wem folgt einen einsamen Pfad bestehen Die mutige und kräftige haben ihre Köpfe schon verloren Im Krieg Nur wenig in Erinnerungen bleiben stehen Mit klarem Verstand und kräftiger Hand in Reihen und Glied. — Ну-ка, дай листок сюда, mir stört was*... — Екатерина Викторовна не договорила и исправила окончания в паре слов. — Я прошлый раз не исправила, хотя взгляд зацепился, а сейчас ещё и слух режет. Дательный падеж тут. — она отдала ему исправленный текст. Ярослав посмотрел на исправленное. Да, исправленное и петь немного, но легче. — Wer folgt einem einsamen Pfad bestehen Die mutige und kräftige haben ihre Köpfe schon verloren Im Krieg Nur wenig in Erinnerungen bleiben stehen Mit klarem Verstand und kräftiger Hand in Reihen und Glied — Откуда ты взял этот оборот «Reihen und Glied»? — спросила учительница. — Нет, он правильный, и стихотворно подходит. Это старый оборот, его не употребляют сейчас в разговорной речи. — В словаре... — запнулся Ярослав. — Там в примерах был, типа как «стоять шеренгой ровно, в строю». И по смыслу мне как раз подошло ведь. — Ну да. Согласна. Оставляем куплет, он четко переведён. Только падеж я тебе исправила. Ударение на «wer» в самом начале, и попробуй соединить «wenig-in-Erringerungen», в одно слово, как скороговорку. Это называется на немецком Mitbindung, а во французском лиазон, соединение слов. У тебя должно получиться вроде «венигенэринерунен», «г» опускается, — она заметила улыбку на губах Ярослава. — Нет, ну ты может конечно, пользоваться зубодробилкой и дальше, но правильнее будет, если ты соединишь слова. Выиграешь секунды в песне. И это проще. Ярослав попробовал. Екатерина Викторовна оказалась права. Тяжелый куплет, который сначала никак не хотел ложиться в ритм оригинальной песни, волшебным образом стал легкопроизносимым даже для неопытного подростка. Окрылённый, он приступил к припеву. — Du bist meine Sonne schau auf mich Ich hab meine Hand zur Faust gemacht Hättest du Feuer geb ihm die Licht Und lach. — С этим соглашусь. Оба припева хороши, посмотри, что тебе проще спеть. Во втором варианте тоже лиазон - «schau auf» превратится в слегка протяжный «шаууф». — добавила учительница и встала из-за стола. — Теперь тебе останется только выучить. И — удачи на экзамене! Консультация во вторник и, если что-то будет непонятно, напиши вопросы, назначим ещё день на контроль. Согласен? — Согласен. — Ярослав кивнул и вышел из кабинета. * Lieder — песни (нем.) * Weiter. Zweiter Teil? — Дальше. Вторая часть? (нем.) * Ich kann mich sicher daran erinnern. — Я это точно помню. (нем.) * Mir stört was. — Мне мешает (нем.)