Интернат

      Последняя неделя перед экзаменами. Домашние задания выполнялись только те, которые были важны для экзаменов, как профильных, так и обязательных. Ярослав в буквальном смысле переехал в большую комнату со всеми своими учебниками, распечатками и цветными ручками, которые ему подарил Александр по случаю возвращения цветного зрения. Ничего не мешало готовиться к итоговым выпускным. **** Они гуляли по центру города в начале мая, когда Александр вспомнил, что у него закончилась красная паста в ручках, которыми он проставлял оценки. Увидя на проспекте «Дом Книги» он, недолго думая, зашёл туда, утягивая за собой Ярослава. Характерный книжный запах сотен, нет, тысяч книг опьянил мальчика. Это был первый книжный магазин в городе, который пару месяцев назад перешёл на систему самообслуживания клиентов. Продавцы-консультанты в симпатичной сиренево-чёрной униформе не мельтешили перед глазами, а находились, как в музее, в доступности по требованию. Книги были выставлены в залах тематически, и учебники по немецкому языку соседствовали со словарями и таблицами, которые можно было взять в руки и посмотреть перед покупкой. Ярослав впервые видел такую роскошь как невозбранность прикосновения к корешкам книг. Никто не шикал на него, когда он брал в руки очередной том и бережно возвращал тот на место. Александр наблюдал за ним с расстояния, улыбаясь тому, какой Ярик, в принципе, ещё ребёнок. Радуется таким мелочам. — Ярик, я в соседний отдел, где канцелярия, — прошептал Александр, поравнявшись в очередной раз с парнем. Реакции не последовало. Себе он выцепил очередной комикс, и уже прятал журнал от глаз мальчишки, стараясь устроить тому сюрприз. — Иначе мы до закрытия отсюда не выползем. Ярослав будто бы не услышал Александра. Он растворился в книжном мирке. Александр хмыкнул. Почаще надо устраивать Ярику выходы в свет. Эдак, совсем одичает, без общества-то. Пофлиртовав с девушкой-администратором и получив доступ в святая святых, кабинету с телефоном, он набрал номер пейджинговой станции и продиктовал сообщение. Не успел Александр вернуться в книжный зал, как на него налетел Ярослав, сжимая в руках чёрную коробочку. — Я боялся, ты уже ушёл! Я так долго был в том зале, да? — виноватым взглядом смотрел он на Сашу, видя, что старший совсем на того не сердится. — Уж лучше я буду искать тебя среди книг, чем по клубам и пивнушкам, мелкий — усмехнулся Саша, увлекая того в канцелярский отдел. — Смотри, какой тут рай. Ярослав неспешно пошёл по рядам с блокнотами, тетрадями и альбомами. Тетрадки, ежедневники, может быть, когда-нибудь он поступит в институт и сможет купить себе тетрадки, какие захочет, а не те, которые выделял интернат, шестнадцать тонких тетрадок в клеточку и четыре в линеечку, самые простые, однотонные зелёные, с таблицей умножения на задней корочке. Ярослав был уверен, что они были серые и только недавно узнал, что обложка тетрадей была противно-зелёного оттенка. Он свернул направо, где под стеклом лежали цветные карандаши. От обилия цветов деревянных карандашей, выложенных на толстом железном подносе, у Ярослава зарябило в глазах. Он склонился над витриной и попробовал было посчитать, сколько же цветов и оттенков было представлено в этом веере красок. Сбившись два раза, он оставил эту затею, обернувшись, в поисках Саши. К нему подошла продавец. — Молодой человек, Вам помочь? — А сколько тут цветов? — он ткнул пальцем в стекло, аккурат над железной коробкой с карандашами. Продавец усмехнулась. — Сто двадцать. Это набор акварельных карандашей. Ярослав уставился на продавца. — Это как? — недоверчиво спросил он женщину. — При соприкосновении с водой карандаш становится влажным, будто бы краской акварельной провели. К нам недавно завезли. — Продавец зашла за витрину и двумя руками вытащила коробку. Было видно, что она и правда весит прилично. Поставив жестяной бокс аккуратно на стекло, продавец жестом сдвинула крышку и перед Ярославом открылись скрытые два яруса с карандашами. Свежий деревянный запах от открывшихся отделений с новыми карандашами вырвался наружу и ударил в нос парню. От такого великолепия и разнообразия цветов у Ярослава пропал голос и он стал крутить головой, ища Александра. «Он должен это увидеть» Александр подошел к парню. — Ничего себе, какое богатство ты себе присмотрел. — усмехнулся мужчина, беря черно-белый буклет с железной крышки. Ярослав, забывшись, несмело провёл пальцем по бортику жестяной коробки. Холодная коробка контрастировала с тёплыми рифлеными карандашами. Он узнал цвет, который Дмитрий назвал «маджента» темно-розовый, затем увидел цвет, в который был окрашен подаренный им пуловер Саши и, показав на этот оттенок, спросил: — Как называется этот оттенок? Продавец улыбнулась. — Я не художник, я не знаю. — она перевела взгляд на мужчину, стоящего рядом. Александр был одет в куртку, из воротника которого выглядывал свитер похожего оттенка. — У мужчины за Вами, молодой человек, зелёный свитер именно того оттенка, который Вы хотите знать. Спросите у него. Ярослав обернулся. Александр стоял рядом и улыбался. — Зелёный папоротник. В коробке с карандашами буклет, там все цвета перечислены. На немецком, правда. Карандаши пронумерованы. Это «Фабер-Кастелл», карандаши, которыми рисовать можно, как красками. Для художественных школ. — Стоит этот набор, наверное, немерено, — пробормотал Ярослав, аккуратно возвращая карандаш на место. Продавец собрала уровни с карандашами в коробку и вернула жестянку обратно в стеклянную витрину. — Две тысячи рублей, — равнодушно бросила она. У Ярослава перехватило дыхание и он отстранился от витрины, врезавшись спиной в стоящего за ним Александра. «Целое состояние» — Хорошо, что мы не художники, да, Ярослав? — усмехнулся Александр. — Иначе моей зарплаты не хватит даже на один ярус этого цветного безобразия. Дайте мне, пожалуйста, красный гелевый стержень, — обратился он к продавщице. — Чтобы двойки и пятёрки в оставшиеся недели было чем ставить. Продавец пошуршала в коробке со стержнями. — Красных, к сожалению, давно не завозят. Спросом не пользуются. Только полноценные ручки есть. — Давайте ручку тогда, не страшно. Подождите, а ещё ... — он посмотрел на вторую половину стеклянной витрины. Стройными оранжевыми рядами там лежали капиллярные ручки. — Покажите мне вот этот набор маркеров «Шта’било»? — он указал на набор ручек. — «Стаби’ло» — исправила его продавец и вытащила на прилавок требуемое. — Они есть поштучно, если человеку не нужны все цвета. Александр хмыкнул. Учительская манера исправлять не распространялась на людей старшего поколения. Откуда продавцам знать произношения иностранных слов. — Ярик, хочешь себе цветные ручки? — он подозвал Ярослава и, стоя у прилавка лицом к продавцу, незаметно переплёл свои пальцы с пальцами парня. Тот поднял глаза на Сашу и перевёл взгляд на продавца. — Хочу. Голубую и темно-зелёную. Продавец ухмыльнулась и повернулась к шкафу, из которого вытащила огромное ведерко с капиллярными ручками. Ощерившийся ежик из ручек невероятного количества цветов приземлился перед глазами покупателей. — Ничего себе, — вымолвил Ярослав. — Выбирай, какие хочешь, — улыбнулся Саша. Свободной рукой Ярослав вытащил несколько ручек и несмело посмотрел на Сашу. «Можно?» — Это всё, что ты хочешь? — Саша не верил глазам. Он был готов к тому, что Ярослав, обретший способность воспринимать цвета, заберёт чуть ли не половину «ёжика», и приготовился было останавливать подростка в его желаниях, но перед ним лежали всего три ручки: голубая, оранжевая и болотно-зелёная. Ярослав добавил ещё две. Темно-фуксиевую «маженту» и фиолетово-баклажановый. — Вот теперь всё. — Ярослав улыбнулся, смотря на Сашу. — Спасибо. Александр расплатился за покупку и они вышли из магазина. Дойдя до дома он, отдавая ручки младшему, не выдержав, спросил: — Почему ты взял эти цвета? Ты же мог выбрать любые, почему именно такой набор? Ярослав сел на диван, увлекая за собой Александра. — Смотри. — он взял ручки в одну руку, вытаскивая их поштучно и демонстрируя Александру. — Оранжевая очень яркая, как солнышко, голубая похожа на мои глаза, я в зеркале увидел, что у меня глаза не серые, а голубые. Эта — он резко дёрнул ручку цвета фуксии за колпачок так, что ручка раскрылась. Ярослав вернул колпачок на место и продолжил. — Это мне Дмитрий Юрьевич сказал, что есть такой цвет, «Маджента», поэтому мне захотелось, чтобы у меня была своя «маджента». Фиолетовый сам по себе красивый, необычный цвет. И не красный, и не розовый, и не синий. А это — он держал в руках последнюю ручку. — Она мне напоминает твои глаза. У тебя же такие, зелено-болотистые глаза. — Ярослав посмотрел на Сашу. Тот притянул парня к себе, падая вместе с ним на диван. — Глаза цвета зелёного папоротника, — смеясь и не отрывая губы от губ, прошептал Александр. *** В среду Александра вызвала к себе в кабинет директриса. — Александр, скажи мне, ты в своих выпускниках уверен? — начала она с ходу. — В каком смысле? — не понял учитель. — Грядёт реформа образования, с этого года вводят единый государственный экзамен. Слышал что-то про это? — Людмила Владимировна села за стол и взяла в руки карандаш. — Да, уже несколько месяцев учителя обсуждают. Говорят, что уровень образования сразу упадёт. Но у нас — Александр улыбнулся, — падать некуда. Только Газаева на «отлично» идёт и Баярунас, хорошист, следом. Остальные еле-еле с троек на четверки переползли. — Нас пока бог миловал, сдаём по старинке, в эксперименте не участвуем. — продолжила директор. — Интернаты и специальные учебные заведения пока не будут сдавать экзамены по новым правилам на обязательной основе. Министерству сейчас не до нас, они там сами как на пороховой бочке. Она замолчала, подъехала на офисном модном кресле к сейфу и вытащила конверт. Посмотрела на Казьмина, который следил за ее движениями, не произнося ни слова. — Это выпускные контрольные. Девять работ. В каждом по два варианта. Не спрашивай, откуда они у меня за несколько дней до экзамена появились, надо детей вытаскивать, чтобы на следующий год не остались, там совсем не сдадут. Александр уставился на конверт. — И какова вероятность, что нам достанется что-то, что мы уже прорешали? — Александр Сергеевич, я не думала, что скажу это вслух, но — ты тупой? Тут все варианты. У тебя два дня, чтобы вдолбить своим пятнадцати ученикам ответы на них. Решений тут нет, решать тебе. Если справишься — я вскрываю конверт. Если считаешь, что не справятся, мы расходимся и забываем про этот разговор. На экзамене в восемь утра конверт вскрывается и вытаскивается рандомный вариант. Казьмин медлил. — Людмила, ты сейчас серьезно предлагаешь пойти на преступление обоим? — Я предлагаю тебе помощь, — жестким голосом ответила директор. — Потому что ты первый раз ведёшь выпускной класс, плюс мы, учителя, никто не хотим, чтобы дети остались ещё на второй год из-за экзамена. Кто знает, какая новая система эта, единый государственный экзамен. Так что, берёшься? — Она держала конверт на весь, протянув его Александру. Александр взял желтый конверт. Убрал его в портфель, и произнёс, вставая из-за стола: — Людмила, ты сейчас хочешь вытащить класс. Представь, что будет, если они все напишут на «отлично». — Саша, этого даже по теории вероятности не получится. Где-то кто-то да ошибётся, — усмехнулась директор. — Но так у тебя хотя бы будет уверенность, что твой класс сдаст экзамен. Математика сложнее всего. Дверь за Казьминым тихо закрылась. *** Звонок в дверь отвлёк Александра от мытья посуды. Схватив полотенце и вытирая наспех руки, он пошёл открывать дверь. За дверью стояла Лена. — Можно? — она смотрела на него в упор. — Привет. А Ярослава нет, он на консультации ещё по немецкому, — замешкался Александр, — И будет позже. — Я к вам, Александр Сергеевич. Мне поговорить с вами надо. — Заходи. Чай-кофе? Не в коридоре же стоять, — радушно предложил удивлённый Александр. — Нет, спасибо, я быстро...наверное. Она, не разуваясь, прошла в кухню, села на табуретку и, не поднимая головы, начала: — Александр Сергеевич? — начала она— Вы же мне не всю правду рассказали, да? — В смысле? — Александр стоял у окна, непонимающе глядя на девочку. «Точно догадалась» пронеслось в голове у Александра. — Я тут всё обдумала, всё, что произошло, — тихо сказала девочка. — Вы же не братья, да? — С чего ты взяла? — чуть слышно пробормотал учитель, не отводя от школьницы взгляда. — Вы когда сидели на стуле, и Ярка на Ваши колени сел, подобная картинка уже была у меня перед глазами. — она подняла на Александра глаза и улыбнулась. — На День Святого Валентина, когда я зашла в класс, Ярка стоял спиной к двери, заслоняя второго человека. Это же были Вы? Я ещё Ярке сказала, что уважаю, мол, длинноногую нашел. А получилось, что «длинноногого». Когда я рассказывала про него, в его присутствии, что, мол, надо меньше обжиматься на парте в классе, у вас взгляд был очень.... нежный, в его сторону. В бассейне он, не раздумывая, за Вами прыгнул и пока вытаскивал, в воде ещё незаметно поцеловал. Это было именно с такой нежностью, не как брата. «Убью!» — И... — она запнулась и, встав с табуретки, подошла к Александру, всё ещё стоящему у окна, но не развернулась, как он, спиной к стеклу, а наоборот, смотрела в окно на улицу. — Я вас в городе, в книжном видела. Вы за руки держались, думали, наверное, что никто не видит. — Ты же видела документы, — отмер Александр, скрещивая руки на груди. — Их подделать можно было, ну или купить, я не знаю, как это у вас получилось. — фыркнула Лена. — Ярка когда меня провожал, отмазаться попытался, типа он сам придумал, чтобы шоковой терапией меня удивить и чтобы я поверила в то, что вы братья, но... Отчество не сходится. Он Игоревич. В новом свидетельстве о рождении у него «Сергеевич», но я помню, что на тетрадках в прошлом году он старательно выводил «Баярунаса Ярослава Игоревича». — Ты меня шантажировать пришла? — тихо спросил Александр, искоса посмотрев на девушку. — Нет. Точнее да. Точнее... — она запнулась и развернулась спиной к окну. — Помогите нам с математикой. — она взглянула на учителя. — У нас класс не вытянет. Я-то может ещё напишу неплохо, ну Ярку вы, как своего любимчика вытянете. Но те же Кирилл и Серёга, или Сашка, им что, на второй год оставаться? Александр молчал. В то, что правда выплывет рано или поздно, он догадывался, но чтобы это сделала школьница, одноклассница и его ученица, верить не хотелось. — Ярка, наверное, счастлив с Вами, раз это длится уже долго, и он не жалуется, — между тем продолжала девушка. — И может, правда, перестанет в самоубийцу играться. Может быть, он себя не принимал, поэтому и каждый год такое было. — Нет, Лен, — Саша мотнул головой. — Каждый год он себя из-за другой причины калечил. В этом году он в сопли напился просто. — Кто? Баярунас? В сопли? Он же не пьёт почти никогда! — от удивления девушка открыла рот. — Пьёт. По крайней мере, напился просто в непотребное состояние. У него годовщина смерти матери в этот день была. Только я тебе ничего не говорил. — Александр встал, прошел в комнату и вернулся с конвертом. — Тут все варианты контрольных. Я физически не успею прорешать всё. Если ты согласна мне помочь, то давай, будем решать вместе. — Откуда они у вас? — изумилась девушка. — И Вы молчали? — Три часа назад получил от Людмилы Владимировны. Завтра думал на консультации с классом решать начать, но раз ты тут, может, поможешь? Лена посмотрела на Александра: — То есть Вы бы так и так нам помогли? Даже без моей просьбы? Александр усмехнулся: — Ты ведь так и так не растрепала бы никому? Ярослав тебе слишком дорог, поэтому ты сначала пришла ко мне, а не к директору. Документы, кстати, она помогла сделать. Она понимает, что таким как я, как он в России непросто. Чтобы избежать ненужных разговоров, сделали так, что якобы мы братья, живущие вместе. Лена кивнула, смотря в пол. — Александр Сергеевич, можно я задам последний вопрос, и больше не вернусь к этой теме? — Ну, попробуй, — Александр улыбался, раскрывая конверт. — Вы его правда любите? Это не игра? — Нет, Газаева, это не игра. Я полагаю, Ярослава ты тоже захочешь спросить об этом, и, — он снял тёмное кольцо с пальца и протянул его школьнице. — Посмотри сама. Внутри. Она взяла в руку увесистое украшение. Гравировка «Für immer. Dein Junge» шла по окружности кольца. — Это...его подарок? — тихо спросила Лена, отдавая кольцо назад. Александр кивнул. — На День Святого Валентина. До того, как я увидел ваш перформанс с танцем. — А почему у него нет? — резонно спросила Лена. — У него... — Александр задумался. — Хороший вопрос, Газаева. Я не подумал. Я подарил ему пейджер, но насчёт кольца я обещаю подумать. С размером бы угадать. — Невелика проблема, — фыркнула девушка, снимая с нательной цепочки серебряное колечко. — Он его мерил, я видела, что на палец указательный идеально налез. Значит на размер меньше и налезет на безымянный. Берите. — она протянула Александру кольцо. — Берите-берите. Потом вернёте. Это бабушкино. На память после её смерти мне осталось. — она замолчала, сглотнув. — Поэтому пожалуйста, верните потом. Александр смотрел на девушку, пытаясь понять, она так спокойно рассуждает о теме, вскрывшейся не далее получаса. Воистину, современные подростки очень раскрепощённые. Лена, не дождавшись, положила колечко на столешницу. — Пошли в комнату, — Александр включил чайник и приготовил две чашки с какао. — Решать будем, за пару-тройку часов управимся, чтобы всё было сделано до завтра. Лена кивнула и скрылась в комнате. Вздохнув, Александр взял со стола кольцо, положив то в кошелёк.