Ликорис - паучья лилия

— Пять, четыре, три, два… — Я согласна. — Правильный выбор, — не улыбнулся, а скорее оскалился Орочимару. — “Это что, сейчас говорила я? Я согласилась? Я же так хотела поступать правильно, не хотела пятнать свою репутацию”, — мигом пронеслось в моей голове,- можно? У меня есть просьба. “Змей” выгнул бровь в удивлении от неожиданной смелости девушки. — Пожалуйста, выпустите со мной Йоши, он ведь еще ребенок. Я…я… никуда от Вас не сбегу, —пока я это говорила до меня начало наконец доходить, что при всем моем большом желании без посторонней помощи отсюда обычной девушке с пятилетним ребенком не сбежать. Все, о чем я до этого думала, это лишь юношеский максимализм, реальность же значительно отличается от наших мыслей. Мы как бы проживаем две жизни: одна - реальная, другая - вымышленная, та, которую мы сами нафантазировали в своих мыслях. — Нет, этот ребенок останется здесь, в противном случае, наша сделка недействительна. Но я разрешу тебе с ним изредка видеться. Других вариантов нет. Я сникла, было такое ощущение, будто я предаю малыша, ведь тогда он останется совершенно один, но, что я смогу сделать для него и себя, если останусь в камере? Да…ничего. ***       Прошло пять дней после того, как меня вывели из того подвала, и сейчас в моем распоряжении была отдельная комната. Конечно, условия были спартанскими, в ней даже окон не было, но после того, как проведешь столько времени в сырой камере, радуешься и этому: у стенки стояла односпальная кровать с жестким матрацем, а рядом с ней - прикроватная тумбочка. В принципе, больше мне ничего и не нужно было. Каждый день Кабуто меня водил в ту лабораторию, осматривал мое тело на наличие аллергических реакций и после этого делал внутривенные инъекции. Честно говоря, не знаю, что этим хотел добиться Орочимару и зачем ему на самом деле эта сделка, ведь я не чувствую в себе никаких изменений, лишь иногда легкое недомогание, но стоит мне выспаться, то как будто ничего и не было.       Ела я теперь в общей столовой вместе с Кабуто, “Змеем” и этим…как его… Саске. И чем я заслужила такую честь? Хотя, возможно, это делается все лишь для того, чтобы держать меня все время на виду. Сейчас моей единственной надеждой выбраться был этот семнадцатилетний парень, который сидел напротив меня и медленно ел рис. Я надеялась, что в столь юном возрасте его сердце еще не успело зачерстветь настолько, чтобы не помочь простой девушке выбраться из лап “Змея”. За все то время, что я нахожусь здесь, я успела отметить для себя, что этот Саске на особом положении у Орочимару, и ему многое может сойти с рук. В том числе и мой побег…ну, я, по крайней мере, на это надеюсь. — Почему ты на меня так смотришь?— Безэмоциональным ровным голосом спросил Саске. За всем потоком своих мыслей я и не заметила, как стала неотрывно наблюдать за ним, пытаясь проанализировать его, понять, что он за человек. Наступила гробовая тишина. Я как будто проглотила язык, не могла сказать и слова. А что мне ему вообще говорить? — Я не люблю повторять дважды, — продолжил он. — Прости, — вырвалось у меня, и взгляд рефлекторно опустился вниз из-за чувства неловкости, — такого больше не повторится. Послышался скрип отодвигаемого стула, и я увидела, как Саске встал и направился к выходу из столовой. — "Пожалуйста, помоги…", — эта мысль, как навязчивая идея, все крутилась у меня в голове, но для начала надо понять, можно ли ему доверять, и станет ли он вообще слушать какую-то девчонку и портить из-за этого отношения с Орочимару, " — как глупо, конечно, он не пойдет на это…"       Спустя минут 10 я спустилась в подвал, в тот, в котором меня держали неопределенно длительное время, чтобы увидеться с Йоши, так как я получила разрешение от "Змея", и сейчас у меня было немного еды для малыша. Уже была видна его камера, как послышались странные звуки, как будто он был не один, но подойдя ближе, я никого не обнаружила, кроме удивленного ребенка, который неотрывно смотрел на меня во все глаза. Да, я ведь, получается, оставила его одного. Было заметно, что его взгляд поменялся, он стал каким-то пустым, но когда малыш уже четко осознал, кто пришел, его глаза радостно заблестели. Он был похож на маленького щеночка, который наконец-таки дождался своего хозяина. Казалось, вот-вот, и он завиляет хвостиком. — Юи, Юи, — и он протянул свои маленькие худенькие ручки ко мне.       Было тяжело на него смотреть, все нутро, казалось, замирало при виде этого ребенка. Я открыла дверь ключом, сразу же подошла к Йоши и стала его обнимать. Он же крепко-накрепко вцепился в мою кофту, боясь, что я снова его оставлю, — "я не брошу тебя никогда, обещаю. Мы обязательно выберемся отсюда". — Не знаю, сколько времени мы находились в камере, но через какое-то время послышались шаги в коридоре, которые явно направлялись в нашу сторону. — Ты долго, возвращайся к себе в комнату. — Я повернулась в сторону источника звука и увидела Саске, который стоял в проходе. Если смотреть объективно, то он довольно-таки привлекательной наружности: иссиня-черные волосы, правильные черты лица, крепкое тело, которое было видно из-под распахнутой белой рубашки. Я умоляюще на него посмотрела, как бы прося еще времени, но он был непреклонен, — я не собираюсь с тобой возиться, пошли.       Я шла за ним по коридору, не решаясь смотреть ему в спину, поэтому мой взгляд был устремлен себе под ноги, — помоги нам, — тихо вырвалось у меня. — Что? — Переспросил парень, повернувшись ко мне. — "Неужели я это все-таки сказала вслух?" — Отступать было уже поздно, поэтому я повторила, — помоги нам выбраться отсюда, ты ведь не такой, как они, — последняя фраза по интонации мало походила на утверждение, скорее я хотела внушить это себе, — мы ведь даже не шиноби и не представляем никакой угрозы. — Вы для чего-то нужны Орочимару — значит какой-то толк от вас для него есть, я не собираюсь вмешиваться, мне это неинтересно. — "Что? Не интересно? Ах ты гад то такой! И чего это я с ним так церемонюсь? Он ведь, по-видимому, мой ровесник, а я тут должна стелиться перед ним, слова подбирать, как перед хозяином'', — на данный момент в силу своей вспыльчивости, а также того факта, что он не намного старше меня, я не выдержала: — Но мы же люди и хотим просто спокойно жить! Разве это воспрещается? — Начала я повышать голос, речь стала быстрее из-за нервозности, но я не желала останавливаться, а зря. — Ты же сам видел мальчика, видел в каком он состоянии! Неужели…неужели тебе его совсем не жалко? — Голос начинал дрожать от переизбытка чувств, казалось, что все, что я сдерживала долгое время, я выплесну сейчас на парня, — он ведь… он ведь совершенно не заслужил такой участи, — слезы одна за другой начали стекать по раскрасневшимся щекам.       Слишком много свалилось на меня за это время, терпеть сложившуюся ситуацию я не могла больше, и только загоревшиеся красным глаза Саске подействовали на меня отрезвляюще, сильно напугав. Видно, женские истерики ему не приходилось терпеть, и сейчас он жаждал меня придушить, если только это наконец-таки принесет долгожданную тишину. — А ты что, думаешь, что все всегда будет честно и справедливо? — Усмехнулся он, — тогда ты очень глупа и долго не протянешь в этом мире. — Но это ваш мир, мы к нему не имеем никакого отношения. Зачем нас в это втягивать? — Хотя я прекрасно понимала, что мой вопрос не требует ответа, здесь и так все ясно, но было очень больно и обидно за слабость, за то, что от меня ничего не зависит, за то, что было так много убито невинных людей вследствие неудавшихся экспериментов Орочимару. И этот назойливый вопрос, который преследует каждого, кто попал в подобную ситуацию: за что это мне? Почему именно я? — Если ты не являешься шиноби, это не значит, что ты оградила себя от всех. В мире постоянно ведутся войны, и тогда будут страдать все: и старики , и молодые, женщины и дети, ниндзя и мирные жители, — он все это говорил, казалось бы ровным, негромким голосом, но глаза его сверкали злостью. — "Похоже, я его разозлила или же это больная тема?" — Пошли. Мы задержались, — резко сказал Саске. Он просто развернулся и зашагал в сторону выхода из подвала. Ну, а я молча последовала за ним, поняв, что от него я ничего толком не добьюсь. И теперь стоит надеяться хотя бы на то, что он не расскажет все Орочимару. Эти мысли стали всерьез меня напрягать. Брови нахмурились, лицо приобрело напряженный вид, показывая, что в голове идет активная мозговая деятельность.       Шаги впереди меня прекратились, но , будучи погруженной в свои мысли, я только в последний момент заметила, что мой проводник почему-то остановился, как будто что-то обдумывая. — Я не скажу Орочимару о нашем разговоре. Но пока помочь с побегом я тебе не могу, — сказал Саске и возобновил путь. — "Что? — Я даже впала в ступор, — он сейчас , действительно, сказал, что не выдаст меня? И неужели он хотя бы рассматривает мысль о том, чтобы помочь мне?"       После того, как мы выбрались из того злополучного места, я направилась к Кабуто. Его комната находилась на одном конце коридора, моя- на другом, напротив были покои Саске. А направлялась я туда с целью упросить его навещать Йоши каждый день. Это надо было сделать значительно раньше, но я …я просто не решалась что-то сделать…мне тяжело себе в этом признаваться, но, похоже, что из-за того, что я теперь дальше от малыша , я не чувствую такого сильного груза на сердце. Как будто дышать немного стало легче. Мне просто хотелось убежать от проблем, от ответственности за ребенка…ведь что я могу? Мне самой 16, способности шиноби у меня не имеются, так что толку от меня не больше, чем от Йоши, в плане побега я имею в виду. Но сегодня, увидев малыша, такого маленького, худенького, с такими еще по- детски наивными и доверчивыми глазами, моя совесть просто разбушевалась, выгрызая меня изнутри. И вот решительный стук в дверь. — Входи. — Послышалось по другую сторону.       И вот я захожу в его комнату и делаю вывод, что не у одной меня спартанские условия. Его комната также не была особо обустроена, как будто хозяин комнаты особо здесь и не живет. — "Постоянно переезжают?" — Подумалось мне. — Что ты хотела, Юи- чан? — И фальшивая улыбка коснулась его губ. — "Зачем же так притворствовать, я ведь не какое-то высокопоставленное лицо. Какой в этом смысл? Ненавижу, когда так делают". — Я… я хотела попросить чаще видеться с Йоши, пожалуйста, я все буду делать, что скажите, только позвольте мне проведывать его каждый день. — Ну хорошо, будешь помогать мне в лаборатории, а также убираться там. Не думаю, что Орочимару- сама будет сильно возражать. — Спасибо, — я поклонилась и вышла из комнаты.       Теперь я каждый день ходила в подвал: утром после лаборатории и в 16:00 - до вечерней уборки. Периодически я слышала будто мальчик с кем-то разговаривал, но как только я подходила к камере никого не было, а он поворачивался ко мне, начинал улыбаться и протягивать ручки для объятий. Так продолжалось дня три, после чего я стала замечать, что Йоши становится хуже. Он стал каким-то вялым, бледнее обычного и под глазами залегли темные круги. И вот в очередной раз я пришла к нему, принесла еды , Йоши протянул ручки ко мне, желая, чтоб я его обняла и погладила по голове. — Юиии, — протянул малыш, смотря неотрывно мне прямо в глаза. — Да, — я взглянула на него в ответ. Мы часто так делали: играли в гляделки, кто дольше сможет смотреть в глаза, не моргая. Но сейчас что-то было не так. — А почему ты не играешь с моей мамой? — Что? — Такого вопроса я точно не ожидала, — ну…как бы тебе сказать, — я начала теребить край кофты, нервничая, — мама ведь не здесь, мама сейчас далеко. — Да нет же, — начал смеяться малыш, — она ведь с нами всегда была и сейчас здесь. — "Мне кажется, что у меня сейчас глаза на лоб полезут". — Подожди, подожди. Как это "сейчас здесь"? — Ты что не хочешь с ней играть? Она ведь может обидеться на тебя , — уперев руки в бока, ответил малыш. И тут я почувствовала, как мороз пробежался по моей коже , — ''какая мама? Мы ведь здесь одни. Что происходит?" — Ну вот же , — начал тыкать в сторону дальнего темного угла Йоши, — ты что не видишь ее? Она ведь смотрит прямо на тебя.       И тут мне неимоверно сильно захотелось поскорее удрать отсюда, даже не убежать, а именно удрать, как последнему трусу, потому что никого здесь кроме нас двоих нет, и тут меня сковал страх. Страх за психическое состояние ребенка. Ведь сырой темный подвал из любого взрослого может сделать невменяемого, это лишь вопрос времени. А тут ребенок. Естественно, что его психика нестабильна, вдобавок он потерял самого близкого для него человека. — Послушай, мы тут одни. Мама сейчас далеко, она не может к тебе вернуться, — я легонько приобняла Йоши за плечи. — Но как же? Я же… я же… — по маленькому личику начали стекать горькие слезы, — я же ее видел. МАМАААААА, — разревелся малыш.       Спустя час… — ''Надо что-то делать, надо что-то делать, нельзя это так оставлять, — размышляла я, меряя шагами свою комнату, как заводная. В каждом шаге чувствовалась нарастающая нервозность, — ему становится все хуже и хуже, если я ничего не предприму в ближайшее время, то... — в этом момент я остановилась, отгоняя свои опасения, — надо пойти к Саске, — внезапное озарение посетило меня, — он ведь обещал помочь нам. Выбора то у меня все равно нет, — и вот, приведя все свои мысли в порядок я решительной походкой направилась к двери. Как вдруг послышался стук и последующий голос Кабуто: — Юи, давай выходи, тебя ждет в лаборатории Орочимару. — Я сейчас спущусь, — крикнула я, так и не открыв дверь нежданно появившемуся приспешнику "Змея". — "Странно, что Орочимару могло понадобиться от меня сейчас? — Я посмотрела на настенные часы, которые показывали полчетвертого дня, — ведь все уколы он делает строго в шесть вечера''.       Путь до моего места назначения не занял много времени, и вот я уже стою на пороге этой лаборатории, которая, по-видимому, была единственным помещением с достаточным освещением. Помещение было достаточно просторным, и , на удивление, я чувствовала себя здесь вполне комфортно, несмотря на наличие большого разнообразия баночек, склянок заполненных формалином с различными человеческими органами. Все это совершенно не пугало меня, но было одно НО – "Змей". Одно его присутствие превращало любое, даже самое безобидное место во вражескую территорию, что уж говорить про лабораторию, в которой при таком обилии биоматериала можно было сделать со мной все, что угодно. От него исходило какое-то такое неприятное, жуткое ощущение, как будто сама смерть тихо подкрадывается к тебе. И каждый раз, когда мне приходилось приходить сюда на "процедуры'', я боялась, что на этот раз все закончится для меня навсегда. — Юи, ты пришла, — прошипел мой мучитель. —"Как будто у меня был выбор. Так будь паинькой, будь паинькой", — давала я себе установку. — Да, Орочимару- сама. — Садись, — он указал на кушетку, которая стояла у противоположной от двери стенки, а сам же продолжил перебирать какие-то пробирки. Затем, видимо, найдя то, что искал, взял шприц и набрал из этой пробирки неизвестную мне, прозрачно-красноватую жидкость. Я же покорно направилась к кушетке и ждала своей участи ибо понимала, что в моем положении нельзя не то, что возникать, пикать и то не рекомендуется. Но все же хоть и совсем тихо, но у меня вырвалось: — Господи, помоги. — Послышался смешок совсем близко от меня. — Неужели ты думаешь, что он существует?       Сначала я думала промолчать, ну мало ли, что у этого "Змея" на уме. Но, с другой стороны, такое пренебрежение к его значительной персоне могло его разозлить, а там уже кто знает, что может произойти. — Наверное, существует, — все же я решилась вставить свое слово. — Забавно, забавно, — ответил Орочимару, при этом его глаза как-то хищно сузились, — и что же тогда твой Бог тебе не помогает? Почему ты сейчас здесь? Почему ведутся войны, и страдают невиновные? В чем смысл жизни преждевременно ушедших в мир иной? — "С чего это вдруг он стал со мной таким разговорчивым?" — Но вслух я сказала совсем другое, — я просто думаю, что есть какие-то высшие силы, о которых нам ничего неизвестно, а смысл жизни… — "так, меня может понести на философствования, так что пора притормозить, тем более, что это не тот человек, которому стоит что-либо рассказывать". — Смысла в этой жизни нет, Юи, — он довольно усмехнулся, будто поймал зверька в свою ловушку, — смысл лишь в том, чтобы найти чем заняться. —"Господи, что за бред он несет. Как это нет смысла?" — Слабые погибают, выживают только сильнейшие. Вот главная аксиома жизни. Такие как ты, Юииии, — он так неприятно протянул мое имя, — умирают в первую очередь, — его губы изогнулись в ядовитой усмешке, а глаза страшно сверкнули, казалось, что даже его змеиный зрачок стал еще уже , и от этого чувство опасности только нарастало. — Скажи мне, ты хочешь жить? — Да, — тихо ответила я , опустив взгляд в пол, — "конечно, ну а кто не хочет? Кто не хочет нормальной спокойной человеческой жизни? Влюбиться, завести семью и провести остаток жизни с человеком, с которым будет не страшно встретить свой конец". — Выживают только сильнейшие, помнишь? На что ты готова пойти, чтобы заслужить эту жизнь? — "На что я готова пойти… Я не понимаю, что он имеет в виду и что он хочет от меня? Я не люблю такие игры, проще напрямую спросить". — К чему Вы клоните? — У меня непроизвольно выгнулась левая бровь. — Сотрудничество. Я дам тебе силу, и у тебя будет шанс выжить в этом жестоком мире, — он отвернулся от меня и зашагал по направлению к столу с медицинскими инструментами, будто решив что-то для себя. — Зачем это Вам? — "Да уж, прямолинейности мне не занимать''. — Скоро, совсем скоро ты все поймешь, — прошипел "Змей". — Это похоже на сделку с дьяволом, — пробубнила я себе под нос. — Может и так… Но разве не ты так рьяно хотела защитить мальчишку? А как ты думаешь ему помочь, будучи такой слабой?       Да, с такими доводами я не могла поспорить. Я ведь теперь в ответственности за него, хоть и сама возложила на себя эту задачу. Я чувствую, что это все плохо для меня кончится, но разве есть иной выбор? Разве мне кто-нибудь кроме меня поможет? Кто-то придет в серебряных доспехах спасти меня? Бред, бред , бред. Пора взрослеть и снять розовые очки. Нужно полагаться только на себя. В принципе-то , что мне терять? Да все это может плохо кончиться, но если я не соглашусь, все может кончиться намного раньше и с летальным исходом. — Я согласна, делайте, что хотите, — в этот момент все тело напряглось, сковалось , и я зажмурила глаза ожидая худшего, но Орочимару лишь сделал еще одну инъекцию, но как я успела заметить, содержимое шприца в этот раз было иным, темно-фиолетового цвета. Обычно, когда он делал уколы, чувствовался лишь прокол иглы, но в этот раз, сразу после того, как содержимое шприца попало в вену, я почувствовала какое-то жжение в месте инъекции. Такое ощущение, что это аллергическая реакция.       На следующий день, когда я проснулась ,то первым делом я достала из под одеяла руку и стала пристально ее рассматривать. А посмотреть было на что: вся кисть и предплечье покраснели и опухли, я стала ощущать какую-то пульсацию в районе ладони. Глаза расширились в удивлении, а здоровая рука в тот же момент машинально потянулась к опухшей кисти, как бы проверяя на ощупь и так очевидную вещь: аллергия, черт ее дери. — Как же чешется, надо идти к Орочимару, так дело не пойдет, — как всегда вслух думала я.       Я шла по длинному коридору, освещенному лишь пламенем факелов, которые висели на каменных стенах, поворот, еще один поворот, и вот я стою напротив кабинета “Змея”. Заношу руку, чтобы постучать в дверь, как меня опережает голос за спиной: — Проходи. — «Господи, так и инфаркт можно получить», — от страха я аж подпрыгнула, схватившись за сердце. На что Орочимару лишь довольно ухмыльнулся. Похоже, кайфует мужик от того, что одним своим появлением может заставить человека испытывать такие эмоции, — «ну прям энергетический вампир».       Его кабинет был достаточно просторным, без каких-то намеков на то, что владелец вечерами, видимо, как хобби, разрезает трупы замученных им людей, достает различные органы, и помещает их в раствор для лучшего сохранения. Особый интерес , как я заметила, для него представляли глаза. Я неоднократно заставала его за каким-то специальным оборудованием длительно изучающим их. Не пойму, что в них такого: может, у него плохо со зрением? Странно, очков то он не носит. Сам кабинет был скуден на интерьер: в центре комнаты находились массивный дубовый стол и темно-коричневое кожаное кресло, за которым Орочимару часами просматривал свитки с техниками, а напротив, рядом с дверью, ведущей из коридора, стоял такой же кожаный диван, единственное , чем выделялся его кабинет так это внушительным настенным книжным шкафом, который находился в самой отдаленной части комнаты. — Так что ты хотела? — прошипел «Змей». — Посмотрите, — я протянула ему руку, чтобы он получше рассмотрел степень воспаления, — похоже, у меня аллергия на этот препарат, — он немного удивился, о чем свидетельствовала немного приподнятая правая бровь, но он быстро скрыл и намек на хоть какие-то человеческие эмоции. — Я понимаю, что согласилась со всеми Вашими экспериментами, но можно мне поменять этот препарат на какой-нибудь аналог? — У него нет аналогов, — ровно, совершенно безэмоционально сказал Орочимару. — И что же нам тогда делать? — Нам? Не забывайся, дорогуша, — прошипел “Змей". — Ты не в том положении, чтобы ставить условия. — Орочимару-сама, видимо, уже пора, — послышался за моей спиной голос Кабуто. — «И давно он там стоит?» — Ну что же, Юиии, — как всегда неприятно протянул имя мой мучитель, — будь хорошей девочкой, — и его губы растянулись в ядовитой улыбке, отчего выражение его лица приняло еще более устрашающий вид. Далее я почувствовала, как игла проткнула нежную кожу, после чего сознание медленно , но верно стало ускользать от меня.