Ликорис - паучья лилия

      Прошла неделя с того момента, когда нас с малышом разделили. Единственное, что радовало, хотя, что в такой ситуации может радовать, так это то, что наши камеры были напротив друг друга, так что я могла видеть, чем он занимается, и могла разговаривать с ним. — Эмм…Юи, — позвал меня малыш. — Да, Йоши, — я так рада, что за все это время мне удалось найти с ним общий язык, теперь даже иногда он и сам начинает разговор, хотя поначалу с ни было очень тяжело. После пережитого кошмара малыш замкнулся в себе, и мне было сложно вывести его на разговор. Казалось, мальчик создал в своем подсознании свой собственный, идеальный мир: с любящими родителями где-нибудь в маленькой деревеньке, где бегают и проказничают такие же, как и он, детишки, где самые большие страдания- это разбитая коленка или не купленное мороженое. — Когда мы уже пойдем домой? — Спрашивал малыш, в глазах которого уже не было никакой надежды, взгляд казался пустым. — «И что же я должна ему сказать, а? Думай, Юи, думай. Как я могу ему сказать, что шансы призрачны, это же ребенок? Он еще должен верить в чудеса, в героев, которые всегда придут на первый зов о помощи, а вместо этого он находится в заточении в каком-то подвале уже достаточно долгое время, и неизвестно, чем это закончится и когда». — Но вслух я сказала: Не волнуйся, Йоши, мы обязательно выберемся отсюда, не могу сказать когда, но выберемся, — я постаралась улыбнуться, чтобы приободрить мальчика, но вышло как-то кривовато. — Юи, — снова позвал меня Йоши, — расскажи мне сказку. — Сказку? — Переспросила я, — ну ладно, хотя с фантазией у меня туговато. Когда - то давным- давно в одном маленьком поселении жила была девочка… — Красивая? — перебил меня малыш. — Ну как сказать, обычная, — ответила я, мысленно намечая дальнейший план рассказа. — Но в сказках всегда девочки красивые, — начал было возражать Йоши. — Так, подожди, это моя сказка, и мне здесь решать, какой быть девочке, — продолжаю отвечать с серьезным выражением лица, как будто передо мной стоит непосильная задача, — у нас обычная глуповатая девочка без каких бы то ни было сверхспособностей. — Нууу… так неинтересно. — Йоши, ты будешь слушать или перебивать меня?       На самом деле меня ничуть не раздражали вопросы, я просто пыталась хоть немного поговорить с малышом на одном языке, чтобы быть к нему ближе, и он смог видеть во мне друга, потому что в данный период времени у него нет ни ровесников рядом, ни тем более родителей. И мне казалось, что мне просто необходимо заменить ему всех. Как глупо с моей стороны, ведь это совершенно невозможно. — Юи, так что там в сказке было? — А? Да-да, сказка, — так вот, девочка жила в поселении, в котором простые люди жили с шино…то есть с людьми со сверхспособностями вместе. Так вот, она с нетерпением ждала того дня, когда она сможет пойти в школу, в которой эти способности развивают. Но ей никто не сказал, что не каждому дано туда поступить, для этого ты должен быть особенным. А она была самой обычной…       Flashback: — Эй, Юи, ну ты идешь? — Да иду я, иду, Cаюри, — ответила девочка, деловито собирая свои вещи. На вид ей было лет семь, у нее были длинные, непослушные волнистые волосы цвета темного каштана, которые спадали ей на лицо, но она и не собиралась их убирать, предпочитая ходить лохматой, и большие зеленые, еще по-детски наивные глаза. — «Сегодня, уже сегодня меня зачислят в академию. Я буду самым великим шиноби из ныне существующих, нет даже не так… из когда бы то ни было существовавших», — вот такие амбициозные мысли посещали маленькую девочку по пути в школу.       На данный момент она была полностью погружена в свои грезы о своем будущем, о том, как спасет мир и о том, как никогда не проиграет мальчишкам и все в этом духе, так что она совершенно не замечала ни прекрасную солнечную погоду, которая стояла в этот день, ну и ни столб, в который она вот-вот норовила врезаться, но благо Саюри вовремя дернула Юи в сторону, тем самым спасая от удара. — Нет, ну ты меня совсем не слушаешь, — возмущалась Саюри, — где ты витаешь? Зеленоглазая, широко улыбнувшись, ответила: Я представляю, как мы с тобой, когда вырастем, создадим команду и будем спасать мир, и покажем этим мальчишкам из академии, что девочки могут быть сильнее их. — Господи, Юи, ты опять? Почему тебе так важно быть сильнее мальчишек? Какая вообще разница? — Нет, ну а почему я должна быть хуже них? — От возмущения она вся покраснела, казалось даже, что непослушные волнистые волосы стали дыбом. Да, была задета больная тема, уж кому-кому, а мальчишкам она не хотела проигрывать никогда. — Я вырасту и докажу им всем, что девушки по силе могут быть на равных с парнями, —продолжала Юи.       Некоторое время спустя… — В первый класс академии шиноби зачисляются … Зеленоглазая с замиранием сердца слушала фамилии, боясь прослушать свою, а тем временем мужчина средних лет продолжал:... Такара Мамору, Токагава Саюри и Окинава Цубаки. Сердце пропустило один удар и с бешеной скоростью стало биться, на какой-то момент Юи показалось, что воздух перестал поступать в легкие, и она не может дышать, ладони похолодели. — «А я? А как же я? Я ведь тоже хотела поступить». — В глазах защипало и стали наворачиваться слезы и уже через считанные секунды они градом скатывались по щекам зеленоглазой. — «Но как же так? Ведь Саюри поступила, а я? Вон даже Цубаки смог», — в зеленых глазах отчетливо читалось непонимание и еще теплилась надежда на то, что это еще не весь список, что они просто забыли еще один листок с именами. Но никакого чуда не произошло, и Юи в слезах убежала домой, не дождавшись подруги. — Жалко ее, — внезапно сказал Йоши. — Ой да ерунда какая, — пыталась отмахнуться я, хорошо помня тот день и какие чувства я тогда испытала, — слушать дальше будешь? — Угу, — качнул головой малыш. Только я хотела продолжить, как скрипнула дверь на другом конце коридора, и послышались тихие шаги. — «Нет, только не они, опять», — страх, который сковывает все тело уже был привычен настолько, что я уже даже не замечала, как потели и холодели руки, и как замирало сердце, будто если оно перестанет биться, никто не заметит моего присутствия. Каждый шаг гулом отдавался в голове, хотя в действительности наш "посетитель" приближался довольно тихо. Все когда-нибудь кончается, и путь по коридору не мог длиться вечно, поэтому уже через минуту я услышала звук открывающейся двери. В дверном проеме стоял Орочимару и пристально смотрел на меня. Я думала, что до этого момента я уже испытала самый сильный страх и казалось бы куда уж еще больше бояться. Сейчас, смотря на этого "Змея", я не видела в нем человека: от него исходили какой-то мертвенный холод и огромная сила, его светло-зеленые глаза с вертикальным зрачком недобро блестели, а бледные губы растянулись в ухмылке, не предвещающей ничего хорошего. — Пойдем со мной, — не сказал, а будто прошипел Орочимару, не отводя от меня своих змеиных глаз. Понятное дело, что это была не просьба, а приказ, я ведь заключенная и мне тут слова не давали, так что я на ватных ногах шла к нему, все также смотря на него, как загипнотизированная. — «Нет, нет я не хочу, не хочу умирать…помогите кто-нибудь, пожалуйста», — но вслух крики о помощи так и не вырвались из моего горла, как будто в нем застрял ком, не позволяющий даже пискнуть.       Я очнулась , только когда услышала мольбы Йоши о том, чтобы меня не забирали, но к тому времени мы уже отошли от камер на достаточное расстояние. Мы зашли в какую-то комнату, и яркий свет резанул по глазам, отвыкшим от такого яркого освещения, поэтому на секунду я зажмурила их. Привыкнув, я смогла оглядеться и понять, что это, по-видимому, и есть та комната, в которой и проводятся опыты: на столе были пробирки с неизвестным содержимым, рядом находился шкаф с множеством полок, на которых стояло множество стеклянных банок, заполненных формалином с различными органами. В основном- это были глаза. Почему именно глаза его так интересовали мне было неизвестно, но подойдя поближе к этому шкафу с баночками я обнаружила, что глаза были красными и с непонятными для меня узорами вокруг зрачка.В это время сзади подошел Орочимару, с уже наполненным шприцом, и , схватив меня за руку, сделал мне инъекцию в плечо. Особого сопротивления с моей стороны не было, потому что хоть и не до конца, но я понимала, с кем имею дело, и насколько силы не равны. Я просто была бы назойливым комаром, которого за секунду можно прихлопнуть.       Спустя пару часов… — Кабуто, сходи посмотри, как там девчонка. — Да, Орочимару-сама, — ответ последовал незамедлительно. Пепельноволосый никогда не заставлял ждать своего господина.       На полу в сырой камере лежала девушка лет 16-17, вид ее оставлял желать лучшего: грязная одежда неприятно липла к телу , пот градом стекал со лба, хотя в этом подвале обычно холодно, зеленоглазая чувствовала, как тело ''горело'' и тяжелело, так что она не находила в себе сил подняться, а могла лишь только беспомощно лежать, тихо роняя одну за другой слезы беспомощности и страха, животного страха, что это все и есть ее конец, не будет больше продолжения, ведь она никому не нужна, дыхание сбилось, как будто она не сидела все время в камере, а пробежала целый марафон, и хотелось закричать, закричать так, чтоб все услышали, чтобы кто-то пришел и помог, успокоил, сказал, что все будет хорошо, и все это лишь ужасный сон. — «Надо…надо лишь проснуться, просто проснуться, хочу посмотреть на весеннее небо, хочу ощущать себя свободной, чувствовать, что я могу сама распоряжаться своей жизнью, я…я хочу ЖИТЬ… хочу хоть раз полюбить… полюбить по-настоящему», — зеленоглазая никогда не отличалась особой выдержкой будь то физическая или психоэмоциональная , она пыталась, правда, пыталась, но больших успехов не добивалась ни в том, ни в другом. Но сейчас ей не хотелось напугать мальчика, поэтому она сдерживала свои порывы изо всех сил, хотя и была уже на пределе и вот-вот могла сорваться и в голос разреветься. Девушка чувствовала, что силы ее покидают, но в данной ситуации от нее уже ничего не зависело. Веки тяжелели и ее стало клонить в сон. — Ну что, как там она? — Спросил "Змей" , изучая какой-то свиток. — Плохо, думаю к утру нужно будет выносить тело. Ее организм не справляется, он воспринимает чакру, как антиген , поэтому иммунная система пытается отторгнуть чужеродное вещество, хотя в отличие от предыдущих экземпляров, процесс протекает медленнее, что можно расценить, как прогресс. Соответственно здесь лишь три варианта исхода событий: 1- защитная система не справляется, и эта девушка погибает вследствие распространения чужеродного агента и воздействия его на все системы организма. 2-иммунной системе удается избавиться от антигенов, ее самочувствие улучшается, и мы возвращаемся к тому, с чего начали.Ну и третье… — Третье, — перебивает Орочимару, — организму каким-то образом удается адаптироваться к новым условиям, он перестает воспринимать данные антигены как носителей чужеродной информации и начинает внедрять их в свой геном. И тогда это будет первый человек, который получил способности не от рождения, а при помощи науки,- его губы изогнулись в ухмылке, а глаза лихорадочно заблестели, как у человека в разгар заболевания, настолько сильно он ждал и предвкушал завтрашний день, который бы все расставил на свои места. Да, этот "Змей" жил только своими экспериментами, только жаждой все познать и изучить все техники мира, что, безусловно, невозможно для обычного смертного. Поэтому он и был одержим мыслью о вечной жизни, в которой он не видел никакого смысла, предпочитая просто наблюдать за ее течением. — «Я, я все еще жива? Айайай… больно, такое ощущение, что болят все мышцы тела. Хех, жива значит. Вряд ли на том свете тоже больно», — эта мысль не могла меня не порадовать, — «хотя кто его знает, может, все-таки смерть была бы лучшим вариантом в сложившейся ситуации?» Мне всегда казалось, что я не особо сильно буду цепляться за свою жизнь, что мне все равно, если я умру, но за все время пребывания в этом подземелье я поняла, как сильно ошибалась на этот счет. В голове то и дело отдавало: как выбраться? Хочу жить, жить, не хочу так сгнить здесь. — Проснулась значит, — и тут только до меня дошло, что в камере я не одна, Кабуто пришел. — «Что, пришел проверить не успела ли я тут уже подохнуть? Какое, наверное, огорчение для него», — мне казалось, что в этот момент на моем лице появилась ядовитая усмешка, хотя , учитывая мое физическое состояние, вряд ли я выглядела угрожающе или хотя бы смело. Скорее всего, по моему лицу ничего нельзя было понять. — Так, температура, похоже, спала, — констатировал Кабуто, приложив свою руку к моему лбу, — потливости нет, взгляд ясный. Довольно-таки неплохой результат, — подытожил пепельноволосый, — думаю, Орочимару-сама будет доволен. После этого парень развернулся и покинул камеру, видимо, пошел докладывать все своему господину.       Не прошло и получаса, как в коридоре послышались шаги, дверь отворилась и на пороге стоял "Змей''. — «Мда … пренеприятнейший он все-таки тип. От него веет каким-то мертвецким холодом. Глаза ведь- это зеркало души. Так вот, про его я могу сказать только то, что ее я не вижу. Не вижу в нем человека. При одном только взгляде на него сразу становится ясно, что лишить жизни большое количество людей для него ничего не стоит. Он их то и не воспринимает за людей, скорее, за биоматериал для своих исследований». Он долго всматривался в меня, а потом выдал: Рад, что ты поправилась, — и его губы растянулись в ''змеиной'' улыбке, а глаза оставались все такими же непроницаемыми, — у меня есть для тебя предложение. — «Это какое еще у него может быть ко мне предложение? Я вроде как здесь заключенная, а не гостья», — тем временем он все продолжал, — я могу помочь тебе выбраться отсюда, а взамен ты будешь сотрудничать со мной. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор, в противном случае, ты мне больше не нужна, следовательно, нет и смысла больше поддерживать твое существование. У тебя есть тридцать секунд на размышление.       Я лишь выпучила на него глаза, все было слишком быстро и неожиданно. Я не могу так быстро принимать такие серьезные решения, — «так, так, думай, Юи, думай. Это ведь, как сделка с дьяволом, ничего хорошего из этого не выйдет, он все равно рано или поздно лишит тебя жизни, это лишь вопрос времени»,- говорила одна моя сторона. — «Но ведь я могу выиграть время и что-то придумать к тому времени, когда он решит это сделать, а сейчас есть возможность выбраться отсюда. Почему бы ею не воспользоваться? Ведь я так долго в тайне ждала… ждала и надеялась, что кто-нибудь обязательно придет спасет меня, но никого…никого ведь нет. Нужно рассчитывать только на себя. И это мой единственный выход», — стала возражать другая часть меня. — «Нет, я не буду соглашаться не буду, он страшный человек, не хочу быть хоть как-то причастной к его злодеяниям, нет, нет». — Пять, четыре, три, два… — Я согласна. — Правильный выбор, — не улыбнулся, а скорее оскалился Орочимару.