Сестра алдуин

В самом сердце Бретонской империи, под тенью каменной стены на юге и холодных, ветреных гор, которые туристы редко осмеливались исследовать, Партурнакс нашел подобие мира. Серый дракон, молодой по меркам своего вида, но древний в глазах людей, выбрал это место не из-за его красоты и людей, а из-за уединения, которое оно предлагало. Партурнакс, Бог Мудрости, всегда отличался от своих братьев и сестер. Его сердце, в отличие от небесных сердец его родственников, билось с яростной драконьей независимостью и стремлением к пониманию, выходящему за рамки божественного. Именно эта разница привела его в земли смертных, в Империю Бретонского Народа, где его присутствие было мифом, а драконы были существами из легенд. Император Койрос, которого народ все еще считал принцем, позволил дракону построить храм рядом с дворцом — свидетельство непростого перемирия между ними. Партурнакс согласился поделиться своей мудростью, а взамен ему было предоставлено место среди них, своего рода убежище. Задача строительства храма была непростой. Партурнакс мог бы использовать свою магию, чтобы возвести это сооружение за считанные секунды, но он знал, что это только оттолкнет людей, которых он стремился понять. Вместо этого он обратился к местным строителям, жест доброй воли, который был встречен подозрением и страхом. «Я не твой враг», — сказал Партурнакс глубоким грохотом, резонирующим с искренностью. «Я хочу учиться и учить. Делиться знаниями, накопленными за столетие». Строителей, закаленных мужчин и женщин, знавших только борьбу с сушей и морем, нелегко было поколебать. И только когда Партурнакс предложил им золото — небольшое состояние, которое он накопил за время пребывания в пустоте, — они неохотно согласились. Дракону не нужны были такие безделушки, но он понимал, какую ценность они представляют для людей. С помощью строителей Партурнакс приступил к строительству храма. Он использовал часть своей светлой магии, чтобы заложить фундамент, стараясь не раскрыть всю степень своей силы. Остальное он сделал, управляя ветром, тонкой силой, которая могла переносить камень и раствор, устанавливать балки и возводить стены, не привлекая лишнего внимания. Храм возвышался, камень за камнем, как памятник стремлению Партурнакса к миру и знанию. Это была простая конструкция, без украшений и строгая, очень похожая на самого дракона. Он резко контрастировал с темной архитектурой Бретонской империи, маяком света среди каменистых пляжей и неумолимого ветра. Когда строительство храма приближалось к завершению, император Койрос, поглощенный исчезновением своих легионов, пришел посмотреть на прогресс. Исчезновение тяжело давило на его разум, это была тайна, которая угрожала безопасности его империи. Цаэски с их вампирическими наклонностями были его первым подозрением, но магию тоже нельзя исключать. «Вы построили это вместе с людьми», — заметил Койрос, в его голосе сквозило удивление. "Почему?" «Чтобы показать, что я здесь, чтобы помогать, а не побеждать», — ответил Партурнакс, его взгляд был неподвижен. «Легионы, которые ты потерял, они встретились с моими. Это была встреча не разумов, а клинков. Мой брат Алдуин, он не разделяет моей сдержанности». Глаза Койроса сузились. — И все же ты ожидаешь, что я тебе поверю? «Я ничего не жду», — ответил Партурнакс. «Я предлагаю знания и взамен ищу понимания. Ваш народ тоже может многому меня научить». Князь-император обдумывал это, поскольку на него давила тяжесть будущего его империи. — А что насчет легионов? — спросил он низким голосом. «Они ушли», — признался Партурнакс с искренней печалью. «Но это не я забрал их у вас. Я выражаю свои соболезнования и помощь, если вы попытаетесь предотвратить повторение такой трагедии». Койрос отвернулся, в его голове путались мысли. Присутствие дракона было палкой о двух концах: потенциальным союзником и напоминанием о болезненной утрате. Однако мудрость, предложенная Партурнаксом, была слишком ценной, чтобы ее можно было сразу отвергнуть. — Очень хорошо, — сказал наконец Койрос. «Мы примем ваши знания, а со временем, возможно, и вашу дружбу». Партурнакс склонил голову в знак уважения как среди драконов, так и среди людей. Когда он перевел взгляд на горизонт, где море встречалось с небом в бескрайнем пространстве, он понял, что его путь определен. Это будет время терпения, обучения и изучения обычаев этой земли и ее народа. В недавно построенном храме, святилище из камня и одиночества, в созерцании обитал Партурнакс, серый дракон. В огромных пустых залах разносился шепот его собственных мыслей, симфония мудрости и одиночества. Золотой свет, который когда-то ярко сиял внутри него, потускнел из-за отсутствия Глаланни Уртузиуса, бретонского рыцаря, который осмелился бросить ему вызов только для того, чтобы стать маловероятным другом. Сердце серого дракона жаждало дружеского общения, поскольку рыцарь показал ему проблеск связи, преодолевающей пропасть между человеком и драконом. Однако вмешательство Алдуина разорвало эту связь, заставив Партурнакса задуматься о хрупкости таких связей. Внутри храма величественная фигура дракона была неподвижна, если не считать случайного мерцания его глаз, хранивших в себе многовековую печаль. Его чешуя, каждая из которых является свидетельством его древнего происхождения, слабо мерцала, словно отражая его внутреннее смятение. Шрамы, искажающие его морду, говорили о прошлых конфликтах, но битва, с которой он столкнулся сейчас, была битвой духа, а не плоти. Император Койрос, хотя и был молод, нес бремя своего титула со зрелостью, которая противоречила его годам. Его отношение к драконам было в лучшем случае холодным, сформированным мифами и потерей его легионов. Тем не менее, его решение позволить Партурнаксу проживать в границах своей империи было сердечным риском, свидетельством золотого великодушия, скрывавшегося под его бурной внешностью. В одиночестве своего храма Партурнакс обратился к своей сестре Кайладоне через мистическое зеркало, которое соединило их божественные сущности. Его голос, полный эмоций, нарушил тишину священного пространства. «Кайладон», начал он, отказываясь от ее титула с фамильярностью, которую мог себе позволить только брат или сестра, «я прошу вашей помощи не для себя, а для рыцаря Глаланни Уртузиуса. Он мужественный человек, и он не заслуживает судьба Алдуин соткала для него». На огромных расстояниях, в Империи Тигра-Дракона, на поверхности зеркала мерцал образ Кайладоны. Ее огненно-рыжие волосы ниспадали на плечи, резко контрастируя с бледной кожей и неземным сиянием, окружавшим ее. Мар'ар, ее слуга, приостановил выполнение своих обязанностей, чувствуя серьезность момента. «Маленький брат», — голос Кайладоны был теплым, успокаивающим бальзамом для беспокойного духа Партурнакса. «Твое сердце так же огромно, как небо, над которым ты мечтаешь парить. Я помогу рыцарю ради тебя и ради баланса, который мы все должны стремиться поддерживать». После данного обещания ее образ поблек, оставив Партурнакса с горько-сладким чувством надежды. Он протянул когтистую руку и коснулся прохладной поверхности зеркала. «Я скучаю по тебе», - прошептал он, его голос был тихим и тоскливым. «Как мне хочется летать с тобой среди облаков, освободиться от этих земных оков». Храм, свидетельствующий о его преданности Бретонской империи, теперь также служил клеткой, сделанной им самим. И все же в одиночестве Партурнакс нашел проблеск цели. Его последователи, те, кто начал искать его мудрости, предлагали отвлечься от боли изоляции. Они представляли собой разношерстное собрание любопытных, храбрых и отчаявшихся, каждый из которых искал то, что мог дать только Бог Мудрости. В самом сердце Бретонской империи воздух был полон напряжения. Исчезновение легионов посеяло среди населения семена волнений, и слухи об ужасе распространились, как лесной пожар. Простой народ, крепкие крестьяне и доблестные воины собрались в тихих кругах, обмениваясь слухами о драконах и темной магии. Крестоносцы, когда-то гордые защитники королевства, теперь с подозрением смотрели в небо, их вера подвергалась испытанию крылатыми тенями, преследовавшими их сны. Семья Глаланни Уртузиуса, бретонского рыцаря-крестоносца, цеплялась за надежду среди хаоса. Его мать, стоическая хранительница старых обычаев, поддерживала огонь в очаге, и ее молитвы поднимались вместе с дымом. Его дети, слишком маленькие, чтобы осознать всю тяжесть отсутствия отца, задавали вопросы, которые пронзали ее сердце, как стрелы. «Когда вернется отец?» — спрашивали они, и она отвечала с трепетной улыбкой: «Скоро, мои любимые, с рассветом». Тем временем Партурнакс, молодой дракон всего столетия, боролся с одиночеством своего существования. Его последователи, которых он назвал «Алок-Дилон» или «Духовные Хранители» на драконьем языке, поклялись ему служить не из страха, а из уважения к его мудрости и утешению его руководства. Они были изгоями, драконами, которые отказались подчиниться тирании Алдуина или искать далекой благосклонности Кайладоны. Партурнакс был их убежищем, маяком надежды в мире, который их покинул. В небе форма Партурнакса представляла собой зрелище древней мощи, его чешуя отражала солнечные лучи, когда он патрулировал границы земель Койроса. Когда он разговаривал со своими родственниками, его голос был глубоким тембром Дова, драконьего языка, звуком, который грохотал, как гром, и нес в себе тяжесть эпох. «Му лос дии Дова, му лос дии Алок-Дилон», — провозглашал он. «Мы драконы, мы духовные стражи». Император Койрос, молодой годами, но состарившийся под бременем правления, обратился к своему Девятнадцатому легиону с пылом, который противоречил его внутреннему смятению. Его сын, Хаденций Урган, стоял рядом с ним, что было свидетельством рода правителей, укротивших эти земли. «Легионеры!» Голос Койроса прорезал утренний воздух, ясный и властный. «Тени, отбрасываемые нашими пропавшими братьями, не омрачат нашей решимости. Мы едины, наш дух непоколебим. Мы найдем своих родственников и вернем их домой». Хаденций Урган, лицо которого затвердело той же решимостью, кивнул в молчаливом согласии. Страсть его отца разожгла в нем огонь, желание вести за собой и вернуть честь своего народа. Кружа наверху, Партурнакс заметил легион внизу. Его сердце, хотя и тяжелое от осознания судьбы его родственников, теплилось надеждой. Возможно, в этой стране людей может быть понимание, мост между смертным и божественным. Возможно, со временем раны прошлого удастся залечить.