Юнги и его (не)большая проблема

      Каждый вечер, возвращаясь с работы домой, Юнги думает, что его жизнь в двадцать пять лет определенно точно скучна и ничем не примечательна. Работа, дом, пиво по пятницам и, возможно, вылазка в город «потусить» на выходных с друзьями, раз в месяц навещает родителей и два раза в неделю ходит в спортзал. Все точно по расписанию, словно запланирована вся жизнь наперед, и вроде бы его такой расклад устраивает. Но если капнуть глубже, то все не так однозначно.       Возможно, ему немного хочется той самой любви, о которой так часто снимают фильмы и пишут книги. Юнги далеко не романтик, но, возможно, ему не хватает человека (он даже знает кого именно) под боком, что будет греть по ночам своим теплом и будить нежными поцелуями по утрам. А, возможно, у него действительно так давно никого не было, что ему нужно просто с кем-нибудь хорошенько потрахаться, чтобы всякое сопливое дерьмо перестало туманить разум.       И сейчас, возвращаясь домой, после большого объема работы, что аж в глазах рябит от всплывающих в памяти таблиц Excel, Юнги останавливается по середине тротуара и вдыхает морозный воздух, снова чувствуя уже привычную пустоту. Он достает из кармана куртки пачку сигарет, торопливо прикуривает, пряча в ладони огонек зажигалки от ветра, и глубоко затягивается, прикрыв глаза. Надо бы бросить курить, — думает, рассматривая помятую сигарету меж пальцев, и затягивается снова.        Декабрь месяц — всегда ожидание праздника, когда ты в предвкушении ждешь новый день, чтобы прочувствовать последние деньки уходящего года. В голове всегда всплывают мысли о том, что ты обязательно начнешь новую жизнь с чистого листа и все будет намного лучше, чем в прошлом году, ведь ты веришь, что сможешь справиться с любыми проблемами. Каждый год, ты собираешься быть лучше, изменить свою жизнь и не возвращаться в прошлое, но почему-то никогда не следуешь цели. Это как сказать: «Я сажусь на диету с понедельника», но все равно продолжать есть калорийную пищу, грустно рассматривая циферблат на ненавистных весах. Но в декабре все это забывается, и ты снова веришь в то, что со всем справишься, ведь больше не ребенок и у тебя есть жизненный опыт. С нетерпением ждешь праздника, надеясь, что в этот раз ничто тебя не разочарует. В этот период даже воздух пропитывается особой атмосферой. Буквально в каждом закоулке можно найти хотя бы огрызок мишуры, а в центре города уже давно стоит огромная елка, на которой сверкают красивые стеклянные шарики и яркие огоньки гирлянд.       Юнги идет, по украшенной разноцветными фонарями улице, и думает о том, что обязательно должен взять в ресторанчике у дома жареной курочки и пива, чтобы позависать со своим соседом по квартире. Несмотря на то, что Чимин из категории людей, который считает каждый калорий, а ежедневный рацион состоит лишь из зелени, фруктов и вареного мяса, раз в неделю обязательно устраивает праздник для своего желудка. А сегодня как раз пятница, что значит у Чимина день вкусняшек, и он не откажет ему в распитии алкоголя и поедании жирной пищи. Юнги ждет два дня выходных, возможная вылазка в город со своими друзьями, чтобы «потусить», но он даже не уверен больше, да и не помнит точно, когда делал что-то из того ряда, что доставило бы ему удовольствие на самом деле.       Он подходит к небольшому ресторанчику, заказывает самую большую порцию куриных крылышек, немного барбекю и сырного соусов, банок шесть пива, а потом садится на край скамейки, решив подождать снаружи, соскребая носком ботинка снег с замерзшей земли. Мимо него проходит парочка, держась за руки и о чем-то весело болтая, а потом девушка тянется к парню и неловко клюет его в губы. Юнги невольно улыбается, смотря на них, в один момент представляя на месте парня себя и когда образ девушки сменяется так хорошо ему знакомым, он резко трясет головой, чтобы избавиться от глупого видения и, поперхнувшись своими же мыслями, долго кашляет.       — Что за хуйня, — Юнги ругается шепотом, потирая переносицу и поднимается с места, потому что сидеть без движения оказывается довольно холодно.        Юнги заходит в квартиру, открыв замок своим ключом, потому что Чимин не слышит того, как кто-то минут пять тарабанит в дверь, видимо, из-за музыки, что играет достаточно громко. Он снимает тяжелые ботинки и с пакетом в руках проходит внутрь, чтобы сообщить соседу о своем приходе, заранее заметив приоткрытую дверь в чужую комнату.       — Чиминни, я дома! Не услышав ответа, он подходит к двери, но застывает в проеме, роняя пакет с едой и напитками на пол из которого выкатываются баночки с пивом. Судорожно хватает ртом воздух, и вроде бы порядочный человек должен был давно извиниться и свалить куда подальше, да, черт с ним, хотя бы отвернуться в другую сторону, но Юнги продолжает пялиться на Чимина, который стоит на коленях на мягкой постели к нему боком, быстро двигая розовой игрушкой в своей выпяченной заднице, и громко стонет, прогибаясь в спине так низко, что касается грудью простыни, обессиленно утыкаясь лбом в подушку.       Чимин продолжает постанывать все еще активно двигая рукой, и услышав стук, поднимает голову, немного растерянно наблюдая за тем, как жестяная банка подткатывается к его кровати и останавливается, ударившись о деревянную ножку. Он замечает в дверном проеме Юнги и поворачивается к нему, хитро прищурившись. Чимин слишком возбужден, чтобы думать о своих действиях, поэтому задирает длинную футболку как можно выше, скользя ладонью по подтянутому животу к паху и обхватывает твердый член свободной рукой, с нажимом проводя вверх-вниз. В один момент он думает, что хочет чувствовать широкие ладони Юнги на своем теле и начинает поскуливать от нетерпения.       — Не хочешь... — его голос срывается на высокий стон, когда он позволяет любимой игрушке с громким хлюпом выскользнуть из задницы —...присоединиться?       Юнги отмирает как по команде и спешно закрывает дверь, срываясь в уборную, пропищав что-то в ответ. Образ так сладко стонущего Чимина словно отпечатывается на обратной стороне век, и он громко чертыхается, плеснув в лицо холодной воды. В низу живота тугим узлом завязывается возбуждение и в джинсах становится так тесно, что буквально причиняет боль физически. Он запирает дверь в ванную, прислоняясь к ней спиной и закрывает глаза, рвано выдыхая через нос, чтобы нормализовать дыхание, но ничего толком не получается. Неужели у него сорвало крышу только от одного вида полуобнаженного тела? Или дело в том, что это был не кто-то другой, а именно Пак Чимин?       Юнги не уверен, кажется, ни в чем и мысль о том, что он действительно мог бы трахнуть парня, который ему не безразличен от слова совсем (о господи даже мысль об этом звучит сумасшедше), готова взорвать его мозг прямо сейчас. Он жмурится, крепко сжимает член сквозь ткань джинсов и болезненно стонет, ударяясь затылком о дверь ванной.       — Вот, дерьмо.       Кажется эта капля стала последней в его чаше воздержания.       С того инцидента проходит ровно неделя. Чимин ведет себя так, словно ничего не произошло. Он как обычно заваливается к нему в комнату с ноутом, чтобы посмотреть очередной детективчик, зовет на кухню, чтобы вместе разделить полезный завтрак и тащит с собой в спорт зал.       Юнги неловко, но тему о случившемся он не поднимает, чтобы еще больше не смущать ни себя, ни своего соседа (хотя сосед, кажется, уж точно ничем не смущен) и вообще по возможности старается его избегать. Но когда вы живете в одной квартире, данная задача немного усложняется. Иногда ему кажется, что все это на самом деле плод его воображения, но воспоминания того вечера слишком яркие. Он постоянно отводит взгляд, больше молчит в присутствии Чимина и отсчитывает секунды, когда тот уйдет к себе в комнату, чтобы немного расслабиться.       Еще одна причина по которой Юнги, наверное, стыдно больше всего — он на этот чиминов образ, прости господи, дрочит. Он пытается этого не делать, правда пытается. Но каждый раз мальчика из порно на экране ноутбука заменяет Чимин с резиновым членом в заднице, который стонет сладко и выглядит так, словно правда хочет того, чтобы Юнги кончал с его именем на губах сам того не замечая. Это кажется невыносимым совершенно, и он старается забыть обо всем, перестать вести себя словно подросток в период полового созревания, но ни его мысли, ни член не слушают голос разума.       Вторая неделя подходит к концу и Юнги продолжает сходить с ума. Ему кажется, что Чимин его соблазняет и каждый раз сопротивляться становится все сложнее. Он наклоняется за тарелками из нижнего ящика раньше Юнги, позволяя рассмотреть оголившуюся поясницу, когда короткая футболка задирается выше. Делает растяжку прямо на кухне, пока Юнги пытается не поперхнуться кофе, когда сочные ягодицы обтянутые короткими шортами, словно второй кожей, мелькают перед его носом. Перегибается через его колени, еле заметно виляя бедрами, чтобы забрать телефон с тумбочки, который всегда оказывается именно на стороне Юнги. Все эти ненавязчивые касания, улыбки, незначительные просьбы для Юнги будто самая настоящая пытка.       — Хен, поможешь мне расстегнуть ремень на джинсах?       — Ч-что? — Юнги смотрит на него не моргая, пытается понять не послышалось ли. Он даже подается вперед, переспрашивая потому что не может его сосед просто завалиться к нему в комнату с просьбой расстегнуть ему чертов ремень на джинсах. — Что?       — Я нанес увлажняющий крем на руки, поэтому они скользят на пряжке, а я очень хочу в туалет, — Чимин стоит с обнаженным торсом и сжимает пальцы на босых ногах от холода паркета, подняв ладони вверх и виновато улыбаясь. Он делает пару шагов вперед и останавливается, все еще не решаясь подойти ближе. — Поможешь?       Юнги понимает, что это так нелепо, но все равно кивает, поднимаясь с кровати. Он прекрасно знает, что Чимин ему так по-глупому лжет, но все равно подходит к нему ближе положенного, цепляясь пальцами за пояс джинс и аккуратно расстегивает ремень, нечаянно касаясь горячей кожи. Ему хочется рассмеяться от абсурдности всей ситуации, но он замирает, прислушиваясь к ощущениям. Юнги чувствует, как Чимин вздрагивает особенно заметно, внимательно наблюдая за каждым его действием из-под длинной челки, когда он подрагивающими пальцами кое-как вытаскивает твердую материю из железной пряжки, задевая голую кожу нечаянно. Они завороженно смотрят друг другу в глаза все то время, что холодные пальцы касаются разгоряченной кожи, пока Чимин не прикрывает веки, втягивая воздух со свистом через нос. Он разочарованно отстраняется совсем чуть-чуть, чтобы перестать чувствовать застывшие пальцы хена на своей коже и широко улыбается.       — Спасибо, хен, — Чимин резко наклоняется вперед и легонько клюнув Юнги в уголок губ, выбегает из комнаты, попутно стаскивая с пояса злосчастный ремень.       Юнги встряхивает головой, чтобы избавиться от навязчивых воспоминаний. Это и правда происходит с ним? Он хочет понять действительно ли Чимин так откровенно флиртует с ним или это просто очередной плод разыгравшейся фантазии после всего увиденного.       Еще два года назад Юнги выставил объявление о сдаче комнаты в его трехкомнатной квартире, потому что жилось как-то одиноко. Он хотел обзавестись соседом, чтобы было не так грустно коротать скучные вечера, и буквально на третий день ему позвонил некий Пак Чимин, который согласен на любую сумму, чтобы жить в этом районе недалеко от метро, потому что легче было добираться на учебу. Юнги тогда пожал плечами на взбудораженный голос по ту сторону линии и пригласил осмотреть квартиру.       Жизнь с Чимином его вполне устраивала. Он был чистоплотным, вкусно готовил и всегда находил общую тему для разговора. Они очень быстро сдружились и теперь вместо пустой квартиры по вечерам Юнги встречал его милый сосед Чимини, который никогда не ленился баловать его вкусным ужином даже если сам и кусочек в рот не клал.       Чтобы осознать свою влюбленность Юнги понадобилось не так много времени. Спустя полгода сожительства он почувствовал, что что-то определенно точно не так. Каждый раз, когда Чимин прикасался к нему внутри все странным образом сжималось, словно что-то легкое и пушистое щекочет под ребрами. Это было неожиданно приятно. В один момент он начал ловить себя на мысли, что каждый день старается освободиться с работы как можно раньше, потому что хочет проводить с Чимином больше времени. Все реже в выходные выбирается в город, потому что дома с Чимином ему комфортнее, а когда тот уходил со своим лучшим другом в клуб на всю ночь чувствовал сильное раздражение, не смыкая глаз до самого утра. Последней каплей стал вечер марафона фильмов марвел (причем, что Юнги вообще не любит фильмы, снятые по комиксам), когда Чимин уснул на его плече, смешно морща свой маленький носик, а Юнги чуть не спалился в попытке коснуться приоткрытых полных губ своими.       Если бы Юнги был чуть внимательнее, то заметил бы разочарованный вздох своего милого соседа, когда он так и отстранился не решившись его поцеловать.        Юнги пытался ходить на свидания вслепую, организованные для него лучшим другом, которого очень заботила его личная жизнь. Если быть точнее, то ее полное отсутствие. Погруженный в свои мысли и, кажется, действительно отчаявшись он соглашался на каждое, но никто из представленных кандидатур ему не нравился. Сена из другого отдела слишком высокая, Минки из бара слишком тощий, Сан слишком болтливый, Рина слишком глупая и так до бесконечности.       Юнги совсем не замечал того, что когда он собирался на очередное свидание, Чимин разочарованно вздыхал и уходил в гостиную, проклиная каждого из них не меньше двух раз. Возможно, его проклятия действительно имели силу.       В один из выходных вечеров, когда мало кто хотел выходить на улицу перед праздниками из-за беспощадных холодов, предпочитая греться под боком друзей и близких, весело проводя время, Чимин заперся у себя в комнате, и музыка, что доносилась до Юнги не давала спокойно досмотреть фильм. Учитывая чем младший занимался под музыку в прошлый раз, он не мог сконцентрироваться на драме, что разворачивалась между двумя главными героями на экране ноутбука. Перед глазами снова и снова всплывала картинка обнаженного Чимина с резиновой игрушкой в заднице, заставляя его член заинтересованно дергаться под слоем одежды.       Сдавшись своим желаниям, Юнги с хлопком закрывает крышку ноутбука и откладывает на тумбочку рядом с кроватью. Устроившись поудобнее, запускает руку в домашние штаны и опирается затылком о спинку кровати, прикрыв глаза. Он медленно скользит рукой по возбужденному члену и стискивает зубы крепче, сжимая головку. Юнги толкается в руку несколько раз подряд, представляя каким узким мог бы быть для него Чимин и со свистом выдыхает воздух через нос. Его щеки покрываются румянцем, потому что до сих пор стыдно за свое поведение, но одна мысль о том, как Чимин мог бы стонать под ним, прося большего, сносит все тормоза, заставляя двигать рукой интенсивнее. Он торопливо стаскивает с себя штаны, продолжая надрачивать свободной рукой и жмурится от удовольствия, представляя как глубоко Чимин принял бы его член.       Юнги настолько погружается в свои фантазии, что совсем не замечает того, как кто-то проходит в комнату. Когда он открывает глаза, то видит Чимина, что стоит в одних боксерах и с перекинутым на плечи полотенцем около кровати, продолжая наблюдать за его действиями с неким восторгом. Он усмехается, думая о том, что совсем уже свихнулся, раз его сосед теперь ему везде мерещится и снова прикрывает глаза, крепче сжимая член у основания.       — Хен, хочешь я помогу тебе?        Юнги вздрагивает, резко подскакивая с места. Открывает рот, в попытках что-то сказать, но так и замирает, сгорая от стыда, и переволновавшись забывает убрать руку со своего члена.       — Что я должен сделать, чтобы ты, наконец, меня трахнул? — Чимин щурится, раздраженный и возбужденный подобным зрелищем одновременно. Щеки горят алым пламенем, но он двигается вперед, упираясь руками в бока, остается лишь топнуть ножкой в подтверждение того, как сильно он зол. – Сколько я еще должен приседать на кухне каждый раз в ебаных семь утра, пока ты завтракаешь перед уходом на работу? Сколько еще ебаных раз я должен нагибаться к самым нижним ящикам, чтобы достать тарелки, выпячивая свой зад, пока спина от боли не ноет? Сколько я еще должен вести себя как озабоченный школьник, пытающийся соблазнить своего тупого одноклассника, который не понимает ни единого намека?! Сколько мне еще ждать! — его голос буквально срывается на крик, от чего сам аж вздрагивает от неожиданности.       — Я...я — Юнги запинается, совершенно не имея понятия, что должен ответить на подобное заявление. Он стоит сгорбленный, прижавшись к стене с глазами по пять копеек, все еще держа свой член в руке, а с одной ноги свисает помятая штанина. Ситуация настолько абсурдная, то ли плачь, то ли смейся. Непонятно.       — Мне что встать на колени? Умолять тебя? — Чимин тяжело вздыхает, в одно мгновение будто совсем сдувается, нервно потирая шею, и бурчит почти шепотом. — Я думал, что нравлюсь тебе, ждал, когда признаешься, но ты нет. Я ведь не железный, устал ждать.       — Ты знал, что нравишься мне? — Юнги в один миг выпрямляется и двигается к Чимину, таща по полу за собой несчастную штанину и тычет указательным пальцем ему в грудь. — То есть все это блядское время, ты знал, что я с ума схожу и ничего не сделал? Ты знал, что я не понимаю ебаных намеков, извел себя весь, боясь тебя потерять, если ляпну какую-то хуйню, и молчал?! — он словно набирает в легкие воздух, чтобы наорать на него, но резко останавливается. Будто лампочка щелкает над головой, и Юнги остервенело сбрасывает, наконец, свои штаны полностью и пинком отфутболивает в другой угол комнаты. — Ладно.       Чимин вопросительно выгибает бровь на всякий случай отступая на шаг назад. В чужом взгляде что-то меняется, от чего внутри все скручивает от нетерпения. Он не успевает опомниться, как Юнги стоит прижавшись к нему вплотную внимательно смотря прямо в глаза, и чувствует как вдоль спины ползут мурашки, лишая разум последних крупиц адекватности.

the weeknd — high for this

      — Хочешь, чтобы я тебя трахнул?       — Х-хен...       — Попроси.       — Пожалуйста, хен, трахни меня, – не колеблется ни секунды.       Юнги улыбается, толкая его в солнечное сплетение, чтобы Чимин упал на простыни, ойкнув от неожиданности. Он стаскивает с себя футболку, обнажаясь полностью и нависает над ним, упираясь коленом в кровать. Водит рукой по груди, чувствуя под ладонью как бешено стучит его сердце, словно может раздавить одним движением. Кончики пальцев покалывает от нетерпения. Смущение, что одолевало ранее исчезло бесследно, уступая свое место желанию овладеть. Юнги приподнимает чужой подбородок двумя пальцами, разглядывая красивое лицо, не торопясь приступать к действиям, от чего Чимин разочарованно выдыхает, ерзая на месте. Все кажется каким-то нереальным, будто сейчас прозвенит будильник и придется оторваться ото сна, что преследовал его ни одну ночь, и собираться на работу. Но ничего не происходит.       — Хен, — Чимин сглатывает, наблюдая за ним из-под полуопущенных ресниц, хочет больше прикосновений, — пожалуйста.       Юнги легонько мажет по его губам своими, словно пробуя на вкус. Следующий поцелуй приходится в уголок губ, скулу, нос, лоб, щеки. Он тычется губами в его лицо, опускаясь к подбородку, выцеловывает линию челюсти, параллельно водя руками по груди и плечам. Ловит каждый вздох, каждое движение. Он заставляет его откинуть голову назад, чтобы предоставить доступ к шее и скользит губами по теплой коже, жадно выцеловывая каждый миллиметр. Опускается ниже, втягивая бусинку соска в рот, легонько смыкая зубы, чтобы, наконец, услышать первый приглушенный стон, что срывается с полных губ.       Чимин плавится под горячими поцелуями и беспорядочными касаниями по коже, хватаясь за широкие плечи, словно за ориентир, чтобы не потерять рассудок. Он хочет, чтобы Юнги его поцеловал, но тот все медлит, играясь с чувствительными сосками, испытывая его на прочность. Дорвавшись, наконец, до желанных губ, Чимин стонет в поцелуй, скользя ладонями по его шее и зарываясь пальцами в запутанные волосы. Он раскрывает рот шире, впуская горячий язык внутрь, и кусается больно, чтобы показать, как долго его заставили ждать.       Юнги скользит рукой вниз, сжимая чужое возбуждение поверх черных боксеров, на которых давно выступили первые капли смазки. Чувствует, как Чимин дергается от прикосновения, трется о ладонь, желая, наконец, получить больше, и жмется ближе, чтобы кожа к коже, не оставляя и сантиметра свободного пространства между их телами.       — Хен, — он ждал так долго и теперь не может держать себя в руках, накрывая широкую ладонь своей, чтобы надавить сильнее и простонать от удовольствия в чужие губы, — сними их, пожалуйста, хен, сними.       Юнги одним движением стягивает боксеры, которые оказывается так сильно мешали все это время, и раздвинув стройные ноги шире, наклоняется низко, накрывая головку губами. Насаживается сразу до основания и чувствует, как маленькие пальчики зарываются в его волосы снова, оттягивая болезненно у корней. Он нежно играется языком с уздечкой, скользит губами по всей длине, выцеловывает каждую венку, наслаждаясь тем, как чиминовы бедра подрагивают под его руками, пальцы которых впиваются в кожу до красных отметин.       — Такой вкусный, — довольно мычит, насаживаясь так глубоко, что чувствует, как головка упирается ему в глотку и резко выпускает член изо рта, позволяя шлепнуться о крепкий живот. Он ведет рукой несколько раз вверх-вниз, собирая естественную смазку и слизывает одним широким мазком, с нажимом надавливая большим пальцем на уретру, — хочу тебя съесть.       Чимин громко стонет, толкаясь в пустоту, запоздало понимая, что больше не чувствует жар горячего рта вокруг своего члена, ему так мало прикосновений, что кажется готов слезно молить, чтобы хен перестал его дразнить, позволив, наконец, получить желаемое. Он следит за тем, как Юнги с нажимом скользнув по стволу пару раз натягивает презерватив, видимо достав откуда-то пока Чимин находился в прострации, обильно смазывает лубрикантом пальцы.        — Хен, я так хочу твой член, — хнычет, вытягивая руки вперед в ожидании ласки, — я растягивал себя в душе, так хотел ощутить твой большой член, вместо своих пальцев.       Юнги рычит, одним рывком притягивая Чимина к себе, и остервенело впивается в рот, толкаясь глубже языком внутрь. Этот поцелуй отличается от тех других, что были до этого, он такой дикий, словно Юнги действительно собирается его съесть и кусается, нехотя отстраняясь, чтобы перевести дыхание, и не продержавшись и пяти секунд из-за блеска опухших губ целует снова, всасывает язык, глотая судорожные вдохи вместе с очередным «хен» и «пожалуйста».       — Ты с ума меня сводишь, —ведет носом по широкой шее, вдыхая цветочный аромат геля для душа, и оставляет дорожку влажных поцелуев, спускаясь к груди, чтобы подняться обратно и снова прижаться к истерзанным губам в тягучем поцелуе. Юнги приставляет головку к пульсирующему входу, предварительно толкнувшись на пробу двумя пальцами, и низко стонет, когда одним движением входит до самого конца, чувствуя, как легко растягиваются горячие стенки, принимая его полностью. — Ты такой потрясающий, такой хороший для меня.       Чимин всхлипывает от услышанной похвалы и подается навстречу, скрещивая ноги на пояснице старшего для лучшего угла. Но Юнги будто издевается над ним, двигаясь внутри так медленно, раздразнивая чувствительные стенки еще больше. Он выгибается до хруста в пояснице, когда член попадает аккурат в комочек нервов, и громко вскрикивает, от пронзившего все тело удовольствия.       — Боже, хен, еще! Пожалуйста, хен, мне так больно, — слезы текут безостановочно по щекам, сцеловываемые мягкими губами, что шепчут всякие глупости в попытках утешить. Юнги двигается мучительно медленно, выходя из него почти полностью и одним рывком вгоняя член до основания, заставляя вскрикнуть еще раз, впиваясь ногтями в плечи. — Боже!       Голова идет кругом от невероятных ощущений, кажется, что это длится уже бесконечность, когда Юнги крепко придерживая младшего за бедра толкается снова и снова, каждый раз ударяя по простате с новой силой. Чимин громко скулит, в очередной раз срываясь на крик, обессиленно изливаясь себе на живот, пачкая обоих в белесой жидкости. Он сжимает Юнги в себе так сильно, что тот шипит от приятной боли, толкаясь еще пару раз, чтобы следом выйти и стянуть презерватив сразу же, надрачивая свободной рукой, чтобы, наконец, достичь долгожданной разрядки.       — Стой, хен, п-подожди, — Чимин собрав последние силы подползает ближе, откинув мокрую от пота челку со лба, — хочу, чтобы ты кончил мне в рот. — Садится на колени и открывает рот, высунув язык, в томительном ожидании.       Юнги хрипло стонет, поднимаясь на кровати, продолжая быстро двигать рукой. Он скользит по стволу еще несколько раз, каждый из них касаясь головкой горячего языка и кончает с «Чимини» на губах, выжимая из себя все до последней капли, наслаждаясь тем, как собственная сперма стекает по чужому подбородку.       — Такой красивый для меня, — собирает пальцами капли спермы, что попали мимо, и толкается ими в приоткрытый чиминов рот, позволяя ему слизать остатки и проглотить все до конца, довольно урча, — такой невероятный.       Юнги топит его в своей нежности, мягко целуя в губы до тех пор, пока Чимин полностью млеет от его ненавязчивых ласк, находясь на грани сна и реальности. Он жмется ближе в поисках тепла и тычется носом куда-то в шею как маленький котенок, щекоча своим дыханием бледную кожу. Послеоргазменная нега сходит на нет, и Юнги накрывает их одеялом, когда чувствует наступающую дрему.       — Ты лучшее, что могло со мной произойти, Чимини, пожалуйста, не пожалей об этом наутро, — он целует его в макушку в последний раз и закрывает глаза, чувствуя себя самым счастливым.