Disenchanted

Я притащил Билли на себе в дом. Был включен ночник, и бабушка сидела на углу дивана, ожидая нас. — Джерард! Ну наконец-то! — она поднялась с места и подбежала к нам. — Бабуль, не надо, я сам, — устало выдохнув, я прошел мимо и поплелся на второй этаж. — Иди спать, все в порядке. Билли просто пьян. Почему-то бабушка не стала со мной спорить и молча удалилась в свою спальню, которая находилась на первом этаже. Я же донес Билли до второго этажа, до первой спальни, и уложил на кровать. Мне не хотелось к нему прикасаться, не хотелось смотреть на его пьяное, избитое мною же лицо. Я вообще никогда не занимался избиением людей. Это ведь Билли меня и научил. Просил, чтобы я научился давать отпор своим обидчикам. Но с тех пор, как мы с ним стали встречаться, у меня обидчиков поубавилось. Билли был старше, выглядел взрослее, мужественнее, нежели я: большой пончик, сидящий вот на кровати и смотря на своего избитого парня. Мне точно следует сбросить несколько килограмм, я уже сам устал комплексовать. На фоне Билли я выглядел… Я ему не соответствовал, не подходил, как пара, я бы сказал. Вот он лежит на кровати, весь из себя. Даже будучи избитым, он выглядел красивым. Господи, как же я его люблю, до ломоты в костях. Я думал, что эта первая любовь — раз и навсегда. Я знаю много парочек, которые впервые начинают встречаться и к лету расстаются, а мы с Билли были вместе уже больше двух лет вместе, и наша любовь только крепла. Я убедился в этом, когда поздравлял его в феврале с днем рождения по видеосвязи. А потом он меня, в апреле. Это было так желанно, так красиво и… Я помню, тогда я впервые немного раскошелился и снял себе номер в отеле на одни сутки — в феврале и потом в апреле, чтобы нам никто не мешал. — Джер… детка, закрой окно, холодно… — вдруг пробурчал Билли, отчего я вздрогнул, но встал и сделал то, о чем он просил, а после вышел из комнаты. Не хочу тебя видеть и слышать не хочу. Тошно. Как представлю перед глазами ту картину, как ты втрахиваешь какую-то малолетку в кровать…. Ненавижу. Тебе так мало было меня? Или ты так скучал по мне? Или же, наоборот, я тебе больше не нужен? Не устраиваю тебя как партнер, как парень? Сука. Вот тебе и любовь до гроба. Хотя, откуда мне знать? С кем сравнивать? До тебя у меня было лишь два пробных и неудачных поцелуя, когда мне было четырнадцать. До шестнадцати лет я больше и не предпринимал попыток кого-то «охомутать», как говорила тогда мама. Потому, что девчонки — это не мое. Да дело-то и не в девчонках, наверное. Я знал, что ты БИ, с самого начала. Я помню, как мы познакомились, словно это было вчера. Мои руки, израненные ремнем, побитое отцом тело и вы с парнями, играющие в гараже твоего дома. Я знал, что до меня у тебя уже была девушка, с которой ты провстречался больше года, а потом несколько интрижек с парнями, но ничего серьезного, как ты рассказывал. Блять, но раньше я это никак не воспринимал, ведь было и было, уже прошло. Мы ведь с тобой столько времени вместе, взаимно… Поднявшись на третий этаж, к своей спальне, я с силой ударил по дверному косяку и проскулил от боли. Физическая боль заглушала моральную — это всегда работало. Переодевшись, я заперся в комнате. Аппетит пропал. Всю ночь я ерзал по кровати то вправо, то влево, заснуть не получалось. А может, и не хотелось. Вот когда ты проснешься, что я буду делать? Что мне говорить? Хотя… Что будешь говорить ты? Это куда более важно. Но злость так кипит во мне, что мне не интересно, как ты будешь оправдываться, что говорить. Мне даже не хочется открывать тебе дверь. *** — Джерард, милый, давай спускайся, хотя бы поешь немного! Мне нужно за город, уже скоро три часа дня, а ты до сих пор не выходил из комнаты! Ну-ка живо! Открывай, — голос бабушки вырвал меня от крепкого сна, в котором не было даже сновидений. — Я сейчас приду, — пробубнив, мне ничего не оставалось, как встать. Глянув на правую руку, я прикусил губу, видя синяки, которые остались после вчерашнего. Ладно, пройдет. Быстро умывшись, я поплелся вниз. Бабушка уже была собрана и стояла в холле. — Джерард, ну наконец-то! Давай, иди поешь чего-нибудь, я уже полетела. Звони, если что вдруг! — она чмокнула меня в лоб, как когда-то давно это делала, и я улыбнулся, кивнул и проводил ее. Развернувшись, я последовал в кухню, но замер. — Джерард… Боже, какое же у него опухшее лицо. До кровоподтеков. Черт, разве я мог так сильно его бить? У Билли под глазом на скуле был такой синячище, что меня аж передернуло. Не знаю. Не знаю как поступить. Стоит ли вообще что-то отвечать? — Джер… — Билли попытался вновь что-то начать говорить, а я лишь зажмурил глаза. Встал, как вкопанный, в коридоре и зажмурился, так сильно, что в глазах не потемнело, а посветлело. Нервы. Опять нервы. Опять начал болеть бок. Сильно закололо слева, что я аж схватился за него рукой, но глаз не открыл. — Болит? Я чувствовал дыхание Билли так близко к себе, но все равно не хотел открывать глаза. — Джерард, милый… Мне так жаль… — Прошу, оставь… Оставь все эти слова кому-нибудь другому, — резко выпалил я, открыв глаза и обойдя его, прошел на кухню, стараясь не трястись и как можно спокойней налить кофе. — Любимый… Голос Билли был полон отчаяния, на самом деле. Я это слышал. Но также в отчаянии сейчас был я. — Ты уверен? — спросил я, поворачиваясь, но боясь смотреть ему в глаза. — Что? — Билли не сразу понял, но через мгновенье ответил. — Конечно. уверен. — Так почему вчера ты предпочел «любить» какую-то наркоманку? М? — Джерард, я… — Отвечай! — я с силой опустил чашку с кофе на стол, из-за чего его содержимое слегка выплеснулось мне на руку, но я не обратил на этот кипяток внимания, ибо мои эмоции и чувства обжигали сейчас сильней. Билли опустил взгляд и сжал ладони в замок, сжимая все сильнее. — Я. Сказал. Отвечай. — Сил моих не было. Билли молчал. Стоял, как провинившийся пес. Стоял у стола и смотрел себе на ноги. Ему даже нечем себя оправдать что ли? У меня было столько злости на него, что я просто не контролировал себя. Возможно, это было грубо, но я не мог иначе. — Моя бабушка приняла тебя под крыло! А ты ей так отплатил?! Я принял тебя к себе, — Билли поднял, наконец-то, взгляд на меня, — а ты унизил меня! Перед всеми! Да господи, плевать мне на всех, но ты просто растоптал все мое человеческое отношение к тебе! — Ты принял меня? Ты меня принял?! Что ты несешь такое, Джерард?! Я удивился, замолкнув. Что я несу? Да правду, блять! — Это я тебя принял! Я принял тебя к себе. Я помог тебя стать человеком, а не слюнтяем! — Ах, вот как заговорил?! — я чувствовал как поднимается давление. Лицо начинало гореть, а голова, я думал, вот-вот лопнет. — А что, скажешь, не так?! Кто еще бы тебя полюбил, Джерард? Кто? Кому ты был нужен, кроме меня?! А? Ну ты и сука, Армстронг! Схватив кружку с кофе, я швырнул ее в стену. Она разбилась вдребезги, пролетев точно рядом с лицом Билли. — Раз никто меня бы не полюбил, так нахуя ты еще здесь? Пиздуй к своей наркоманке и трахай ее, когда вздумается! Слезы. Черт! Не надо! Не сейчас! Я не должен быть слабым. Не должен! — Ты… ты последняя скотина, Армстронг… — я захлюпал. — Я так скучал по тебе, мчался домой… А ты просто… — Я шмыгал носом, став глотать скатывающиеся с глаз слезы. — Ты просто забухал на неделю. Принимал какие-то наркотики, трахал любого, когда сильно прижмет, да? — Джерард… Джер… — Ты мне противен, — закрыв лицо руками, я не переставал шмыгать. — Я ненавижу тебя… Ненавижу… предатель… Билли тихо обошел стол и обнял меня. Я стал дергаться, желая выйти из этих объятий, но не получалось. — Ты предатель… Я ненавижу тебя… Ненавижу… — Тише, малыш, — Билли гладил меня по спине. — Прости меня, прошу… Я так сильно тосковал. После твоего дня рождения… Ты так редко звонил, все время учился. Родной мой. Я не знаю, что на меня нашло, не знаю, правда. Джерард, прости… — Билли оставил легкий поцелуй на моей шее. Да, мы ругались раньше, когда он ссорился с отцом, потом напивался до беспамятства. Но никогда не было наркотиков и, уж тем более, измен. — Ненавижу… Ненавижу так сильно, что люблю… — я прижался к нему всем телом. Что бы я ни делал, чтобы ни говорил, он был прав. Кому я был нужен, кроме него, кто бы меня любил так, как меня любит Билли? Да никто! Никому я не нужен. Ведь меня знают как богатого мальчишку, и в школе я мог откупаться только деньгами, чтоб не били, чтоб дали пройти в коридоре, чтоб хотя бы неделю не обзывали меня «пончик». — Джер… — Билли всегда называл меня так в моменты близости. — Я очень сильно тосковал. Я люблю только тебя, мой мальчик, — он перебирал мои волосы, глубоко вдыхая запах вчерашнего плохо смытого шампуня. — Я очень-очень сильно тебя люблю. Только тебя одного. Прости меня… — он чмокнул меня в висок. — Эта таблетка экстази была только вчера. Я не наркоман, Джерард. Просто вечеринка по поводу окончания курса затянулась. Остался лишь год. — А что ожидать в следующем году? — я приподнял голову, взглянув на Билли. Просунув руку к лицу, я осторожно провел пальцами по его опухшей скуле. — Малыш, мне так жаль… — Я заслужил, — кивнул он в ответ и чмокнул меня в губы.