Обожатель

10:24 Идея, заглянуть в гараж и предварительно осмотреть газонокосилку прежде, чем всучить ее какому-то мужику, оказалась крайне полезной. С агрегата не помешает стряхнуть пыль и кусочки окаменевшей земли, а то... — Можно? — Так легонько стучит о стенку, косточки боится сбить или все же бетон повредить? Неважно, молча киваем, выпрямляемся и тем самым даем понять, что зайти можно, но ненадолго. Ооо, все просто одержимы рукопожатием. Без него прям никак. Все так и наровят помацать друг другу ладошку. Откуда вообще берутся подобного рода побуждения? Ладно, пожму, куда деваться, несмотря на то, что имя, протягивающего руку, мне даже неизвестно. Вроде, когда-то давно мне его называли, но я стало быть посчитал данную информацию никчемной и забыл его. Вот незадача. А вообще, не следовало мне ворота поднимать, не пришлось бы сейчас созерцать наигранно-дружелюбную ужимку соседа. — Продаете косилку? — Заглядывает мне за спину. Косилку купить хочет? — Угу. — А что с ней не так? А? — До чего же противная широкая ухмылка. Думает, рассмотрев косилку со всевозможных ракурсов, выявит дефект. Что ж, удачи. Хотелось бы всучить тебе брак, да косилка на сто процентов исправна. Жаль, раздосадованной мины при попытке возврата мне не видать. — Вещи просто так не сбагривают же. Должна быть причина. — Лапает поручень: не при каких обстоятельствах не возьмусь за него. Гадость. Как и ехидно подмигивающие точенные глазки. Но все-таки забавно наблюдать, как он наивно полагает, будто уличил меня в плутовстве, хотя, вместе с тем, и чрезвычайно утомительно, закругляем бесполезный треп безучастным изречением: — Отец хочет модель поновее. — Так а эта, старая что ли? Она у вас и года не прослужила. — Поразительная осведомленность, и то, как он ей кичиться, не менее поразительно. — Если вам так хочется узнать, спросите у отца. — Спросил бы, но его давненько не видно, вот уже как неделю не появляется. — А вам то откуда знать? — Ого, да у меня рассерженный тон. — Жена говорила, не видела его машины уже с неделю. Или он ее продал, чтобы купить поновее? — Машина на месте, чего не скажешь о кое-чем другом. — Судя по недоумению на ухмыляющейся морде, намек, подразумевающий отсутствие наличия мозгов у него и его жены, он не уловил. — Я возьму ее, если уступите цену. Узнай у отца, он отдаст мне ее за половину того, что он просит. — Ага, конечно! — Нет, покупатель уже определился. Так что, — (Даже руками разведу для вящей наглядности), — увы. — Ну ладно, захотите еще что-нибудь «поновее», дайте знать. — Конечно, урод. — Как жаль, что нельзя во всю мощь проорать ему это вслед. Просто не верится, что на этом свете есть настолько скучающие недоумки, которые готовы днями напролет обнюхивать чужое грязное белью. Уверен, в недалеком будущем кисельная жизнь из заунывных разговоров и обязанностей заведет их носы прямиком в промежность. А вот и первый покупатель подъехал. Так, что я там ему наплел в три короба, ах да: отец уехал и забыл телефон. А приедет он не скоро, и это, между прочим, чистая правда. 13:48 Идти в магазин голодным, однозначно не самый удачный из реализованных мною умыслов. Смел с прилавков абсолютно все что под руку попадалось. Даже лайм. Вот на кой мне лайм? Текилу цедить я планирую примерно никогда, с моей-то непереносимостью спиртного, да я шот опустошить не успею, как отключусь, так и не дотянувшись языком до соли и дольки лайма. Так зачем же я тогда его покупал? Несообразно это, донельзя несообразно и расточительно к тому же, учитывая, что сбыть мне удалось лишь газонокосилку. Ну и любимую мамину икебану с нарциссами, но она шла в качестве поощрительного бесплатного придатка, так что ее отпуск неважен. Зато я потрудился положить к себе в корзинку свиной шашлык в маринаде. Сколько бы мама не билась записать меня в пожирателей овощей, все равно я останусь в команде мясоедов. Не понимаю, к чему она столь отчаянно силилась сотворить из нас с отцом фанатов по части растений на тарелке. Ей то какая разница, что я в пищевод запихиваю? Благо отец вступился за мой рацион, иначе, бьюсь об заклад, она бы таки посадила меня на бобы без права голоса. Надо бы позвонить той женщине, которой я предпочел эту гребанную парочку подозрительных бурундуков. Они и вправду были вылитыми Чипом и Дейлом. И что их не устроило в моем ответе на вопрос, скоро ли родители вернутся домой? Совершенно правдоподобным же выдалось: «Не знаю. Позвонили с больницы, сказали бабушке стало хуже. Ей уже давно не здоровится». Ведь вполне жизненно, а главное — душераздирающе, и при этом меня нельзя обвинять в том, что я беду кликал. Отец — сирота. А эти зануды ни в какую. Небось, заподозрили во мне наркомана, за спиной родичей распродающего домашнее имущество ради дозы. Оттого и пригрозили, дожидаться родителей, чтобы разузнать у тех правду. И, возможно, они бы сдержали слово, не намекни я им на жалобу в милицию о шибко подозрительной парочке, припарковавшейся у моего дома и пугающей меня. И чаша весов опустилась к моим ногам. Шнурки развязались: до чего лень нагибаться! Ладно, швартуем пакеты с продуктами и вперед, точнее вниз. И телефон зазвонил: вовремя. Отвечу не глядя. И кто же там? —Я знаю, у тебя нет планов на вечер. — Голос Артура. Правильно, кому я еще нужен. — Обидная уверенность. — Предлагаю пойти на каток. Во дворе заброшенной музыкальной школы сколотили борта и залили лед. В группе посыпались сообщения. Ни с того ни с сего организовались. Круто, да? Вроде и костер будет. Так что доставай руку из трусов и пошли греться. Ну как я могу отказаться? 19:25 Сумерки. И сколько я марширую на месте у фонтана? А, всего каких-то пятнадцать минут. Четверть часа. Артур, блин, где ты шляешься? Странно: опаздывать моя прерогатива. Хм, а можно ли его действия расценивать за покушение на индивидуальность? Да, почему нет? В чем личностные качества уступают, например, одежде? Ни в чем. Точно такое же отражение индивида. Ну, с другого ракурса. Главное, личностные качества и одежда тождественны в данном случаи. По крайней мере в моем понимании они тождественны. Так или иначе, за плагиат в гардеробе ведь дается мандат на использование в отношении обидчика термина «подсос». Как это было с Артемом, за то, что ему захотелось себе на плечи ту же черную джинсовую куртку, что у Коли. С его стороны, конечно, было опрометчиво копировать местного авторитета в выборе луков, аутфитов и прочей херни, да с таким длиннющим радужным шлейфом из подозрений. Почитатели традиционных гендерных ролей вроде как не оценили поступок Артура. А вот как именно они обозвали его «подражание» Коли тяжеловато припомнить, там было бессчетное количество вариантов и предложений. Неважно, для моего грабителя сойдет и «подсос». Наконец-то его силуэт очертился на горизонте, двигаем к нему навстречу. — Я тут размышлял, пока тебя ждал, и осознал — так вдруг, внезапно, — что ты подсос. — Я что, так долго? Да нет, десять минут каких-то. Маловато для таких прозвищ, знаешь ли. — Не врубается. — Да дело не во времени. То есть в нем, но косвенно. Понимаешь? Это потому что ты задерживаешься. Опаздывать моя фишка, Артур, забыл? Зачем ты меня копируешь? — Я где-то слышал, мол, подражание — высшая форма лести, если я ничего не перепутал. Ты должен быть мне благодарен. — Стой, стой. — О Боже! — Получается, Артема несправедливо называли «подсосом» несколько месяцев? — Понятия не имею, о чем ты и вообще к чему втираешь весь этот бред, но, да, получается, что так — несправедливо. — И как теперь быть? — Все, хорош! — Ха, сдался! — Завязывай, придурок. Насмотришься своего артхаусного говна, а потом выносишь мне мозг шизанутыми бреднями. Да еще корчишься, как психомат, честное слово. Психопат с грудой передушенных котят в детстве. Он никогда не научится своевременно распознавать мою игру. — И кстати, я не сморю артхаус. Да, я предпочитаю нуар, правда, без звука. Ты не замечал, звуковая дорожка в старых фильмах шуршит, как помехи по радио. Режет слух. Лучше обходиться без него. — И что, ты битый час тупо пялишь на черно-белый экран? — С его уст картинка воображается чудаковатой. — Нет, не битый час, я читаю, копаюсь в телефоне, читаю, ну и время от времени поглядываю на, как ты сказал, черно-белый экран. — Это какой-то новомодный прием такой, а? Ну, типа слышать не слыша, или какое там придумали название поклонники постмодернистской чуши стоя на голове в студии йоги? — Брезгливость чувствуется за версту. — Это не течение мейнстрима, Артур, а личная тараканья дорожка. — Мне кажется, ты часто ей пользуешься. — Не люблю проторенный путь. — Из принципа? Или естественная неприязнь? — Тест на позерство какой-то. — Ни то, ни другое. — Это как? — А вот так. — Уф, плечи чуть до ушей не достали, когда пожимал. Неприятное ощущение. Надо бы полюбить зарядку. 19:42 — Смотри, сколько народу. Круто, что решили собраться. Да, а помнится, в детстве общий сбор однокашников осуществлялся едва ли не каждый день. Набежит со всех дворов орава и айда резвиться. А сегодня сходки — явление крайне редкое, прямо как возвращение кометы Галлея. Ну, удивляться тут нечему: настоящие города куда заманчивее и предпочтительнее дырявой провинции. Туда молодежь ретиво сматывается прочь без оглядки, боясь закаменеть и остаться навеки здесь — в провинции, — без ночных клубов, баров, фастфуда, заваленных спортивными тренажерами клубов и торгово-развлекательных центров с 3D кинотеатрами. — А вон и костер. — Кострище скорее! И кому в голову взбрело сварганить пылающий вигвам? Пожарных же могут вызвать. — Боюсь, как бы большая красная машина с гудящей сиреной не примчалась по наши души. — Вот Наталья Геннадьевна обрадуется: ее подопечные вновь отличились. — Сбежим через переулок. — Как у тебя все просто и легко, Артур. — Бери пример, Ник. Так проще. — Благодарю за наставление. — Которое мне якобы необходимо. — Ты приглядись, абсолютно каждый тягается с пол-литровой стекляшкой. — Похожей на блеклые фонарики, отсвечивая пламя костра. — Что ты хочешь: пиво важный подростковый атрибут, типа соцсетей и мессенджеров. — Не обобщай, Артур. — А ты не думал, что не будь у тебя непереносимости спиртного, ты бы сейчас потягивал пиво за пару с остальными? — На соцсети у меня нет никакой непереносимости. Патологической, по крайней мере. — Могу себе только представить то красноречивое определение, которым меня нарекают ненаглядные однокласснички за мое пренебрежение изобилием, доступным любому интернет-пользователю. — Хорошо хоть мессенджеры перед тобой ничем не провинились. — Ну вы гляньте, его привычка заворачивать рукава настолько сильная, что он рефлекторно тянется к ним, даже будучи в куртке. — Знаешь, Артур, мне, вдруг, только что подучалось, будь я независимым слушателем нашего с тобой диалога, то обо мне у «независимого» меня сложилось бы впечатление, что я зануда, и даже — может быть — мудак. — Что, правда? — Разумеется, нет! Я всегда прав. — А я уже было подумал, что чудеса все-таки случаются. Оно случается всякий раз, когда не происходит ничего плохого. — Размечтался. 20:21 А раньше я голову ломал: что их столь неожиданно связало вместе? Крепким узлом. Таких разных. Каких-то полтора-два года назад они едва могли обмолвится одним единственным словечком между собой, а ныне непринужденно болтают, дружно выстроившись у костра полумесяцем. Идиллия прям. Таращусь на нее, наверное, с минуту. Со стороны небось настоящий маньяк. Или Ромео, недостаточно смелый подойти познакомится. Нет, так никто не подумает. Я знаю Сабину с детсада. Делили один горшок. Да, между собой и еще двадцатью детьми. Да здравствует антисанитария. Данила и Диана. Все же есть в них что-то мистическое. Может это все их густые черные волосы? Нет в школе старшеклассника, который не хотел бы обмолвиться с ними хотя бы словечком или просто постоять рядом, вне всякого сомнения. Разве что Руслан. И то его неприязни срок полгода, а раньше для него, как и для любого другого, контакт с этой парочкой приравнивался к чему-то особенному и значимому. Да я и сам, после того, как посмотрел «Мечтателей», в довесок к прочитанной «Тайной истории», смотрел на них с плотоядностью коллекционера, жаждущего заполучить ценной лот. Не надо об этом никому говорить. В отличии от близнецов внеземного в Наташе чуть, конечно. Если вообще есть хоть толика. В прагматичности мало загадочности. Все на поверхности. Встречается с популярными парнями ради престижа в глазах несовершеннолетнего общества, его богемы, если точнее: не зачем распинаться перед простолюдинами, она же и снобизмом не брезгует, оттого и богатенькими ребятами запасается с той же прилежной манерой. Да. Мотивация поступков яснее некуда. И неужто родители у нее настолько прогрессирующие? Ведь невооруженным глазом видно, основная масса ее приятелей окончила школу, а некоторые вовсе успели колледж позади оставить. Как бы кто-то из них кольцо в бардачке не прятал. Так или иначе, несмотря на то, что большинство заочно сошлось на том, что она давно уже не девочка и дешевая шлюшка, число желающий вступить в ряды ее верных спутников неизменно увеличивается. Парадокс. Восхитительный парадокс. И за Колей также закреплена не самая почетная репутация в кругу консерваторов — а сам в эпицентре живого водоворота. И многие к нему любезно настроены. Может дело в его забавных круглых очках в толстой оправе? Они уморительные. В них он вылитый карикатурный задрот. Это забавно. Создается неукоснительное впечатление, что и он сам забавный. Хотя думаю, это заслуга очаровательной харизмы, а не очков. Расположение — непосильный труд для неодушевленного предмета, я думаю. А может и нет. С бабочкой на шее я тоже кажусь милым. Но в его случаи обворожительность все-таки обязана харизме. А статность Сабины осанке. Ей в детстве, наверное, палку к спине привязывали. До чего же у нее картинно ниспадают из-под шапки медные волосы. Ветром взметаются. Напрашивается сравнение с языками пламени солнца, собравшем вокруг себя систему планет. Немного пафосно получилось. Но так оно и выглядит. Вычурная ассоциация оправдана, следственно — бэм: молотком по подставке. Этот выбивающий рассудок звук пятерке друзей грозит услышать фактически в зале суда. Подумать только, я с Артуром потащился на заунывный городской фестиваль за сладкой ватой, попутно согласился пострелять в тире, где вполне ожидаемо ничего не выбил в отличии от него, вполне ожидаемо попадавшего исключительно в цель, парочку раз словил затрещину его надувным выигрышем, гелиевым молотом, получил его в подарок в качестве утешения, тут же избавился от него броском через плечо, а после извинялся и вымаливал прощенье у Сабины за пролитую по моей вине на ее белую футболку колу. И в итоге цепочка событий, под стать киношной завязке знакомства главных героев в романтической комедии, хлестко сталкивает меня с горькой истиной. Вот, просто, как будто схватилась за мой черный загривок и швырком макнула в торт, и на этом не отпустила, нет, а продолжала беспощадно вдавливать, пока я не уткнулся носом в тарелку и та с треском не разъехалась по частям под моей сплюснутой физиономией. Вполне возможно удивление на моем лице исказилось в нечто подобное, когда я осознал, что происходит. Да, все так незамысловато и просто: городской фестиваль, тир, игрушка, знакомство с той, с которой формально знаком двенадцать лет, а в сущности общая длительность наших разговоров соизмерима с трехминутным треком в плейлисте. Но пробел восполняется, а мегабайты между тем стремительно рвутся к отметке в терабайт, и как только напротив пункта задачи вырисовывается галочка, задница моя приземляется на диване в летнем домике рядом с ней и ее лучшими друзьями. И все было бы хорошо — чудесно, невероятно, сказочно, — все могло сложится именно так, если бы они не надумали втихомолку, с расчетом или надеждой на то, что я законченный идиот, и ничего не пойму, накидались до одури какой-то дряни. Занавес: гасите свет и скажите всем валить на хрен из зала. Правильно ли я делаю, что молчу? Я храню их секрет. Секрет пятерки друзей: буду так его называть. Да. Секрет пятерки друзей. С виду кажущиеся обычными школьниками, а на деле представляют собой кучку мнимых нонконформистских нариков. По достоинству оценить свою степень фантазии и необоснованное убеждение можно лишь подвергшись разочарованию. 21:53 Сколько, две трети вечера прошло? Меньше? Присутствующие поголовно нализались всласть пива или еще чего. И часть из них рискует расшибить голову об лед. Гонка по катку без коньков. Весело: перевалиться за ограждение и стирать подошвы кроссовок. А в перспективе морду. Расхаживаю в потемках между деревьями в вонючем смоге сигарет, в ожидании, когда мой друг справит нужду. Да уж. Словно нет ничего интереснее. Тлеющие головни костра испускают меньше дыма, чем никотинозависимые. Есть тут укромное местечко, где зловонный кумар в дефиците. Если и есть, то я его не вижу. — Смотри куда прешь? — Черт! Испугался. Это я на Руслана наткнулся? Да, он самый. Он, и его верная свита: Леша и Артем. — Дентер, глаза в жопе спрятал? — А так можно? — Никудышная попытка парировать, конечно. — Давай, вали отсюда. — Осталось только подставить задницу для пинка. — Из принципа хочется отказаться. — Тогда я из принципа вобью нос тебе в череп. — А тон у него внушающий доверие. Ждать помощи на случай «беды» от Леши и Артема нецелесообразно. Они прихлебатели. Люди из категории «Массовка». Это даже не «Второстепенный персонаж». Их истории не освещают зрителю. И как в жизни люди осмысленно выбирают роль прихлебателя? — Ау, Дантер. — Надо же, немая фигура заговорила. — Приход поймал что ли? — А за ней и вторая. — Дентр, говорю, вали отсюда! — Вы что, отсосать тут друг дружке по очереди задумали, что так рьяно гоните меня прочь? — Сейчас ты у меня сам на колени встанешь. — Так, стоять! — Орлы! То есть Артур! — Отвали, Артур, это наш разговор с Дентером! Вот это кутерьма разыгралась. Нифига не понял. Все так быстро... А, плевать, главное, я обошелся без синяков и прорех на одежде. — Забирай свою подружку и уматывай подальше, Артур. — Подружку? — Блин, ну почему окружающие в нашем тандеме исполнителем девушки видят меня? — Спокойнее, здоровячок. Успеем. — Думаешь, Артур, тебе все можно? Думаешь, тебя будет трудно обломать? — Что за херню он порет? — Попробуй. 22:04 — Ой, там впереди Костя. — От него вечно жди вопросов. — Давай левее. — Где? — Он что, ослеп? — Там, у ворот. Артур, ты что не видишь? Давай в обратку. — Чем тебе Костя не угодил, Ник? — Он милый, но жутко надоедливый. — Раздражительно дружелюбный. — Никогда не называй при парне другого парня «милым», Ник. Это... вгоняет в неловкость. И мнение на твой счет меняется. — Только у тех, у кого на этом пунктик. — Намекаешь на что-то? — Да он взбеленился. — Нет, Артур, я говорю прямо. — Ник... Кажется, я что-то слышу... — Что это, Артур? — А, это у меня телефон вибрирует, подожди. — Дебильный рингтон, бряканье деревяшек каких-то. — Сообщение пришло. От кого, не говорит. Ясно. Та самая подружка, наверное. Надо будет спросить. Хотя нет, так даже лучше. В моем распоряжении целый пласт для нагромождения абсурдных фантазий. Что может быть лучше? — Я сейчас. — С чего это вдруг такая внезапность? — Ты куда, Артур? — Надо отлить. — Второй раз за двадцать минут? — Опять? — Мочевой пузырь требует. Я быстро, сбегаю за школу. — Ладно, жду. — Прозвучало вровень одолжению. Почему тембр голоса парой отклоняется от задуманного? Тени бегают. Ошибся, это какие-то сумасшедшие гоняются друг за другом с обугленными палками. Потенциально один из них может упасть и сам же себе обжечь лицо. Или глаз. На всю округу разнесется писк скорой, и мы с Артуром не глядя обменяемся кивками и поспешим улетучиться. Несчастный случай — верный признак того, что вечеринка окончена и пора уходить. А там кто шастает, слева, у забора? В темноте едва различимо. — Шевели поршнями. «Шевели поршнями» — излюбленное выражение Кирилла с Вадимом. Значится, это их копошение я слышу у забора. Хорошо, что только слышу, иначе мои пацифистские убеждения содрогнутся и потребуют ревизии некоторых пунктов. Рады небось выбраться в люди, на частные вечеринки им-то вход закрыт. Извилины должны быть в обратную сторону вывернуты, чтобы позвать этих двух к себе домой. До чего сложно игнорировать их присутствие. Надо бороться. Они же... всего лишь... Да они же...! Нет, ту-ту, дамба рухнула: гнетущее чувство ненависти, привет! Иии... И это... Яна? Невысокая, широкая, шапка с ушами и лапами-кармашками: да, она. И она идет к ним? К НИМ? О чем она может говорить с этими отморозками? Если с ними вообще можно говорить. С инопланетянами легче выстроить диалог будет. — Вот это да. И на кой ей сдалось к ним по сугробам пробираться? И (плохо видно) тащить что-то? Коробка с ручками? Нет, это пакет. Увесистый похоже у нее груз. Поразительная картина. Кто-то добровольно идет с ними на контакт. Облом, ничего не слышно. Чья-то портативная колонка гремит на всю округу. Сделать бы музыку тише, тем более песня отстой. Сколько можно ее слушать. Хотя я сам не лучше, «Свет семи» до сих пор у меня в плейлисте. А уже сколько прошло? Три года почти. Неважно. Ладно, нет смысла тут околачиваться. Сваливаем. Стоп. Куда? Я ведь жду Артура. Где же он? Нужда ведь «быстрая». Легкая и мокрая. Где он шляется? За такое количество времени, можно помочиться, заново напиться и снова помочиться с его-то мочевым пузырем. Наконец-то! — Чего так долго? Сдается мне, ты там пытался написать свое имя? Ударение на второй слог, если что. — Нет, фамилию. И «если что» там постоянно кто-то маячил туда-сюда. Я не мог сосредоточиться. — Да кто увидит в такой темноте, что ты там делаешь, только, если ты не делаешь этого на него. — Все равно, Ник. Меня сбивали их шаги. Ничего не могу сделать в присутствии посторонних. — У тебя вроде нет боязни сцены. Ты выступал на концертах. — КонцертЕ, вообще-то. Всего на одном. И фактически, это был конкурс. — Да неважно. — И к тому же, там у меня в руках была скрипка, а не... — Смычок? Ан, нет, он тоже у тебя был. О, взбесился. Черт, плечо теперь болит. О, вспомнил: — Помнишь, я был в лагере прошлым летом? — Помню. Ты каждый день мне высылал виселицы. Да, тогда это могло рассмешить, а сейчас... — Ну и что дальше? — Что? — Помню ли я, что ты был в лагере прошлы... — А, да-да, точно. — Отключился. — Лагерь. Так вот, у нас там был парень, не помню, как его зовут, да это и неважно... Короче: он никогда не пользовался писсуаром. Всегда закрывался в кабинке. Мне было побоку, но вот другие ребята заинтересовались — почему? Ну и, как это бывает, любопытство берет верх, а когда оно берет верх, сам знаешь, работа мозга становится так себе. А у тех придурков так совсем мозг из башки вышибло. Они подловили того паренька в туалете, вломились в кабинку, вытянули его оттуда и давай разглядывать его промежность. А потом орали на весь корпус, что ему не было нужды закрываться в кабинке, потому что прятать ему нечего. — Ты это ща к чему? — Ну, страхи не беспочвенны. Они должны на чем-то расти. — Разведем руками. — А парой и на чем-то очень маленьком. — Дебил! Зараза. Мое плечо скоро отомрет от ударов. Больно. Еще бы чуть-чуть и лежать мне в снегу. И несчастному колену заодно досталось. — Небось, сам и был одним из тех придурков. — Угу, делать мне больше нечего. — Угадал. Интересно, если бы я не посоветовал ему заканчивать с отдыхом и валить домой, он бы так и остался в лагере под амбразурой? Кто это идет? Данила и Коля? А что они делали на заднем дворе? Какие мы крутые, хоть бы пару слов обронили. Манекены ходячие с недостижимой планкой надменности. — Вот кто мешал тебе писать. — Ткнуть его локтем, а то где-то витает. — А? Нет, я их не видел. Там, одно окно выбито. Народ через него в школу залазит. Бродят там. Наверное, и они тоже. Да ну, слишком по-мещански для них будет. — Чувство ностальгии не мучает? — Нет, нисколько. — Странно. Все-таки семь лет здесь отучился. Я и двух занятий не вытерпел. Выбросил флейту в мусорницу, а родителям наплел, что потерял. Маленький наивный идиот. Пришлось откупать школе флейту. Можно было просто сказать, что хочу бросить школу. Они так легко согласились. Отец даже рад был. Ему мое пиликанье спустя час репетиции опостылело. Я думал он ее сам выбросит. — Ты же знаешь, я здесь по настоянию родителей. Мама говорила: «Нет ничего прекраснее, чем красивый юноша со скрипкой». — Ты то здесь причем? — Ха, дважды один и тот же трюк с захватом не сработает! — Придурок. — Бесится. — Не спорю. Нет, это школа определенно лучше новой. Деревянная, старая, ветхая. У нее определенно есть шарм. Правда и вероятность, что потолок в любой момент тебе на голову рухнет, но и в это воспринимается за изюминку. — О, кстати, забыл сказать: я тут Яну видел, и прикинь, она разговаривала с Вадимом и Кириллом. Втроем, вон там. — Там их уже нет. — Кажись. — И что? — Плечами пожимает. — Разговаривать они вроде умеют. Как нормальные люди — нет. — С ними никто не разговаривает. — На самом деле, Ник, с ними только ты не разговариваешь. — Думает, я паранойю. — Они убийцы. — Чересчур громко, надо держать голос тише. — Это из-за них Олег с собой покончил, признай. Они довели его. — Всего раз они подрались. — Какое подрались? Они тупо избили его. А наши кретины одноклассники, вместо того, чтобы ему помочь, снимали все на телефон. Они бы и дальше снимали, если бы мы не пришли. Молчит. Ясно, идет и думает, я все придумываю. И знаю, что он сейчас мне предъявит в качестве доказательства. — Помнишь, что установила судмедэкспертиза? Ну конечно помню! Я следил за следствием, как никто другой в нашем сраном городке. — Он — накачался. У него крыша от наркоты поехала. — А в заключение сейчас он скажет: — Это был несчастный случай. — «Это был несчастный случай» — твердит каждый отовсюду. Надоело спорить. Пускай думает, что хочет. И другие тоже. Я уверен, это не случайность. Они глазели на отредактированное фото Дианы и наверняка довольно ухмылялись. Если бы Олег не отобрал его у них, подняв шум, Руслан не узнал бы, что фальшивый снимок с его девушкой прислали не только ему, но и другим парням в классе. И тогда б он не вывернул наизнанку рюкзак каждого одноклассника, чтобы выяснить, кто еще является обладателем фото голой девушки с головой Дианы или кто эти фото раздает из подполья. А Кирилл тем временем не наблюдал бы за ним с разбитой губой и ссадиной на щеке и не винил во всем Олега, на которого — на следующей же перемене — он со своим дружком напал. Отмщение длилось недолго, но кто знает, что случилось потом, за стенами школы, раз Олег умудрился где-то раздобыть наркотики и под их действием забраться на сосну и спрыгнуть с нее с веревкой на шее. 22:37 Что-то народу стало меньше, двор практически опустел, и музыка стихла: все в заброшенном здании школы попрятались или просто свалили домой? Ловить стало быть тут больше нечего. Даже угли погасли. Сплошной мрак. Все, вечеринка закончилась; пора домой. — Фонарь у дороги, прям как маяк. Фонарь как фонарь, ничего особенного, но лучше промолчать. — Твою..., да что ты делаешь?! Стой!!! — Ааааа!!! — Уйди! Черт! Что это за бешенные вопли?! Откуда они доносятся? — Ник! Смотри! Что это, огонь? Прямо на дереве? Кто-то поджег дерево во дворе? — Смотри! Там, на верху! Куда он показывает? На крону дерева? — Что там? — Мне что-то почудилось. Нет, стоп, там и вправду что-то шевелится. Человек. На дереве человек! — Ты тоже его видишь? — Естественно! Обалдеть, да пламя же весь ствол охватило. Гляди и ветки загорятся, а с ними и неизвестный, кем бы он ни был. — Дубина! — Знакомый голос. — Я тебе башню снесу, когда спущусь, утырок. — Кто бы сомневался. — Копай яму! — Это Кирилл. А вон и Вадим: стоит внизу перед деревом: скачет и ржет. — Мы договаривались, подожжем, когда я слезу. Дебил! — Это канистра у него в руке? Он залез на дерево с канистрой? Теперь ясно, как им удалось поджечь оледенелое дерево. Долго оно не прогорит. — Извини, Кирюха, не удержался! — Голоса у них одинаковые, оба какие-то дикарские. Как лихо он швыряет канистрой! Жаль, промазал. Хм, а у канистры подходящий размер для того, чтобы уместиться в пакет Яны, который она волочила за собой по сугробу по пути к ним. — Я убью тебя! А я думал, народ разошелся. Представляю, как бы они раздосадовались упущенному зрелищу, будь так. — Повылазили из норок и бегут на костер, как мухи. — Мухи бегать не умеют. — Ой, капитан «Очевидность». — А они летать, так что аллегория справедливая. — Бред, конечно, да побоку, он наверняка меня понял. Пламя высоко поднялось, если так и дальше пойдет, запахнет жаренным. Буквально. Вот же придурок! Кстати, где он? Его не видно. Наверное, забрался под самую макушку. Зато в каком толпа восторге. Орет, смеется, снимает. Да уж, сегодня стремно попадать в беду, вместо руки помощи ты получишь кучу вылупившихся на тебя зевак. — Никита, пожарная в двухсот метрах отсюда. — Раз назвал меня полным именем — волнуется. — Я помню, Артур. — Тогда почему ты еще не шевелишь конечностями к забору? Пошли, свалим отсюда через задний двор. Там по тропинке подойдем к мосту через переулок, перейдем реку и пойдем к тебе. — Ко мне? — Он узнает, что я живу один. — Конечно, к тебе, блин. Пожарники с ментами сейчас будут шмонать каждого встречного, а мне домой идти мимо них. — Ладно, погнали. Как знал: сирена. — Удачно ты подрасчитал. — Ну это же я. — Самовлюбленность на максималках. — Да, наша скромность. Странно, позади пока никого. Это же лучший вариант для пути к отступлению, сюда машина не пройдет. Ей придется гнать в обход, а к тому времени, как она сделает крюк, запросто удастся скрыться с концами. Сразу за мостом развилка, в твоем распоряжении аж пять направлений. Выбирай любую. Хотя... нет. — Пойдем — здесь. — Заречная улица короткая, с тупиком на холме. Березовая роща, как и переулок за музыкальной школой, автомобилям недоступен. А там частные гаражи да улочки, пройдем их и нужно будет лишь перейти дорогу, чтобы попасть на Лесную. Домой. Нас не поймают. — Что скажешь родителям? — Ничего. — Даже если бы они были дома. — С твоими проще. — Ну... — В некотором роде так и есть. — Смотри. Куда? А-а-а. Бегут. Еще бы! Из «пятерки» никого. Ну да, они же слишком круты для трусливого бегства под стать напуганным курицам. Костя споткнулся. Костя — человек косяк. — И за чем они это сделали? Зачем подожгли дерево. — Пф, они же идиоты. А их ход мыслей для адекватного человека навсегда останется загадкой. — Навсегда! — Возможно. — Кстати, забыл тебе сказать. — Что? — Зачем спрашивать, если я прямо сейчас собираюсь рассказать. Ладно... — Это Яна принесла им канистру. — Канистру с горючим? — Бинго. — Нафиг ей это надо? — Он мне не верит. — Вдруг ее заставили. — А другого объяснения нет. — Ее? — Это что, сомнение? Какой же он все-таки недоверчивый. — Она, конечно, девушка крупная, но это вовсе не значит... — Я не это имел ввиду. Просто... — Просто — что? Это вполне логично. Да и шантаж дело обыденное. — Уверен? — Абсолютно. У ее отца для этого как раз подходящая должность. Он дальнобойщик. А стало быть Яне под силу раздобыть для них горючее. — Да не в этом дело. Любой в страхе достанет что угодно. Я просто не могу понять, что ей мешает их послать? Тупо страх? Неужели она так сильно их боится, что готова воровать? — Действительно, неужели? — Я не знаю, Артур. 23:12 По-че-му? Почему-почему-почему? — Эй! — Как же достал его локоть. — Что?! — Будем идти и молчать? — Приспичило же ему поболтать, когда я мозг из себя выжимаю. — Я хочу поговорить с Женей или Сергеем. — Они общаются с Яной, кто знает, вдруг выведаю у них что-нибудь. — У тебя есть их номера телефонов? — Вот для этого и придумали соцсети. Сейчас, минутку, я гляну. Собачий вой во тьме среди бледных стволов берез нагоняет тревогу. Зачем он остановился? И на ходу просматривать список контактов легче простого. Сугробы низкие... Стоп, я определенно что-то услышал. — Артур, ты слышал? — Да. Наверное, какое-нибудь животное неподалеку бродит. — Животное?! Бродит?!— И он так легко меня об этом извещает? — Ты слишком беспечный. Знаешь, я думаю, твой тон и вменяемость — несовместимы. — Знаешь, а я думаю, за оскорбление вполне справедливо ткнуть мордой в снег. Или не назвать номер телефона. Или умолчать о подозрительной четвероногой твари у тебя за спиной. — Что?! — О боже!!! — Не-е-ет! — Ооо, это же... это же... фу! — Твою мать, сгнои прочь смени эту псину, она мне лицо слюнями измазала. — Какой же ты идиот! Трусишки небось намочил свои, да? Подожди, не проверяй, дай сначала помогу тебе подняться. — Да пошел ты! Зараза, как холодно, снег завалился за воротник. О, и в ботинки попал. Обожаю сырые стельки! — Поди прочь! — Ты не любишь собак? — Он издевается? Мне ее приласкать? — Нет! Я люблю собак. Кроме этой! Она напугала меня! — А ты своим ревом ее. Сбежала. — Ну и славно. — И пускай не возвращается! — Кстати, я не спросил, а на кой тебе сдались номера телефонов Жени и Сергея? — Они приятели Яны. Ну, может и не самые близкие приятели в мире, и может даже не ее, а Алины, но Яна всегда вертелась неподалеку — ты же знаешь, как она всегда от нее неподалеку вертится — и, в общем, я тут прикинул, они могут знать, по какой причине Яна спуталась с Кириллом и Вадимом. Мало ли. — Считаешь, за их связью кроется подоплека? — Именно. — Хочешь, я поведаю тебе о ней? О подоплеке? — Он еще спрашивает. — Валяй, конечно. — У несчастной девочки совсем нет друзей, а та, что изредка позволяла ей потереться рядом, сейчас лежит в коме, после того как сломала каблук, пьяной вдрабадан взбираясь по лестнице, и теперь, в полном одиночестве, наша несчастная девочка, увязывается за всяким, кто ей просто улыбается, и сделать она для него готова что угодно, пусть даже своровать из отцовского гаража канистру бензина, лишь бы ей и дальше улыбались. Поверь, для дружбы, это низкая цена. Претенциозно, но вполне может оказаться правдой, блин. — Я все равно им позвоню. 23:36 — Твоих родителей нет дома? Ну да, свет в доме нигде не горит. Хоть и родной обитель, но в таком мраке на фоне леса он пугает меня до чертиков. Сейчас мы войдем, и он увидит во что я превратил гостиную. — Ну, ты помнишь, чувствовать себя как дома не смей, потому что меня бесит, когда гости позволяют себе лишнего. — Решение наведаться в гости уже лишнее. — Так, а где родители? — Неужто это так важно? Пофиг, выложу подноготную без прикрас: — Отец у молоденькой подружки, в ожидании, когда она родит ему мне сводного братишку или сестричку, а мама все это пытается переварить в компании маргариты и Маргариты на курорте. Хотя, я понятия не имею, какие коктейли им там цедит печень. Вот такие у нас дела. И я сразу выскажу свое мнение на этот счет, чтоб ты знал и не вздумал мне капать на мозг идиотскими вопросами и утешениями, как это делают в говенных сериалах о подростках, где развод родителей повод заделаться в наркоманы, так вот, мое мнение — ФИОЛЕТОВОЕ! И это не механизм защиты путем отрицания. Нет! Мне просто насрать. Понятно? — Угу. — Ты же знаешь, моя семья не такая, как те, что на коробках с соком или хлопьями. Мы и за столом-то крайне редко вместе собираемся, что уж там говорить о... — Да брось, ты не обязан мне ничего растолковывать. — Я знаю, знаю. Но и ты знай, хоть мы и жили... без перепалок, да. Но мы жили обособленно. Неприязнь тут не причем. Не мешать друг другу у нас естественное побуждение. Мы такие. — Все, пора завязывать, ему нечего сказать, он молча кивает: прямой признак неловкости и надежды на скорую смену темы. Зато увиливать от объяснений исчезновения родителей больше не придется. С этим разобрались. — Вижу у тебя тут диван разобранный, гирлянда, свечи... — Это светильники. — Не верит мне что ли? Проверяет тактильно? — Атмосфера тут явно для знакомства в горизонтальной плоскости. — Озабоченный придурок. — Это что? Постельное белье? Не понял, ты что спишь здесь? — Можешь познакомиться с моей новой спальней, спальня — это Артур. Артур — моя спальня. — Подростковый бунт типа? — Лень типа. — То же повод. Хоть кто-то меня понимает. А что, если Артур прав — и Яна связалась с теми недоумками, поджигающими деревья, из-за отсутствия друзей. Правда, я едва ли могу вспомнить ее за разговором с кем-нибудь в классе. Нет, на самом деле я едва ли могу вспомнить ее саму. Как же... — Эй! Ну где ты снова повис? Комната появилась перед глазами, словно расширяющийся за дверями лифта коридор. — А? — У него щелкунчик в руках. — Я не слышал, ты что-то сказал? — Хотел сказать. Щелкунчик, я увидел его, и хотел сказать, что думал, ты давно его выбросил на свалку. — Вот оно что. Улыбка на его лице подтверждает теорию, что людям и впрямь приятно лицезреть свои подарки на полках друзей. — Я не собираюсь его выбрасывать. Лучше продам через интернет. — А что, данный экземплярчик на вид смахивает на антиквариат. Облезлый и блеклый. И тем не менее создающий впечатление дорогущей штуковины. — Кому он нужен. — Но ты же его купил. — Хм, а секундная заминка в лице наводит на кое-какие соображения. — Ты его не покупал? По глазам вижу. Тогда, где ты его взял? — Он раритетный, так что, цени. ОЙ! — Воу, осторожнее. И если он такой ценный, чего бросаешь его мне через всю комнату. Он же тяжеленный. — Я запросто мог его выронить и расплющить пальцы у себя на ногах. — Тебе стоит подкачаться. — Вот еще. — Мне нравится быть эктоморфом. — Возможно. — Нет, тебе лень им не быть. — Отрывок из речи ведущего тренинг по самомотивации. — Давай спать. Этот вечер должен когда-нибудь закончится.