Оторванные крылья

Ступив на гладкую поверхность площадки, генерал Ким напрягся, медленно направляясь в сторону своего Императора и склоняясь на колено у подножия трона. — Я рад тебя видеть, Сокджин, — раздался голос мужчины и он жестом позволил ему подняться. Ким быстро выпрямился, так что их глаза оказались друг напротив друга, несмотря на то, что трон стоял на внушительном постаменте. Сокджин являлся примером истинного генерала во всех отношениях. Помимо роста, которому позавидовал бы и сам Император, он мог похвастаться завидной шириной плеч, безупречной осанкой и силой в бою. Шёлковые ткани красиво опоясывали статную фигуру, а широкий пояс подчеркивал нетипично узкую талию. Ким по обычаю собрал темные волосы в высокий хвост, доходивший ему до поясницы, и завязал белую ленту на голове. Холодные и чёрные как ночь глаза смотрели прямо на Императора. — Я тоже рад вас видеть, ваше величество, — произнес генерал низким голосом. — Принёс снова плохие известия или что-нибудь интересное на этот раз? — прищур карих глаз правителя дополнил оскал на лице. — И то, и другое, ваше величество, — безэмоционально произнёс Ким, достав небольшой свёрток бумаги. — Из Западной империи поступил слух, что против вас собирают войско. — Что же, хм, и кто решился на столь глупую вещь? — Бывший генерал Мин, ваше величество, — выдохнул Джин. — Изволите его привести сюда? — Да, давненько я его не видел, не правда ли? Сокджин медленно поклонился, сворачивая свёрток обратно и направляясь к выходу из зала. Его пальцы мелко дрожат, но он уверенно сохраняет свою невозмутимость при Императоре. Но около дверей равно выдыхает, когда слышит тихую фразу, брошенную мужчиной ему в спину: — Я надеюсь, что ты не будешь делать глупостей, — усмехнулся тот.

***

— Сокджин-хён, мы опаздываем. Тебе на тренировку через десять минут, а ты мажешь лицо снова этой хренью, — возмущался Мин. — Да брось ты, я хотя бы в старости буду выглядеть моложе тебя, если ещё доживёшь, — язвительно бросил тот, круговыми движениями потирая лоб и скулы. — Сегодня я точно покажу всем мастер-класс. — Заиграешься ты когда-нибудь со своими играми. Смотри, чтобы Чен не понял раньше положенного, что ты всё знаешь, — холодно произнёс Мин, поправляя на себе чёрный ханбок. — Вчера пропало ещё двое парней. Они бездельничали в последнее время, — грустно начинает Джин, потупив взгляд в стену. — Я боюсь каждую секунду, что сделаю какую-нибудь ошибку и меня раскроют.

***

Воняет гарью. Лязг мечей пробирает до костей, сотрясает до поджилок и откровенного ужаса. В воздухе витает отчаяние, перемешанное в убойный коктейль со смертью. Деревянные здания вспыхивают, как спички, и освещают ночь ярким огненным заревом. Горит полностью всё. Перед глазами кружат маленькие оранжевые искорки, что раньше веселили, а теперь нагоняют страх. Кровь. Она везде. Багрово-алым цветом пропиталось все вокруг: доски под ногами, белые и чёрные куски ткани. Кровь собиралась в большие лужи под грудами трупов в фамильных одеждах, медленно стекая по земле в озеро. Ею перемазаны руки и оружие. Липкие ледяные пальцы со стойким металлическим запахом и красными разводами дрожат. Страшно. Юнги вертит головой в разные стороны, считая в голове сколько осталось выживших. Волосы неприятно липнут к лицу и шее, запутываются от вечных движений в бою и бьют по спине. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать, но это даже малодушно радует — не приходится так часто вдыхать этот пропитанный кровью и смертью воздух. Мало. Небольшая толпа сзади, отбивающаяся от людей из войска императора, и ещё часть справа. Он довольно медленно соображает. Всего лишь час назад их смогли найти. Армия императора не стала тратить время на пустые слова, запуская огненные стрелы в старые полуразрушенные дома и невинных людей, вышедших на шум. В голове слабо гудит от всей суматохи. Всё случилось слишком неожиданно. Когда Юнги был когда-то генералом при их нынешнем императоре, то совершенно не догадывался, что находился под боком возле самого зла. Он убивал много людей за свою жизнь: невинных, рабов и солдат из армий вражеских империй. Его руки по локоть в крови за двадцать шесть лет жизни. И всё из-за Кан Чена — молодого Императора. Мужчина был строг и хитёр, всегда переманивал ход событий в свою пользу. Мин, ещё будучи слепым и глупым ребёнком, пришёл во дворец его отца. Так получилось, что семья Юнги погибла случайно в одной из битв возле их деревни, поэтому тогда его всего затмила месть и горечь. Чену тогда было восемнадцать, но в глазах его плескалось что-то незнакомое, страшное и холодное, когда они пересеклись возле дворца. И Юнги это манило. Мин упорно тренировался, вырабатывая в себе хладнокровие и беспощадность. Его юного тела не раз касалось остриё кинжалов, оставляя после себя многочисленные шрамы и боль. Он искренне верил своему Императору, пока в один день не узнал о его гибели. Пожилой мужчина стал ему настоящим отцом за то время, пока он бывал здесь. Под напористым характером парня дворцовые слуги сдались и рассказали, что еда была отравлена, а человека, сделавшего это, пытаются найти. Все были в смятении, не ожидая такой скорой кончины правителя. И только Юнги тогда понял тогда всё, увидев снова тот лёд на дне карих глаз Чена. У него отец умер, но ему так всё равно? Да. Он умело играл на публике, вытирая фальшивые слёзы и что-то говоря слугам, отвернувшись от пронзительного взгляда Юнги. Но это его не остановило. Сначала на его пути встал отец, затем несколько членов из совета, якобы подозревающихся в измене империи. И всё это проходило через него. Казнь совершенно невинных людей, их слёзы и мольбы о пощаде. Юнги тогда впервые не сдержался, нарушил приказ и помог сбежать нескольким людям. А после заплакал, отбрасывая свой меч в противоположную сторону и громко крича в поле. Чен это слышал. Понимал состояние Мина, но на лице была всё та же усмешка, а в глазах — неприязнь. Не справился. Не смог. Сломался. Какая жалость, правда? Игрушка не выдержала. Да только на его место нет пока новой. В тот день он пожелал Юнги явиться к себе в палату. Мин не имел права ослушаться, поэтому стоял на пороге уже через несколько минут после донесения приказа Императора одним из слуг. Кан долго с ним беседовал, объясняя, что так надо. Что по другому нельзя. А потом рассказал о секретном оружии, которое он хочет возродить. Чен долго искал различные записи в архивах своего дворца и даже просил других императоров, с кем подписаны мирные договоры, помочь ему в этом. Ушло много месяцев, чтобы наконец найти нужную информацию, датировавшуюся ещё несколькими тысячелетиями назад. В ней описывалось само чудо этого мира — золотое ядро человека. Теперь понятно, почему Кан это так сильно скрывал ото всех: энергия была поистине сильной. Для её контроля требовалось не только физически сильное тело, но и морально. Но почему Юнги? — Я пока в стадии изучения, но планирую начать пытаться её получить, — сказал тогда Чен. И Мин даже не подозревал, что это только начало всех бед, происходящих из-за молодого императора. Через неделю во внутреннем дворе столпилась уже куча мужчин. Чен обманным путём завёл их в саму ловушку, обещая хорошую работу и нечто поистине нереальное. И все они верили, верили своему Императору, верили тому, кто собирался использовать их как крыс. Каждые две недели пропадали люди. Сначала это были те, кто ленился и ничего не хотел делать, потом отстающее число от всех, а потом и самые слабые из оставшихся. Юнги не любил наблюдать за столь дикими и смертельными соревнованиями за право жить, но это была его работа. Сдавались все быстро, ведь нагрузка была поистине адской. Но никому нельзя было уйти отсюда навсегда. Они все жили в отдельном крыле здания, специально сделанного для гостевого посещения. Юнги даже удалось хорошо пообщаться с одним из парней. Хоть он и был старше самого Мина на год, обращался к нему уважительно. Его звали Сокджин. Красивый, высокий, длинные угольного цвета волосы, широкие плечи. Одним словом — красавчик. Что забыл такой парень здесь — никто не знает, и Мин не знает, постоянно спрашивая об этом Джина. Но тот упорно отнекивался, постоянно меняя тему их разговоров. — Мне правда не хочется об этом говорить, прости. А чуть позже они пошли в лес освежить разум и осмыслить свои проблемы. Где-то недалеко шумела вода в водопадах, разнося приятное умиротворение по всему телу. Горы вокруг, изогнутые деревья, мягкая трава и тропинки казались невероятно знакомыми. Было начало лета. Ярко светящее с неба солнце отражалось в реке и брызгах воды, ослепляя на доли секунды, которые в настоящем бою могут стать последними. А еще солнечные лучи делали и без того насыщенную зелень и вовсе изумрудного цвета. Легкий ветерок приносил нежный аромат цветов и трав, который хотелось вдыхать и вдыхать, наслаждаясь погожим деньком. — Я не могу больше от тебя скрывать, — начал Юнги. — Вас просто используют! — Я знаю, — грустно ответил тогда Джин, смотря на ясное небо и улыбаясь. — Я давно уже всё знаю, Юнги. — Я найду способ тебя вытащить. Ты не сможешь победить, Енджун сильнее по всем параметрам! — Я знаю, — снова повторил тот, не шелохнувшись. — Ты ничего не сможешь. Император тебе сразу голову отрубит. И Юнги пытался изо всех сил. Налаживал общение с Кан Ченом, узнавал время смены охраны у ворот, тайные пути, пока не совершил роковую ошибку. Мин тогда проходил мимо небольшой компании мужчин, занимавшихся тем вечером, услышав столь знакомое имя, слетевшее с губ у одного из них. — Говорят, сегодня Сокджин какую-то чертовщину творил. Может, это было то самое золотое ядро? Юнги не сдержал рваного вздоха, метнувшись по лестнице к покоям Императора. Он не должен допустить этого. Если всё это правда, то Чен немедленно прикажет избавиться от остальных, акцентируя все свое внимание только на Джине. Нет, он не хочет, чтобы его единственный друг пострадал. Кан же его попросту замучает своими приказами. — Юнги, я тебя ждал, заходи, — говорит довольным тоном Император, расположившись на своём троне. — Знаешь, сегодня так много чего произошло. Да, Сокджин-ни? Взгляд чёрных глаз направился прямиком в ту сторону, куда указал Кан. Там, на полу, лежал скрючившийся Джин, постанывая от боли и держась за сердце. Юнги начинал плохо себя контролировать с каждым слабым вдохом друга. Рука автоматически потянулась к ножнам, а голос приобрел стальной тон. — Что ты с ним сделал? — грубо спросил Мин, наплевав на формальность. — Я ещё раз спрашиваю. — Как грубо, — сузил глаза мужчина, ухмыляясь. — Он — моя новая кукла, взамен старой. Убирайся, пока я даю тебе такой благородный подарок судьбы. — Я не уйду без него никуда. — Ты много себе позволяешь, Юнги. Я могу одним лишь словом приказать вырезать тебе сердце, скормив его собакам, и ты ничего мне не сделаешь. Юнги болезненно сморщился, понимая, что так оно и есть. На данный момент он ни на что не способен. Во дворце полно охраны, Кан окружен защитой со всех сторон, поэтому они в ловушке здесь. Мин не хочет позорно уйти, поджав хвост, по гордости слишком бьёт. А прерывистое дыхание Джина отдаёт болью в сердце. Не сегодня. Чёрные глаза находят сжавшегося парня на полу, последний раз пробегаясь по юношескому телу и длинным волосам. — Я ухожу, — бросает Юнги, откидывая на плитку свои ножны. Мин слышит усмешку, чувствует этот прожигающий взгляд Императора всей спиной, но не поворачивается. Он не видит никакой охраны, пытающейся остановить его, не слышит никаких приказов Чена. Его отпускают. Без сопротивлений, шантажа и драки. Дают свободу, или лишь её иллюзию, Юнги не знает. Просто уходит как можно дальше от этого проклятого дворца, обещая себе вернуться за другом.