Не сожалей, что любишь.

Принуждение для Сары стало привычным за эти годы. Оно было некомфортным, жестоким, давящим, но привычным. И когда она добралась до свободы, ее охватил страх неизвестного. Позабыв, что можно поступать так, как того требует душевный порыв, Сара напоминала самой себе птичку в клетке которая перебегает с жердочки на жердочку когда дверца открыта. Она бежала, без оглядки, пожираемая чувством вины за то, что оставила Кэнди рядом с монстром, который вообразил себя богом, решающий судьбы других людей. Она чувствовала, как лучи солнца припекают плечи, как встречный ветер бьет по коленям, и как полыхают стопы от бега – так отныне и до самой смерти девушка, что не постарела ни на минуту за десять лет, будет ассоциировать слово «свобода». Почему это чудовище отпустило ее? Потому что она не разделяла с ним взглядов на жизнь и смерть? Или наскучила ее непокорность? А может он опустил руки, пытаясь сломать ее, подстроить под себя? Саре не было плевать, как и на то, почему он решил оставить Кэнди. «Это мой тебе подарок», - звучали так слова Человека в маске. Не широкий ли жест для такого, как он? Нельзя сказать, что за годы пленения хозяин цирка относился к Саре плохо, но, во всяком случае, лучше, чем к остальным, при том, что она явно считала его самым последним и ничтожным из людей и нелюдей. Логичнее было бы избавиться от той, что приносила лишь одни неудобства и отказывалась играть по правилам цирка уродцев. О`Нил пугала такая доброта, за которой могла прятаться зловещая корысть. Но больше всего ее пугало будущее Кэнди. Сможет ли та малышка, память о которой Сара хранила в сердце, выжить и сохранить себя рядом с самой тьмой, засасывающей в себя, как воронка? – Прости меня, прости… – хрипло шептала Сара, не прекращая своего бегства. Слезы не успевали скатываться по лицу, сдуваемые встречным ветром. Мысли горели болью и чувством вины, и Сара боялась, а в какой-то момент даже надеялась, что они ее растерзают. То ли страх, то ли вина послужили топливом для тела Сары, но она ни разу не остановилась, покидая столь ненавистное для нее место – обитель ее страданий. О`Нил, сама не понимая, как оказалась на улице, в том самом месте, где вчера на руках она держала тело подруги. В бессилие блондинка опустилась на колени, опершись ладонями в шершавый горячий асфальт. Дрожащие пальцы зависли над кровавыми следами, и рядом с ними упали крупные соленые слезы, а глухое рыдание наполнило тихую улицу в разгар утра. Капли застывшей крови напомнили девушке о жертве, которую и она, и Кэнди понесли. За что? Для чего?.. Да все просто. Любовь – всему причина. Только из-за любви Сара ушла с Человеком в маске, веря, что именно она сможет сохранить жизни друзей, родных и любимого, а теперь и Кэнди приняла на себя эту ношу. Дерек… – мелькнуло в голове блондинки. Он часто приходил к ней во снах. Иногда это было воспоминание из детства, когда нескладный зеленоглазый мальчишка с нескрываемой ухмылкой ставил каждое слово Сары под сомнение, будто он жил этим. А иногда он представал во снах взрослым мужчиной все с той же ухмылкой, но с такой непомерной любовью во взгляде, как в их последнюю встречу, что вместе с криком по пробуждению лились слезы. Девушка поднялась с земли и сняла туфли, в которых бежала от самого цирка. Ступни коснулись разгоряченного асфальта и заныли с новой силой. Шаг. Еще один. И еще. К нему. Через боль. Через страх, что все это нереально. Через скорбь о подруге. К нему, к нему, к нему. И пусть девушка не была в Сентфоре десять лет, она помнит дорогу к дому Никсонов. Она не была уверена, что зеленоглазый там, но, если потребуется, она оббежит весь городок, заглянет в каждый дом, чтобы найти Дерека. Улицы будто застыли, остались неизменными, как на фото десятилетней давности. Такая картинка еще больше заставила Сару задуматься о том, что Человек в маске решил зло подшутить на своей пленницей. Город не мог не измениться за время ее отсутствия, но, оглядываясь по сторонам, Сара думала иначе. Ступни неприятно пощипывали от мелких царапин и ссадин, но блондинка не остановилась. Добравшись до дома Дерека, она застыла на тротуаре и прикрыла рот ладонью. На подъезной дорожке был припаркован автомобиль с логотипом местного полицейского участка, и сердце Сары ухнуло вниз, как в пропасть. Он здесь. Не понимая откуда такая уверенность, девушка шагнула вперед, на стриженый газон, но остановилась, когда дверь дома открылась, и на веранду выбежала девочка лет пяти, весело щебеча о чем-то. Следом за ней показался мужчина в форме, плечи его были опущены вниз, на губах усталая улыбка, на переносице глубокая морщинка, а в глазах вся зелень летнего леса. Годы не пощадили его, но Сара все равно узнала в этом полицейском Дерека. Ее Дерека. Растерянная О'Нил не знала, что ей сделать в следующую минуту. Ей так сильно хотелось увидеть Дерека, что она и подумать забыла, как может произойти их встреча. И что бывшая пленница могла сказать по прошествии стольких лет? Что она может сделать, спустя годы? Взгляд голубых глаз метнулся к прелестной девочке, и сердце защемила тоска. Время ведь остановилось только для нее, но не для близких ей людей. Означает ли это, что она стала лишней деталью в их судьбах? Сара встретилась взглядом с девочкой, и та испуганно застыла, прижимая к себе плюшевого тюленя. И эти глаза и страх на лице ребенка при виде незнакомки лишь придал уверенности сомнениям, что зародились в голове блондинки. Она уже развернулась, чтобы уйти, так и не напомнив о себе. – Сара, подойди ко мне! – командный, но в то же время встревоженный голос Дерека пронзил до костей, а ее имя, слетевшее с губ, обратило девушку в неподвижную статую. Блондинка медленно обернулась и в изумлении приоткрыла рот, но тут же поджала губы, когда поняла, что звал он... Свою дочку. Девочка с каштановыми, как у папы волосами, подбежала к Никсону и прижалась к ноге. – Малышка, зайди в дом. Папа сейчас придет, – произнес он ласково, не сводя глаз с О'Нил. Девочка не сдвинулась с места, и Дереку пришлось взглянуть на дочку и мягко подтолкнуть ее к дому, но он тут же вернул взгляд на свою подругу детства, боясь, что она всего лишь иллюзия. Когда малышка скрылась за дверью дома, и Дерек убедился в этом, он сделал шаг навстречу. – Сара… Девушка прикрыла ладонью рот, скрывая дрожащий подбородок. Никсон сорвался с места и подбежал к блондинке, порывисто поднял руки вверх к ее лицу и замер в паре сантиметров от ее кожи. Родные глаза наполнились солёной влагой и с недоверием осматривали лицо подруги. Мужчина моргнул, а с ресниц слетела крупная слеза. Подрагивающими движениями, но полицейский все же коснулся лица Сары. Она выглядела точно так же, как и в их последнюю встречу, когда она пожертвовала собой, чтобы спасти друзей. Это был второй самый ужасный день на памяти мужчины, первый – смерть отца. Ладони Сары накрыли руки Дерека, и девушка заплакала с новой силой, когда губы шатена коснулись ее скулы, щеки, носа, закрытых век и лба. Она ведь должна сообщить ему о Кэнди. В какой момент это лучше сделать? Девушка решила, что это точно не тогда, когда он лихорадочно покрывал ее лицо поцелуями. Эти поцелуи ей снились, как правило, в ночь с четверга на пятницу. – Но как? – недоумевал мужчина, с трудом заставив себя отстраниться. – Он отпустил... И эти слова взяли на себя функцию красной кнопки. Девушка повалилась на землю, не чувствуя ни ног, ни рук, поражённая усталостью и горем. Руки человека, временем с которым она так и не успела насладиться, подхватили ее и не дали упасть. Она цепко ухватилась за его плечи, когда Никсон подхватил блондинку на руки и понес в сторону дома, чтобы любопытные соседи не стали свидетелями того, чего знать им не следует. Сара повернула голову, дабы увидеть, куда несёт ее Никсон и постаралась сдержать рыдания, чтобы не напугать девочку в доме. Перешагнув порог, шатен отнес Сару в гостиную, из которой теперь виднелся кабинет бывшего шерифа, по праву перешедший во власть Дерека. На блондинку нахлынули образы Никсона старшего за столом среди бумаг и фото с мест преступлений. Мужчина опустил подругу бережно на диван и накрыл ее ноги пледом. И только сейчас он заметил, что она босая. Пальцы коснулись ее щиколоток, и мужчина выдохнул, зажмурившись, мысленно прикидывая, сколько она прошла. – Папочка, – жалобно, как котенок, пропищала девочка в дверном проёме, и Сара с Дереком мигом обратили на нее внимание. Никсон поднялся с колен и торопливо подошёл к дочери, мягко увлекая ее в коридор, чтобы она ещё больше не испугалась. Сара невольно слышала их разговор, сжимая плед пальцами. – Милая, я позвоню твоей маме, и она заберет тебя. У папы появилось срочное дело. Ты не обидишься? Девушка не забыла, как звучит голос Дерека, когда он улыбается. – Почему она плачет? Ее кто-то обидел? – невинно поинтересовалась малышка, пытаясь заглянуть за плечо отца. – Да, – честно сказал Никсон. – Но теперь ее никто не посмеет тронуть. – Потому что ты её будешь защищать, как меня? – Почти смеясь, спросила дочка Дерека. – Да, – вновь произнес полицейский. – Я вас двоих никому в обиду не дам. О'Нил, потрясенная словами друга, задрожала и поджала колени к груди, обхватывая их руками. Все те мили, что она пробежала от цирка до этого дома, она была поглощена страхом, что ее вновь утащат в шатер уродцы, но теперь рядом с Никсоном тревога отступала. Даже дело было не в стенах этого дома, а в присутствие нужного человека рядом. Вновь заглянув в гостиную, Дерек произнёс: – Я скоро вернусь. Хорошо? Сара кивнула, и мужчина, помедлив пару секунд, скрылся, прикрыв двери. Вся комната была одним сплошным клише берлоги холостяка. Здесь и упаковки от еды, одежда, которой требуется стирка, рабочие документы. Исключением являются только игрушки его дочери и детские книжки. Сара бросила взгляд на многочисленные фотографии, на которых были запечатлены Дерек и малышка с первого дня ее жизни. В голове Сары мелькнула мысль, что ей хотелось бы увидеть этого мужчину в роли отца. По ее мнению, он был бы лучше, чем ее папа. Достойный памяти своего отца. Встав с дивана, блондинка подошла к комоду и взяла фоторамку. И, если на мебели был небольшой слой пыли, то все рамки были чистыми. На этой фотографии малышке было, наверное, не больше года, и она смешно показывала язык. Сара подумала, что такой кадр был сделан случайно. Она выдохнула. Как же много было упущено. Блондинка даже подумала, что кто-то проживает ее настоящую жизнь вместо нее, а Саре придется наблюдать за этим всем со стороны, как тем зрителям в цирке. За окном раздался звук мотора через довольно короткое время, и девушка с краю подошла к окну, чтобы посмотреть, кто подъехал. За рулём была молодая женщина, брюнетка, которая была явно недовольна тем, что ее планы были нарушены. Дерек вывел девочку, держа ее за руку и, поцеловав, посадил на заднее пассажирское кресло. Мать девочки даже ничего не сказала Дереку прежде, чем отъехать от его дома, а тот провожал взглядом машину до тех пор, пока она не скрылась за поворотом, время от времени махая рукой. Как только он направился в дом, Сара отошла от окна, пока не была замечена. И уже через пару мгновений на пороге гостиной вновь показался Дерек, а Сара не обратила внимания, что до сих пор держит фоторамку со снимком ребенка. Она перехватила ее пальцами обеих рук. – У тебя такая красивая дочка. На тебя похожа, – произнесла она, не зная, что сказать человеку после десяти лет необычной разлуки. Но сейчас она была искренна, ведь у любимого мужчины и правда красивый ребенок. Еще раз взглянув на фото, девушка вернула его на место. – Ее мама не против, что я здесь? О'Нил прикусила язык сразу же, как только поняла, что она спросила. Ей хотелось провалиться сквозь землю, сгорая от стыда. Но а что ей еще думать, когда все эти годы она мечтала вернуться, увидеть Дерека, а он уже с другой? Конечно, она понимала, что время взяло свое, но сердце уже трещало по швам. – Мы с ее матерью не живем практически с самого рождения дочки, – признался мужчина, сделав шаг ближе. Он по-прежнему боялся, что неизменившаяся Сара в его гостиной лишь иллюзия. – Почему? Вместо слов полицейский выдохнул и кивнул в сторону кабинета. Сара последовала за ним и, когда он провел ее внутрь, указал на стену, где были с помощью канцелярских кнопок и скотча зафиксирована вся информация, которую смог найти за все эти годы Никсон. Там были и фотографии фиолетовых цветов, и страницы, вырванные из библиотечных книг, и статьи из газет, и даже фото Сары. Некоторые странички были настолько пожелтевшими и рыхлыми, что, кажется, дыхни на них, и они развалятся. Сара в изумлении подошла ближе и бегло пробежала по каждой зацепке, которая могла привести к Человеку в маске. С ужасом она поняла, что все это время Дерек каждый раз был близок, но недостаточно, чтобы спасти ее из плена. – Ты искал меня? – Высохшие слезы вновь выступили на глазах, и Сара повернулась. За ее спиной уже стоял Дерек. – И никогда не переставал, – тихо произнес он, беря в руки лицо Сары. Приблизившись, мужчина, не спрашивая разрешения, коснулся ее губ так, словно он путник в пустыне и нашел источник прохладной чистой воды. Он утолял жажду, даже необходимость, этим поцелуем, на который Сара тут же откликнулась. Мягкие губы девушки раскрылись, пускаясь в танец безумия от счастья и радость воссоединения, на которое она уже и не рассчитывала. Она не была выброшенной деталькой, нет, вовсе нет, скорее наоборот. Она была тем элементом, без которого жизнь другого человека не имела чувства завершенности и полноценности. Исчезновение Сары разбило жизнь Дерека вдребезги, а теперь осколки ожили и прыгают назад, чтобы воссоздать единую картинку. Эти двое как две разобранные куклы. Время так их потрепало, что они едва держатся на расшатанных креплениях, стараясь двигаться осторожно, чтобы не растерять запчасти. Никсон трудился эти годы, сшивал себя любовью к дочке, а Сара воспоминаниями о нем. В руках друг друга, отдавшись поцелую, они вновь стали живыми, и сердца забились, вспомнив, что они не из пластика. Как китам им бы плескаться в океане после десяти зим, что эти двое провели вдали друг от друга, и холод стал неотъемлемой частью репертуара их жизней. Это был тот душевный порыв, о котором думала Сара когда бежала из цирка. Её душа порывалась к Дереку, и теперь обрела свою свободу.