Чудовище

— Тебе предложат сделать несколько простых упражнений, — говорит ему мама накануне и садится рядом с ним на диван. Мальчик некоторое время сутулится и задумчиво морщит лоб. Он уже не знает, к чему приведут все эти разговоры. Но потом что-то случается в нём, он всхлипывает и жмётся к женщине. Та принимает объятия без лишних слов, гладит его по стриженной макушке и успокаивающе улыбается. Только мальчик этого не видит. Не чувствует. Ему страшно, что будет дальше. — Я знаю, ты справишься. Мы недавно проходили то же самое. Осталось только всё закрепить ещё раз. Хорошо? Ты готов? Можем начинать? Мальчик кивает. Его мама разрывает объятия, встаёт с скрипучего, пружинистого старого дивана и уходит от него. Мальчику хочется вернуть её обратно, силой или чем-то ещё, но он сдерживает себя. Он не будем в этот раз звать её. Он не будет принуждать её. Женщина возвращается с небольшой красивой шкатулкой. Сверху крышки, которая легко открывается, узор из цветов и стебельков. Мальчик гладит его, а потом приподнимает крышку. Там небольшое зеркало, и он уставляется на собственное отражение, пока мама достаёт конверты, мешает их между собой, раскладывает на придвинутом низком стеклянном столике. — Напомни мне ещё раз, что ты должен сделать. Мальчик кивает и произносит заученные фразы: — Колода из двадцати шести карт. На картах геометрические фигуры. Квадраты, треугольники, круги. Звёзды… — Кресты и кривые, — подсказывает ему мать. — Звёзды, кресты и кривые. Карты разных цветов. Нужно угадать знак и цвет. — Всё правильно. Хочешь подержать в руках и ещё раз посмотреть на все знаки? — Не надо, — дрожащим голосом просит мальчик. — Давай… сразу. Я готов. Мама кивает, начинает умело перетасовывает карты перед собой. — Вытягивай по одной. Говори, что ты думаешь. Не стесняйся. И не бойся ошибиться. Мальчик знает, что ошибётся. Он опять сделает своей маме больно. Потом об этом узнает отец, и тот тоже расстроится. И поймёт, что все их старания были зря. Что и он сам… зря… — Звезда, — говорит мальчик. — Какая звезда? — Она горит. — Ты имеешь в виду жёлтый цвет? Мальчик кивает. Он переворачивает карту и видит большую звезду и жёлтый фон. — Молодец. Давай вот эту. — Синяя… волна. Он переворачивает карту и видит три изогнутые линии и синий фон. Он невольно думает о картинках, увиденных в книжках, о фотографиях, где мельком появлялись и вновь исчезали странные образы. Мелкие камушки или песок, сосредоточенная в одном месте белая пена, сливающаяся с небом синяя даль. И там, и здесь. — Как это называется, мам? — спрашивает он и поднимает карту. — Море. Это называется морем. — Точно, — говорит он и откладывает карточку, берёт следующую. Он не смотрит на рубашку, просто касается её пальцами и тут же безошибочно определяет цвет или форму. Это продолжается ещё некоторое время. Мама поддерживает его, помогает со словами. Пока мальчик не доходит до последней и говорит ей: — Трава. — Трава? — недоуменно спрашивает женщина. — Я вижу траву. Она… ненастоящая. Как на футбольном поле. Жёсткая. На ней лежат два человека… Его мама вздыхает и переворачивает карту. По ту сторону три изогнутые линии, тёмно-зелёный насыщенный цвет. — Тебе нужно научиться думать не о своих ассоциациях, а только о цвете и форме. Хорошо? Когда будешь на экзамене, постарайся называть только их. — Я буду, — обещает мальчик. — Я всё сделаю как следует. Женщина забирает карты и выдаёт ему несколько белых, плотных конвертов. — А что здесь? — спрашивает она у сына. — Фотографии. Людей и животных. — Точно. Всё как в прошлый раз, только на этот раз я добавила несколько новых снимков. Они тебе понравятся. — Женщина опять улыбается и пытается заглянуть мальчику в лицо, в его непроницаемые, сосредоточенные на чём-то своём глаза. — Начинай. Он берёт конверт в руки и прикрывает глаза. С несколько секунд он медлит. Мать внимательно наблюдает за переменами на его лице, которые рано или поздно приходят. И ей самой страшно, не меньше, чем мальчику. Это была самая тяжёлая часть испытания. — Им больно, — наконец раздаётся шёпот. — Что? — Им больно. — Мальчик повышает голос. — Мне… мне больно. — Скажи, что на фотографии. — Они ранены. Они… они очень устали. Они хотят спать. Голова очень тяжёлая, а глаза… — Это человек? Животные? Мальчик не слышит её. Он качает головой в такт какой-то музыке. Она становится всё отчётливее, громче. Она нарастает внутри него. И вот эти звуки уже окончательно перебивают все остальное. Мать вырывает у него из рук конверт, и музыка прекращается. Она открывает его и показывает фотографию. — Это две львицы в зоопарке, — говорит она. — С чего ты решил, что они хотят спать? Мальчик вглядывается в их глаза, но не может увидеть ничего, кроме этой смертельной усталости. Музыка опять играет где-то, так, как будто она доносится из другой комнаты за плотно закрытыми дверями. Весёлая, энергичная. — Прости… — шепчет он. Ребёнок с трудом может вспомнить, был ли когда-то в зоопарке. Но ему теперь казалось явственнее чем обычно, что там из динамиков раздавалась именно такая музыка. — Давай другую. Мальчик с готовностью берёт в руки следующий конверт. — Нужно поторопиться, — говорит он. — Магазины закрываются в одиннадцатом часу. Нельзя опоздать. — Что ты говоришь? — Тут рисунок, — пожимает плечами он. — Тот, кто рисовал его, очень торопился. И правда: в конверте какой-то простенький набросок нескольких птиц, сидящих на ветке, неестественно ярких и круглых. — А вот это? — Я опять вижу море. Мама достаёт снимок с жёлтым песком и ярко-красной морской звездой. — Уже лучше. Здесь? Мальчик долго прощупывает следующую фотографию. Он качает головой и тихо говорит: — Тебе не понравится это. — С чего ты так решил? — Потому что это будет про тебя. Ты хочешь, чтобы я это рассказал? — Что ты хочешь рассказать? Мальчик протягивает смятый конверт, смотрит маме в глаза и твёрдым голосом говорит: — Не бойся, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты переживала. Боль быстро пройдёт. Ты только потерпи… Женщина дрожащими пальцами достаёт небольшую старую фотографию. Она была проявлена с плёнки ещё много лет назад. Мать прижимает ладонь ко рту и показывает мальчику этот снимок. — Ты знаешь, кто эта девочка? — Это ты, — говорит он. — Конечно знаю. Мама рывком отодвигает все конверты в сторону. — Бери последний. И на этом хватит. Я взяла эту фотографию из нашего фотоальбома. Я думала… тебе понравится. Мальчик щупает конверт и, замерев, разжимает пальцы. Тот падает на пол, под ноги. Мальчик начинает нервно двигать пальцами в воздухе, переплетать их друг с другом и опять разъединять. — Что ты увидел? — Тебе не понравится это, — повторяет он. — Я… я не хочу больше брать его. — Кто на этой фотографии? Мальчик молчит. — Лёша? — взволнованно зовёт его мама по имени. — Кого ты видишь? — Чудовище, — говорит мальчик. На фотографии в конверте был запечатлён он сам.

***

Алексей Шейнер, мальчик шести лет, самый юный среди других экзаменуемых, сидел в самом дальнем и тёмном углу. Ему было неуютно: он впервые присутствовал при таком большом скоплении незнакомых людей. Каждый старался как можно больше ухватить от его внешности, от его маленького сгорбленного тела. Неудивительно, что ему было не по себе. Все знали, кем являлись члены семьи под звучной фамилией Шейнер, но никто ещё не знал, что из себя представляет самый младший их отпрыск. Алексея скрывали от остального магического сообщества все эти шести лет. — Черневецкий здесь? — спрашивает мужчина и отрывает голову от списка, смотрит на остальных детей. — Нет? Значит, дальше… Андрей Чиз… Чизмару? Чизмару здесь? Что за странная фамилия… — Из Румынии, — подсказывает женщина слева. — Я понимаю, что из Румынии. Почему в этом году так много отсутствующих? Следующий… Шейнер? Лёша вздрагивает, прячет глаза. Ему так хочется, чтобы рядом был кто-то из родных, отец или мать. Но все родители ждали снаружи — никто, кроме детей, не имел право быть допущенным к экзамену. А Лёша не чувствовал, что был готов к этому. — Шейнер? — Мужчина повышает голос. — Я знаю, ты здесь. Вставай. Лёша тяжело вздыхает и неуверенно поднимается со стула. Когда другие дети замечают движение, они тут же оборачиваются к нему. Среди рядов проходят еле слышимые смешки. Лёша сам понимает, что поступает глупо. Женщина приглашает его к столу, отодвигает кресло и с помощью спички зажигает свечу. Пока она это делает, мужчина тасует уже знакомую колоду, выкладывает пять карт перед ним. — Знаешь правила? — спрашивает, не церемонясь, он. Лёша кивает. — Тогда начинай с первой карты. Можешь трогать, но не брать в руки и не переворачивать. Лёша не делает ничего из перечисленного. Он переводит взгляд на стол и начинает говорить: — Жёлтый круг, зелёные волны, розовая звезда, ещё одна розовая… — Подожди, подожди, не так быстро, — останавливает его мужчина. Он перевернул сначала первую, потом вторую карту. Всё пока сходилось. Когда Лёша закончил с первой партией карт, ему выдали вторую. Он безошибочно угадал все. Оба взрослых были впечатлены результатом. Мужчина что-то записал в своём ежедневнике. — Неплохо. Выбирай теперь один из конвертов. Называй номер и начинай описывать. Лёша с большой опаской уставился на десять одинаковых конвертов. Много мальчиков до него уже успели разобрать их все. Лёша видел, что изображено на каждом, но боялся даже выдавить из себя хоть слово. — Ну? Номер? — торопил его мужчина. — Мне выбрать конверт за тебя? Кто-то опять засмеялся. — Десять, — выдохнул Лёша. Огонёк зажжённой свечи трепетал и рисовал разные тени на столе. Остальные конверты от него отодвинули. Остался только десятый, самый большой по размеру. — Ну? Будешь брать в руки? Мальчик испуганно закачал головой. — Что? Что это значит? Ты не можешь справиться с заданием? — Я не б-буду… брать его в руки. — Хочешь так? — Мужчина переглянулся со своей ассистенткой. — Пожалуйста. Начинай. Лёша чётко видел перед собой умиротворённый горный пейзаж. Но что-то всё равно в нём вызывало тревогу. Безоблачное небо, пологий склон, наклонившиеся сосны, трава и рассыпанные цветы… — Опиши картинку, — повторил мужчина. — Что ты видишь? Мальчик переводит на него взгляд. А что он, в самом деле, видел? Тёмные усы, нависшие над верхней губой, которой он не мог разглядеть. Тени на скулах, на лбу. Широкие плечи, пиджак, несколько расстёгнутых пуговиц. Бегающий по его собственному лицу изучающий, неприятный взгляд. — Что? Что ты смотришь на меня? Готов сказать ответ? — раздражённо спросил у него мужчина. И Лёша увидел и подавился собственным ужасом. Ему стало в одно мгновение так жарко, что даже нескольких расстёгнутых пуговиц ему показалось мало. — Ну?! — Огонь, — заговорил он быстро. — Я повсюду вижу огонь. Мне жарко, потому огонь всё ближе, а я ничего не могу поделать — я парализован, я… Лёша сглатывает и молчит. — Ты видишь пожар? Ты знаешь, что ни на одной фотографии этого нет? — Я не про фотографии говорю. Я говорю про вас. Вы же спросили, что я вижу. Мужчина широко раскрыл глаза. Ему явно что-то хотелось сказать, но ассистентка вдруг положила ему на плечо руку. — Может, ты хочешь взять другой конверт и попытаться ещё раз? — ласково предложила она. — Второй попытки не даётся, — сказал мужчина резко и притянул к себе конверт под номером десять. — Последнее задание и можешь идти, Шейнер. Лёша и без последнего задания понимал, что об этом уже бесполезно говорить. Он опозорил свою семью. — Видишь свечу? Затуши её. Откинься назад, чтобы я мог видеть, что ты не дышишь на неё. Лёша послушно кладёт голову на спинку кресла и смотрит на свечу. Он не помнит, чтобы мама говорила ему что-то о таком задании. Но ему уже всё равно. Лёша смотрит на свечу, смотрит на женщину, переводит взгляд на мужчину… паника нарастает в нём. Он видит обычные электронные часы на тумбочке рядом. Вот-вот должен зазвонить будильник. Но ему уже никогда не суждено это сделать. Без пяти семь, замечает он. Без пяти минут семь… Взрыв больно бьёт по барабанным перепонкам, огонь настигает его, обхватывает в свои объятия, душит, душит… — Останови это! Останови! Лёша распахивает глаза, видит перевёрнутую свечу, бумаги, охваченные пламенем. Потом до него начинают доноситься первые звуки. Крики детей, ругань мужчины. Кто-то переворачивает бутылку с водой на стол, брызги долетают до его лица. Лёша вжимается в кресло от страха. Боится пошевелиться. Это его вина. Когда пожар тушат, он делает над собой невероятное усилие, чтобы встать и, не оборачиваясь, уйти. Точнее, убежать — с позором, как это и должно было случиться. Ему неважно, кто перевернул эту свечу. Сквозняк, его силы… Все теперь знают: младший Шейнер провалил экзамен и испортил результаты других детей. Лишь в одном Лёша не ошибся. Мужчина, весьма уважаемый и известный в узких магических кругах, ровно через месяц проснулся без пяти минут семь в своей постели рядом с женой. Но не успел даже встать: огонь появился из дверного проёма и превратил весь его мир в ад. Должно быть, эта была утечка газа. Всякое бывает в жизни… Маленький мальчик прижимается к маме, плачет, всхлипывает и повторяет, как не в себе: это моя вина, это моя вина… Он боится предсказаний, потому что знает — в следующий раз он сделает так, что смерть кого-то из близких станет ближе ещё на один шаг.