По ту сторону любви.

Pov Ли       Смотрю на пустые вешалки в моём шкафу и не могу не улыбаться. Мой муж всё-таки успел испортить всю мою одежду, да и бельё тоже. На все уговоры, что мне скоро нечего будет надевать, он даёт один ответ: «Вот и отлично, будешь ходить голой». Думаю, он именно этого и добивается, каждый раз срывая с меня наряд.       В конечном итоге натягиваю на себя джинсы и блузку. Надо бы сегодня по магазинам сходить, как раз подготовиться к выходным. Я с нетерпением жду пятницы, и моего Эрика, каким он бывает на озере у Джона.       Окидываю спящего мужа нежным взглядом, не могу удержаться от поцелуя. Скоро он уедет на работу, а я целый день проведу дома за чтением. Эрик договорился с деканом местного универа, чтобы я смогла сдать итоговые экзамены здесь.       Спускаюсь в гостиную, в попытке разобраться с мыслью, что я что-то забыла, что-то важное, но никак не могу вспомнить, что. Мне бы сейчас напоминалку, как у Долгопупса из Гарри Поттера.       Внизу тишина, Лиззи нигде не видно, и это не удивительно, учитывая, что у них с Тоби была не менее бурная ночь, чем наша с Эриком.       Готовлю кофе и только успеваю сесть, как звонит телефон. Сразу подрываюсь и бегу поднимать трубку, чтобы не разбудить спящее царство.       — Алло, — говорю уже привычно охрипшим голосом.       — Ли, привет, — слышу знакомый голос. — Ты не представляешь, как я рад, что ты взяла трубку!       — Ари? Что случилось? — его голос звучит взволновано, и я очень надеюсь, что у них не возникло новых проблем, с подписанием контракта. Ведь, если они задержатся в особняке ещё хотя бы день, Эрик меня затрахает до смерти от ревности. — Ты в порядке?       — Нет, Ли, совсем нет, — шепчет парень. — Всё летит к чертям… — он переходит на иврит, скорее всего, от волнения.       — Скажи наконец, что случилось, — пытаюсь успокоить Ари.       — Ли, пожалуйста, если у тебя есть минутка, я в саду, в особняке.       — Хорошо, сейчас приду.       Кладу трубку и остаюсь стоять. Чувство тревоги почему-то растёт во мне с каждой секундной. Я знаю, что Эрик будет ворчать, скорее всего, ещё месяц, но и оставить друга детства в беде просто не могу.       Нахожу парня за столиком, только вот стоит мне подойти, как запах перегара наполняет обоняние, почему-то, вызывая у меня отвращение. Странно, ведь на перегар Эрика у меня совершенно иная реакция. Хотя, о чём это я, на Эрика в целом у меня совершенно неадекватная реакция.       — Что случилось, Ари? — стараюсь держаться на расстоянии и не морщить нос.       — Ли, малышка, — он встаёт из-за стола, но остаётся стоять на месте. — Я… Мне так жаль… Я слабак, Ли, я не смог, — говорит, обречённо опустив плечи.       — Что ты не смог? Что-то с деловыми партнёрами? Если да, то не волнуйся, Эрик обязательно всё исправит, — дотрагиваюсь до его плеча ободряющим жестом.       — Эрик… — парень горько смеётся. — Эрик всегда на шаг впереди меня.       — Не понимаю, Ари, что ты хочешь этим сказать? — уже начинаю нервничать.       — Он украл тебя у меня, малышка Ли!       — Что?! — вскрикиваю, как ошпаренная, пытаясь переварить его слова.       — Я люблю тебя, всегда любил. Я готов на всё ради тебя! — Ари подходит ближе.       — Я замужем, чёрт возьми!       — Но ты же не любишь его! Тебя же выдали замуж насильно! — не унимается парень, и мне всё это уже совсем не нравится.       — То есть, ты полагаешь, что я с ним, потому что у меня нет выбора? — упираюсь руками в бока.       — Как будто бы есть… Он тебя вынуждает быть с ним, но я готов, готов спасти тебя, забрать от сюда. Ли… — парень продолжает двигаться на меня, а я в шоке, стою на месте. Вдруг он резко хватает меня и впивается в губы.       От неожиданности замираю, но когда он пытается засунуть свой язык мне в рот, понимаю, что сейчас меня вырвет. Пытаюсь отстраниться, но силы не равны. И в этот момент боковым зрением вижу его. Смотрю на мужа и читаю в его взгляде злость в перемешку с болью.       Он отворачивается и уходит, я же пытаюсь вырваться из хватки пьяного друга, наконец мне удается оттолкнуть его. Бегу со всех ног в сторону дома, когда слышу рёв мотора. Когда наконец добегаю, его и след простыл. Первая мысль — сесть за руль и поехать за ним, но эта ужасная тошнота…       Мне кажется, я оставляю в уборной все свои внутренности, когда же наконец добираюсь до своей машины, осознаю всю херовость ситуации. Он был в ярости, и точно решил, что это был поцелуй по обоюдному желанию. Господи, что сейчас должно твориться в его мыслях и в душе! Давлю сильней на газ и вливаюсь в бурный поток машин утреннего Сан-Франциско. Pov Эрик       То, что я только что увидел, просто ни каким образом не желает укладываться в моей голове. Как только я умудрился за такой короткий срок размякнуть настолько, что не заметил подвоха?! Видимо, на столько мне была нужна эта сказка о любви, что я поверил в неё безоговорочно.       Голова не желает соображать, только сердце колотится, как бешенное, отдавая гулким стуком в ушах. Возможно, она и не планировала заранее измены. Ведь Ли не могла знать, что Сойферы всё ещё не покинули Штаты. Или могла?       По большому счёту, им ничего не мешало обговорить всё заранее. Но для чего ей всё это? Для чего было изображать передо мной влюблённую гусыню, если она влюблена в этого сопляка?! Возможно, это был момент слабости с её стороны. Но это по-прежнему говорит о том, что у девки есть чувства к долбанному уёбку. А значит, ко мне, кроме возможно, похоти, она и вовсе ничего не испытывает.       Стою на балконе своей квартиры и курю вторую сигарету подряд, стараясь заглушить это мерзкое, щемящее чувство в груди, которое не даёт нормально дышать. На третьей сигарете, всё ещё не чувствую облегчения, только лишь чувство подступающей тошноты. Затушив окурок в пепельнице, возвращаюсь в комнату.       На мобильном уже чёртова дюжина пропущенных звонков от Ли. Не знаю, почему, но решаюсь прослушать автоответчик:        «Эрик, родной, поговори со мной, умоляю! Я выезжаю, пока не знаю, куда. Прошу, дай мне знать, где мне точно тебя искать. Иначе, мне придется весь день бесцельно колесить по городу. Если ты вернулся в квартиру, пожалуйста, сообщи мне!»       Сообщение заканчивается, и я начинаю лихорадочно шевелить мозгами. Как только я выехал за ворота особняка, первым делом позвонил Кристине, той самой горничной, которую Ли неделю назад выставила за порог. Когда закончилось сообщение, на заднем плане слышу звук отъезжающих ворот. То есть, по моим подсчётам, они должны приехать примерно в одно и то же время.       Когда я звонил Крис, мог думать только лишь об одном — как унять эту страшную боль в груди, этот огонь, что испепеляет меня сейчас изнутри, оставляя лишь обугленные останки. А девка с радостью согласилась, готовая на всё, только бы насолить той, которая, едва только появившись в нашем доме, посмела так позорно её выкинуть без объяснений.       Ещё секунду соображаю и набираю Итону:       — Дружище, нужна твоя помощь, — стараюсь изобразить спокойный тон.       — Что успело случиться за полдня? — отвечает недовольным голосом.       — Мы слегка повздорили с Ли. Позвони ей и скажи, что я жду её в квартире, — выпаливаю на одном дыхании, стараясь не спалиться по полной.       — Сейчас позвоню, но за тобой снова должок, — устало вздыхает. — И прекращай уже кошмарить девочку, — Итон отключается, а я лишь горько усмехаюсь.       С самого первого дня нашего знакомства я пытался сломать девчонку. Делал всё, чтобы прогнуть и выдолбить из неё эту грёбанную гордыню, а в результате не заметил, как втянулся настолько, что просто заболел ей. Я сломался сам и теперь понятия не имею, что делать со своей исковерканной душой.       Спустя долгие минуты ожидания, в дверь звонят. Впускаю Кристину, которая как всегда похотливо улыбается, пялясь на меня своими влажными глазами.       — Я думала, твой брачный контракт не позволяет тебе общаться с другими женщинами, — девка облизывает полные губы и кладет руки на мою грудь.       — Всё меняется, детка, — рычу, стягивая за ворот футболку. — Я заплачу тебе, сколько скажешь.       — Эрик, мне достаточно своего собственного удовлетворения, — говорит, снимая с себя одежду.       Я сам быстро избавляюсь от джинсов и боксёров. Девка пытается повиснуть на моей шее и лезть с поцелуями, но от одной мысли, что меня коснутся её губы, подступает тошнота. Перехватываю её руки и разворачиваю Кристину спиной к себе. Толкаю на кровать, заставив принять коленно локтевую, и тут же пристраиваюсь сзади.       Вхожу грубо, больно, одним сильным толчком. Без всяких прелюдий и предварительных ласк. Просто придерживаю руками её бёдра и сразу начинаю вбиваться в её тело.       Хочу только одного — вырвать Ли из своего сердца, которое буквально рвётся на части. Уничтожить её запах, который всё ещё хранят эти простыни. Заглушить в себе эту боль, от которой хочется лезть на стену!       Девка передо мной извивается и кричит в порыве страсти, и тут я наконец слышу скрип двери. Боковым зрением вижу Ли, стоящую в дверном проёме и, решив подлить масла в огонь, наклоняюсь и сминаю грудь Кристины ладонью. В этот момент поворачиваю голову, не прерывая процесса, и встречаюсь с женой взглядом.       То ли я вижу в нём то, что хотел бы видеть, то ли и на самом деле глаза девушки переполнены болью и отчаянием. Ли молча разворачивается и тихо прикрывает за собой дверь.       Поняв, что теперь уж точно не смогу просто так кончить, закрываю глаза и представляю её, когда она утром передо мной ласкала себя, принимая мой член своим сладким, горячим ротиком. Только тогда кончаю с утробным рычанием, резко выйдя из девки и излившись ей на спину.       Продолжаю стоять на коленях, как оглушенный, пытаясь отдышаться. Крис поворачивается ко мне.       — Ты доволен, малыш? — слащаво поёт мне почти в самые губы.       Слово «малыш», произнесённое её поганым ртом, звучит так омерзительно, что я брезгливо морщусь.       — Никогда не смей меня так называть! — злобно шиплю ей в самое ухо, сомкнув пальцы на её тонкой шее. — Убирайся, — тащу девку голышом к выходу и вышвыриваю за дверь.       Пока сука не успела опомниться и поднять шум, быстро собираю все её шмотки и выбрасываю их следом. Возвращаюсь на кровать и сажусь на край, опираясь локтями в колени, закрываю ладонями лицо.       Прислушиваюсь к своим ощущениям — и где же предполагаемое облегчение?! Всё вышло именно так, как я спланировал, но почему эта дикая боль все ещё со мной?! Почему мне всё ещё хочется выть, как раненному зверю?!       Поднимаюсь и на ватных ногах топаю на кухню. Взяв с барной стойки стакан, наливаю воды из крана. Позволяю прохладной жидкости смочить моё саднящее горло. Закрыв глаза, представляю только одно — её взгляд, полный боли.       — Сука! За что ты так со мной?! — ору в пустоту, швырнув стакан о стену. Но в ответ слышу только лишь звон разлетающихся осколков. Pov Ли       Закрываю за собой дверь, и стою за ней, не в состоянии двигаться. Слышу её стоны, его рычание и чувствую, как моя душа разлетается на миллионы осколков. Отхожу назад, упираясь в перила, готовая рассыпаться на кусочки. Но что-то всё ещё держит меня в здравом уме, это что-то придаёт силы.       Спустившись по лестнице бегом, оказываюсь на улице, подальше от неверного мужа и его сучки. Чувствую, как к горлу снова подступает тошнота, с которой я не в силах бороться. Смотрю по сторонам, и найдя первую попавшуюся мусорку, едва не выплёвываю в неё все свои внутренности.       После, сажусь за руль и давлю на педаль газа. Почти ничего не вижу из-за слёз, меня душат боль и разочарование. Как он мог так со мной поступить? Неужели, всё что было между нами, было всего лишь плодом моего воображения?! Какая я дура! Я влюбилась в него и верила, что он хоть что-то ко мне чувствует, но видимо, я ошиблась, чертовски ошибалась.       Еду по городу, не зная куда, лишь бы быть по дальше от него. В мыслях возникает его образ, его лицо, его взгляд, словно он кричал мне: «Смотри Ли, как тебе это? Тебе нравится, маленькая сучка?!» Глаза застилает пелена. Знаю, что рискую водить в таком состоянии, но мне всё равно. Когда у тебя душа разорвана в клочья, тебе глубоко плевать на тело.       В какой-то момент я кажется выезжаю на встречную полосу, слышу сигналы, чудом мне удается увернуться от удара. Торможу машину, понимая, что другие люди не виноваты в моих бедах. Выхожу на тротуар, глубоко вдыхая пропахший бензином и пылью воздух, и, вуаля, меня снова тошнит. Какого чёрта меня целый день тошнит?!       И тут я вспоминаю. Мой цикл! У меня же задержка больше трёх недель!       Вот как выглядит насмешка судьбы. Я начинаю смеяться. Ребёнок… Неужели я буду мамой?! Эта мысль придаёт мне силы, помогая взять себя в руки. Если это так, и я действительно беременна, я должна сделать всё для моего малыша. Всё, чтобы он был здоров и счастлив.       Но прежде, нужно убедиться в беременности. Успокоившись немного, возвращаюсь за руль, еду медленно и достаточно аккуратно. Паркуюсь у одного супермаркета, и спустя пару минут, наконец нахожу то, что искала. Оплачиваю покупку и решаю, куда мне идти. Думаю о Лиззи, мне надо ей позвонить. Если она принесёт мои вещи и деньги, я смогу отправиться к тёте Стиви.       Выхожу к машине, останавливаюсь на секунду и смотрю на коробочку. Грусть, вот что я сейчас чувствую, ни боли, ни обиды, ни разочарования, только грусть.       — Лилит Фриман! — слышу голос позади, не успеваю ответить, когда к спине прижимают что-то холодное. — Вы идёте с нами, — говорит мужчина на иврите. К моему лицу прикладывают платок, пропитанный какой-то жидкостью, и спустя пару секунд, я проваливаюсь в темноту. Pov Эрик       Прохладный душ совсем немного, но всё же помогает привести в порядок мысли, и мой воспалённый мозг начинает работать адекватнее. Сейчас я сижу на диване и пытаюсь заставить себя мыслить логически. Делаю глубокий вдох, возвращаясь в болезненные воспоминания.       Когда мы были на озере, неужели мне только показалось, что мы были на самое деле счастливы?! Ли призналась мне в любви, и звучало это на самом деле искренне. Особенно, если учесть то, что жена не требовала от меня каких-то ответных признаний.       По приезду домой я сам едва не оттолкнул её, снова превратившись в обычного засранца, коим я, собственно, и являюсь. Но Ли вцепилась в меня намертво, она глотала все обидные слова, которые я когда-либо ей говорил. А за это время мной было их сказано немало.       Делаю глубокий вдох и пытаюсь начать рассуждать здраво. Сморщившись от почти физической боли, мысленно визуализирую картину, которая предстала передо мной несколькими часами ранее. Сраный ублюдок Сойфер держит в объятиях Ли, пытаясь запустить свой бесполезный язык к ней в глотку.       От одной только мысли об этом снова начинаю закипать. Выхожу на балкон и закуриваю, стараюсь вернуть логику в свои суждения. То, что на первый же звонок грёбанного уёбка девчонка сразу поскакала, подхватив ноги в руки, конечно, сразу привело меня в бешенство и напрочь лишило способности, рассуждать трезво. Теперь же, немного поразмыслив, я начинаю приходить к выводу, что всё могло быть не совсем так, как показалось на первый взгляд.       Принимаю наконец решение, что пора бы побеседовать с этой гнидой, Ари Сойфером. Но для начала не помешает позвонить Тоби.       — Эрик, я позвонил Ли, как ты и просил, — голос в трубке звучит напряжённо. — Ты точно всё мне рассказал, дружище? Потому что, по её голосу вовсе не было похоже, что вы просто слегка повздорили.       — Кажется, я снова накосячил, Тоби, — хриплю в трубку еле слышно. — И на этот раз уже совсем по-крупному.       — Ты всё ещё на квартире? — спрашивает друг, и я слышу звук заводящегося мотора. — Я тут не далеко, сейчас приеду.       — Буду ждать на улице, — отключаюсь и, отложив трубку, устало закрываю ладонями лицо. Как только спускаюсь вниз, тут же подъезжает Итон.       — Эрик, объясни наконец, что случилось, — спрашивает обеспокоенно. — На тебе лица нет. И где Ли? Разве она так и не приехала?       — Она уже уехала, — отвечаю, глубоко вздохнув. — Мне нужно кое-что тебе рассказать, — выпаливаю на одном дыхании.       Рассказываю другу всё, практически в красках. Просто, уже не вижу смысла в том, чтобы что-то утаивать или коверкать. По мере того, как продвигаются мои откровения, Тоби несколько раз меняется в лице, под конец же друг просто приходит в бешенство. Я уже наверняка знаю, чем сейчас всё закончится.       Едва только произношу последнее слово, как мне прилетает весьма увесистый удар в челюсть. Сразу же чувствую во рту металлический привкус. Не успеваю прийти в себя, как получаю под дых, от чего сгибаюсь пополам и падаю на четвереньки. Сопротивляться нет никакого желания. Чувствую, что даже не имею на это права, просто стою на четырёх костях и сплёвываю на землю кровь из рассечённой губы.       — Ты меня использовал! — в бешенстве орёт друг. — Твоя привычка, манипулировать людьми, на этот раз перешла всякие границы, — мечется из стороны в сторону, как загнанный зверь.       — Мне нужно срочно поговорить с Сойфером, — хрипло говорю, поднимаясь на ноги. — Потом можешь размазать меня по стене, или втоптать в землю, как тебе будет угодно.       — А знаешь, дружище, я поеду с тобой, — складывает руки на груди, закрываясь. — Я на сто процентов уверен в том, что Ли непричём. И мне доставит дикое удовольствие, смотреть на твой ебальник, когда ты сам в этом убедишься.       — Вот и отлично, — достаю из кармана ключ от Доджа. — Значит, поехали, — говорю, возвращая своему тону привычную надменность.       Всю дорогу до дома стараюсь отогнать от себя вообще какие-либо мысли. Боюсь, что если продолжу сейчас ломать голову и теряться в догадках, то просто не доеду и свалюсь от нервного срыва. Заехав в открытые ворота, мы подъезжаем сразу к особняку.       Оставив машины напротив парадного входа, молча заходим внутрь и, вот удача, натыкаемся прямо на гадёныша. Блядский сучонок с чемоданом, видимо, намеревается съебнуть по-тихому. Хватаю Сойфера за загривок и волоку на улицу, сразу отметив, что от него за километр разит алкоголем.       — Ты не имеешь права! — пытается он пищать в ответ на мои действия.       — Ещё как имею, — рычу в ответ на его писк. — И если ты, сраный ублюдок, мне сейчас же всё не расскажешь, — злобно шиплю ему в ухо. — Я тебя в асфальт закатаю.       — А что мне рассказать?! — снова пищит мерзким голосом, когда я швыряю его на ступеньки. — Что вы с папашей отняли у меня любовь всей моей жизни?! Ли не должна любить такого, как ты! Ты её не заслуживаешь!       — Она сама тебя поцеловала? — спрашиваю уже спокойнее, кажется, заранее зная ответ.       — Конечно нет, придурок! — кричит Ари, всё ещё сидя на ступеньках. — Это я её… Пытался… Да и не вышло у меня толком, — говорит уже тише, пытаясь подняться на ноги.       Меня вдруг накрывает такое бешенство, что мозг напрочь отказывается работать в нормальном режиме. Теперь он только лишь подаёт сигналы, побуждая к действиям. Хватаю уёбка за пиджак и бью лбом в переносицу. Тот снова падает, оглушённый неслабым ударом, и я пинаю его ногой под рёбра. Собираюсь и дальше продолжать избиение младенца, но Тоби меня отшвыривает в сторону.       Сойфер сидит на земле, заливая кровью, хлещущей из носа, ступеньки парадного входа. Стою, едва держась на ногах. Осознание того, что я натворил, обрушивается лавиной, сметая на своём пути последние жалкие остатки моего самообладания. Смотрю на свои трясущиеся от нервного напряжения, руки, как будто вижу их впервые. Этими самыми руками я пару часов назад разрушил свою жизнь, и жизнь единственной женщины, которую смог полюбить всей своей, прогнившей насквозь, душой.       Тоби смотрит на меня с откровенным осуждением и неприязнью. Когда мальчишка поднимается на ноги, друг бросает на него брезгливый взгляд и достаёт мобильник. Набрав номер, ждёт ответа и, видимо, его не получает.       — Её телефон выключен, — констатирует факт, возвращая мобильник в карман.       — В машине GPS, сейчас наберу, — бурчу под нос, доставая телефон.       Отправляю смс на устройство и через несколько секунд получаю координаты. Забив их в навигатор телефона, вижу адрес и сразу прокладываю маршрут.       — Я знаю этот адрес, — говорит Итон, глядя через моё плечо на экран мобильника. — Это один из супермаркетов, который пользуется услугами моей фирмы. Поехали, — не дожидаясь ответа, Тоби садится в машину.       Через полчаса мы подъезжаем по нужному адресу и видим Форд Ли, припаркованный напротив магазина. Девушки в машине нет, и мы сразу заходим в здание, в надежде, встретить её там.       Иду, едва переставляя абсолютно ватные ноги. Даже не представляю, как буду смотреть ей в глаза, но знаю одно — я готов всю оставшуюся жизнь валяться в её ногах, только бы заслужить её прощение.       Обойдя супермаркет и убедившись, что Ли в нём нет, Тоби идёт прямиком на пост охраны. О чём-то говорит с охранником, и тот, видимо, сразу узнаёт своего работодателя.       Они вдвоём идут к дежурному администратору, и Итон жестом приглашает меня, пройти с ними.       — Нам нужно взглянуть на записи с камер наружного наблюдения, — говорит охранник сотруднику магазина, и тот пропускает нас в небольшой кабинет, увешанный мониторами.       Выбрав камеру и интервал времени, парень находит нужную нам запись и включает воспроизведение. Вот Форд Ли паркуется рядом магазином, и она проходит внутрь. Я сразу отмечаю то, как подавленно опущены плечи девушки, и в груди всё болезненно сжимается со страшной силой. Через несколько минут моя жена выходит обратно, держа в руках маленькую плоскую коробочку. Остановившись около Форда, она почему-то медлит, разглядывая предмет в своих руках.       Вдруг к Ли подходят двое мужчин. Они одеты в тёмную одежду и лиц невидно на камере. Один из них хватает её за запястье, и девушка роняет коробочку, которая падает, завалившись под машину. Моё сердце пропускает удар, и по затылку пробегает мерзкий холодок, сродни тому, который я чувствовал тем вечером, на берегу озера Тахо. Второй бугай приставляет к пояснице Ли ни то ствол, ни то нож и они уводят её из поля захвата камеры наблюдения.       Дальнейшая запись не несёт в себе ни какой, важной для нас, информации, и мы выходим из комнаты, поблагодарив за помощь охранника и администратора. Те так и остаются стоять, провожая нас ошеломлённым взглядом.       — Эрик, ты что-нибудь понимаешь? — спрашивает Тоби, на время забыв о своей злости на меня. — Кто это может быть, и что им нужно от Ли?       Я слушаю вопрос друга, но не в состоянии на него ответить. Я совсем не в состоянии произнести ни слова. Как только мы вышли к машине моей жены, я первым делом заглянул под днище и достал оттуда то, что она уронила перед своим похищением. Теперь я держу в руках эту коробочку, и меня начинает просто колотить нервная дрожь. Ведь это ни что иное, как экспресс-тест для определения беременности. Pov Ли       Мужчина, что сидит передо мной, вальяжно откинувшись на спинку дивана и закинув ногу на ногу, совершенно непохож на гангстера, хотя, откуда мне знать как должны выглядеть гангстеры…       На нём весьма дорогой, темно-синий костюм, такие шьют на заказ, белоснежная рубашка с золотыми запонками. У него ухоженные руки, почему-то, я концентрирую взгляд на них, так мне проще, так я пытаюсь отогнать от себя страх.       — Дорогая Лилит, вижу, ты уже приходишь в себя, — говорит мужчина, и я знаю, что он смотрит на меня, пока я разглядываю печатку на его руке. Ну что же, думаю, самое время сказать, зачем Вы здесь.       — Как я понимаю, Вы знакомы с моим отцом, — отвечаю почти что шёпотом.       — Правильно, ты всегда была умницей, Ли, — он поднимает вверх руку, и я инстинктивно поднимаю на него взгляд.       Мужчина примерно одного возраста с моим отцом, с аккуратной стрижкой и с невероятно чёрными глазами, которые удерживают мой взгляд, я просто не могу не смотреть на него. Есть в этих глазах что-то зловещее, хотя черты его лица выражают сдержанность и доброту.       — Ты не помнишь меня, но это не удивительно, ведь в последний раз, когда я видел тебя, ты была ещё совсем малышкой.       — Кто Вы? Что Вам нужно от меня? — спрашиваю, пытаясь отогнать от себя тревожные мысли, что это, может быть, как раз тот человек, от которого аба пытался укрыть меня, выдав замуж.       Стоит подумать о замужестве, как перед глазами возникает образ Эрика, трахающего Кристину на той же кровати, где у нас с ним был первый раз. К горлу снова подступает тошнота. Пытаюсь не дышать от отвратительной смеси душевой и физической боли.       — Я старый знакомый Элая. Моё имя Адам Ксандер. От тебя, дорогая, в принципе мне ничего не нужно. Но вот твой отец здорово задолжал мне, а ты единственная, кто сможет заставить его заплатить по счетам.       Начинаю говорить, не задумываясь над тем, к кому обращаюсь. Думаю, он всё равно меня убьёт, раз позволил увидеть своё лицо.       — Очень жаль, мистер Ксандер, — улыбаюсь. — Но Вы должны знать, что Элаю плевать на меня, раз он выдал меня замуж насильно. Так он избавился от меня, а вовсе не старался уберечь, и, уверена, вполне счастлив.       — Да, я что-то слышал об этом, но вот то, что у вас с отцом скверные отношения, слышу впервые, — смотрит на меня, словно пытается прочесть мои мысли. Очень жаль, что он не может, ведь в данный момент я чертовски зла на отца. Всё было зря, если в итоге я сижу здесь, перед его врагом, вероятно беременная и с разбитым сердцем — В таком случае, есть ещё Ваш муж. По слухам, он ещё тот сукин сын, и чтобы вернуть Вас, он сможет сломать даже такую глыбу, как Элай Фриман.       — И снова спешу Вас разочаровать, — говорю, не в силах сдержать ироничный смешок — Моему мужу плевать на меня не меньше, чем отцу. Вы же знаете про брачный контракт, — не спрашиваю, а утверждаю, и он согласно кивает. — Так вот, сегодня утром я застала мужа с другой, и он выглядел вполне довольным, пока ублажал её, а с моим исчезновением он обретёт полную свободу.       Мужчина ещё пару секунд смотрит на меня, словно хочет убедиться в правдивости моих слов, но видимо, печаль в моих глазах и опущенные плечи говорят сами за себя.       — Чёрт возьми, — он встаёт и подходит к огромному окну, завешенному дорогими шторами. — Меня уверяли, что Колтер одержим тобой, и держит тебя чуть ли не насильно, — цедит он сквозь зубы.       — Мне действительно очень жаль, но я точно не та, кто Вам сможет помочь, вернуть долги, — встаю на дрожащие ноги. — У меня есть десять тысяч, я могу отдать их Вам, но больше у меня ничего нет.       Мужчина резко поворачивается ко мне, заставляя замереть.       — Зачем мне твои деньги, милая? — подходит вплотную. — Я могу продать тебя в бордель моего знакомого, в Мексике, значительно дороже. Там любят такие смазливые мордашки, да и тело у тебя шикарное.       Я знаю, что он не шутит, страх начинает с новой силой наполнять мой разум и уставшее тело. Мысль, стать сексуальной рабыней, возобновляет приступ тошноты. Зажимаю рот ладонью, показывая всем видом, что сейчас испорчу его дорогую мебель содержимым желудка, хотя, там уже ничего и нет.       Мужчина зовёт кого-то, и заходит один из моих похитителей. Парень больно хватает меня за локоть и тащит куда-то, очень надеюсь, что в уборную.       Спустя минут десять, я наконец оставляю толчок в покое. Смываю за собой, мою руки и смотрю в зеркало. Там я вижу заплаканную девушку с красными глазами, растрёпанными волосами, совершенно бледную, и чёрт возьми, я не узнаю себя. Глаза, они совершенно пустые. Меня снова возвращают в просторную гостиную. Адам теперь уже не выглядит таким расстроенным, он окидывает меня довольным взглядом.       — Дорогая Лилит, я, кажется, нашёл лучшее решение нашей проблемы, — говорит он с усмешкой, а я лишь инстинктивно кладу руку на живот. — Может Элай и Колтер не пойдут ради тебя на жертвы, но уверен, ради него, — указывает на мой, пока ещё совершенно плоский, живот. — Они пойдут на всё.       После того, как Ксандер убеждается, что я всё правильно говорю на камеру, они запирают меня в комнате, вполне уютной, можно сказать, и если бы не решётки на окнах, я бы могла подумать, что нахожусь в гостях. Сажусь на край кровати, щека болит после его пощёчины, но не особо думаю об этом.       — Мой маленький, твоя мама неудачница, — шепчу, разрешая слезам катиться по щекам. — Но не сомневайся, может твой папа и никудышный муж для меня, но уверена, он будет лучшим отцом из всех. Pov Эрик       Раньше я весьма скептически относился к фразе: «Ожидание хуже смерти». Теперь она начинает обретать для меня конкретный смысл. Ещё два часа до того момента, как приземлится самолёт из Тель-Авива. До этих пор у нас практически связаны руки, потому что только Элай сможет толково прояснить ситуацию, и учитывая её важность, этого не стоит делать по телефону.       Итон не желает со мной разговаривать, и я сейчас даже благодарен ему за это. Мне просто нечего ему сказать. Как я могу оправдать свой поступок по отношению к Ли? Может быть своей импульсивностью, двусмысленностью того, что я увидел… Хотя, по большому счёту, чушь это всё собачья и ни хуя не оправданье. А свой поступок по отношению к Итону я и вовсе не могу оправдать ни чем. Тем не менее, друг не покидает меня ни на шаг и следует за мной везде безмолвной тенью.       Солнце сегодня уже с самого утра решило напомнить о том, что лето в самом разгаре. На открытом пространстве голову припекает особенно сильно, но меня это сейчас совсем не парит. Да и за что, собственно, переживать человеку, у которого вместо мозга только бесполезная жижа… А член, которым, кажется, я всю жизнь думал, слава Богу, сильно не печёт.       — Что мне делать, мам? — сижу на траве рядом со скромной плитой с надписью «Камилла Фишер».       В последний раз я был тут после свадьбы. Тогда я даже не смог ничего ей рассказать. Просто положил на траву голубой цветок, который незаметно умудрился стащить из букета Ли. Раньше мы с мамой никогда не нуждались в словах, чтобы понять друг друга. Даже в тот день, когда они с дедом узнали, что лечение не помогает. И когда она привезла меня на первую встречу с отцом.       Мне не были нужны её слова, я всё понимал и без них. И вот теперь, спустя семнадцать лет, я впервые настолько сильно чувствую острую потребность в том, чтобы услышать её голос.       Когда я был ещё мальчишкой, мама всегда говорила, что хотя мужчина и не должен плакать, но иногда слёзы всё же необходимы. Чтобы душа не захлебнулась в избытке этой солёной воды, которую мы так часто старательно удерживаем в себе, не давая ей выхода. Сейчас её совет мне бы пригодился, как никогда. Потому, что я на самом деле готов захлебнуться. Подавиться собственным страхом, ужасом от мысли, что я больше могу ЕЁ не увидеть. О том, что я собственными руками подтолкнул свою жену к тем, кто её похитил.       Сейчас я ненавижу всех вокруг. Ненавижу этого выпиздыша Сойфера за его бесхарактерность и тупость; Элая, за то, что он увидел в Колтерах реальную защиту для единственной дочери; отца за то, что он посмел взять на себя и взвалить на меня эту, как оказалось, непосильную ношу.       Но самую огромную ненависть я питаю, конечно, к себе. За то, что я вообще появился в её жизни, что позволил ей полюбить меня, и полюбил её сам.       — Эрик, нам пора, — слышу за спиной голос Итона и тяжело поднимаюсь на ноги.       Проведя на последок ладонью по раскалённой под летним солнцем плите, иду в сторону машины друга. О том, чтобы сейчас самому сесть за руль, даже не возникает мысли. Отойдя на почтительное расстояние, всё же почему-то прислушиваюсь к тому, что происходит за спиной.       — Я присмотрю за ним, миссис Фишер, — тихо говорит друг, вероятно, считая, что я не слышу. — Я выполню своё обещание и всегда буду рядом с ним.       В очередной раз пережив дикое желание, удавиться где-нибудь, прямо тут, на ближайшем высоком дереве, тряхнув головой, сажусь на пассажирское сиденье Камаро. Когда закончится весь этот кошмар, непременно серьёзно подумаю над тем, за какие заслуги Бог наградил меня такими близкими, как Итон, дед, и, конечно, Ли.       — Эрик, возьми трубку, — голос друга вырывает меня из горьких раздумий. — Это, возможно, Элай.       Видимо, я настолько ушёл в себя, что не услышал звонок телефона. На дисплее светится входящий звонок, с пометкой «Тесть». Когда записывал Элая под этим «именем», вложил в это максимум иронии, но сейчас, почему-то, это вовсе не кажется мне остроумным.       — Да, Элай, я слушаю, — отвечаю хриплым голосом.       — Эрик, поговори с отцом, поднимайте ЦРУ, у меня есть соображения, — делает глубокий вздох. — Приеду, объясню, — на секунду Фриман замолкает и продолжает ещё более подавленным голосом. — Только, пусть не светятся. Если похитители поймут, что мы привлекли службы, они просто убьют мою девочку, — отключается, а с меня сходит холодный пот и по затылку бегают мерзкие мурашки.       — ЦРУ, — говорю другу, вернув телефон в карман.       — Значит, набирай Локвуда, — отвечает Итон, опустив плечи. Со времён начальной школы их отношения с бывшим соседом по парте в лучшую сторону так и не изменились.       — Локвуд, — слышу короткий ответ в трубке.       — Дени, это Колтер беспокоит, — стараюсь сохранять спокойный тон.       — Дружище Фишер! Рад слышать, — искренне восклицает парень. — Чем могу помочь?       — Я надеюсь, ты всё ещё остался в должности полевого агента? — едва успеваю договорить, как Дениел начинает шипеть в трубку.       — Эрик, ты охренел?! Головой думаешь, что говоришь по телефону?!       — Другой вопрос: ты в городе? — не трачу времени на извинения.       — Куда подъехать?       — В особняке через полчаса, — делаю паузу и продолжаю. — Только, пожалуйста, без этих ваших похоронных костюмов. Сделай вид, что решил навестить одноклассника, — кладу трубку и прячу мобильник в карман.       — Дружище, ты же в курсе, что гореть тебе в аду за твой мерзкий характер? — говорит Итон, выдержав продолжительную паузу. Как ни странно, но от этих слов становится чуть теплее на душе. Хотя бы, потому, что он вообще их произнёс, обратившись ко мне.       С Кадиллаком отца встречаемся практически у ворот. У парадного входа выходим из машины. Элай не ждёт, когда водитель привычно откроет ему дверь. И, как ни странно, выскакивает он не с заднего, а с пассажирского сиденья.       — Всё в порядке, Элай? — задаёт вопрос отец, встречая нас на пороге.       Краем глаза замечаю, что вокруг разбросаны бычки, заполняющие достаточно приличную площадь. Отец явно нервничал. Даже не сомневаюсь в том, что причина этого не только в ответственности перед другом. Моя маленькая засранка успела очаровать практически всех, кто меня окружает. Её полюбила даже моя секретарша Ани.       Эти мысли вызывают новый болезненный спазм в груди. Рука рефлекторно тянется к карману, в котором лежит маленькая коробочка, что я достал из-под её машины. В гостиной всем тут же приносят кофе.       — Что с Управлением? — спрашивает Фриман, обращаясь к отцу, и тот в ответ вопросительно поднимает брови.       — Будет с минуты на минуту, — говорю, откинувшись на спинку дивана и устало прикрыв глаза. Ни минуты не сомневаюсь, что тесть ни слова не скажет, пока не поймет, что кто-то из окружающих реально в состоянии ему помочь.       — Парень из начальной школы, — слышу голос друга, который пытается прояснить ситуацию с тем, откуда всё-таки возьмётся этот самый ЦРУшник, которого все ждут.       — Не все дороги ведут из Пасифик Хайтс, пап, — говорю, подняв свинцовые веки, а отец в ответ лишь пожимает плечами.       Смотрю на тестя боковым зрением, что называется, украдкой. На Элае просто нет лица. По возрасту он примерно лет на восемь моложе моего отца. Значит ему около сорока семи. Сейчас же мужчина выглядит почти стариком. Непривычно поникшие плечи, новые морщины, чётко обозначившиеся между бровей — буквально весь внешний вид говорит о том, насколько он подавлен.       Громкий «дилинь» дверного звонка выдёргивает меня из раздумий, привлекая всеобщее внимание. Как я и ожидал, это приехал Дени.       — Что у тебя случилось, брат? — парень протягивает мне руку.       — Похитили мою жену, — отвечаю на рукопожатие, приглашая Дениела присесть.       — Мне очень жаль, дружище. Чем я могу помочь?       Элай открывает ноутбук, стоящий на столе перед нами. Запускает видео с рабочего стола, и моё сердце начинает бешено колотиться. На экране появляется Ли. Она уставшая и заплаканная. И я уверен наверняка, что большая часть её слёз именно на моей совести. Моя девочка начинает говорить, и я стараюсь унять головную боль и гул в ушах, которые вдруг нахлынули со страшной силой.       — Здравствуй, Аба. Как ты, вероятно, уже догадался, меня похитили и держат в заложниках. Я говорила этому человеку, что вам с моим мужем наплевать на мою судьбу, но он не желает ничего слышать. Пока со мной обращаются достойно и ждут от тебя ответных действий. Ты должен отказаться от своего места в Кнессете, а ещё вернуть какой-то долг. По большому счёту, мне было бы всё равно, что будет со мной, если бы не один факт — я беременна. Эти люди заставили меня сделать тест, чтобы убедиться наверняка. И это означает то, что теперь мне есть, для кого жить, папа. А у них есть лишний способ, манипулировать тобой.       Ли начинает плакать, и к ней подходит человек, до этих пор скрывающийся с обратной стороны камеры. Он наотмашь бьёт её по лицу, со словами: «Ты слишком много говоришь», и я вскакиваю с дивана, как ошпаренный, как будто бы реально могу ей чем-то помочь.       — Успокойся, Эрик, — Элай, поставив видео на паузу, подходит и сжимает моё плечо. — С трясущимися руками и дёргающимся глазом ты мало, чем поможешь моей дочери.       Делаю глубокий вдох, и сжав ладони в кулаки с такой силой, что побелели костяшки, возвращаюсь на диван. Человек на экране поворачивается лицом к камере, и краем глаза я замечаю, как меняется в лице Локвуд. В его глазах вдруг загорается азарт хищника во время охоты.       Так же отмечаю, что у нас, видимо уже давно, появился новый зритель. Лиззи украдкой выглядывает со стороны кухни. Девушка тихонько плачет, вытирая слёзы белым платочком, и старается не обозначить своего присутствия.       — Думаю, не имеет смысла ходить вокруг да около, старый друг, — говорит мужчина на видео, явно обращаясь к Фриману. — Ты всегда был умным и расчётливым. Даже девчонку из страны отослал, — усмехается. — Одного только не учёл, с недавних пор я как раз перебрался в штаты. Тут, понимаешь, бизнес легче развивать.       Сволочь обходит Ли, сидящую на стуле, и становится позади. Проводит рукой по её подбородку и щеке, потом сжимает её волосы на затылке и тянет назад, заставляя девушку откинуть голову. Я снова вскакиваю с дивана и на этот раз уже не в состоянии вернуться обратно. Начинаю ходить из стороны в сторону, как загнанный зверь.       — Надеюсь, ты понял мои условия, — продолжает, склонившись к лицу Ли, говоря почти у самого её уха. — Я свяжусь с тобой через сутки. И, Элай, если ты приведёшь за собой агентов, один ко дну я не пойду.       Видео прерывается, и в гостиной на какое-то время повисает тяжёлая тишина. Первым её прерывает Дениел.       — Вам есть, что ещё мне рассказать, мистер Фриман? — парень поднимает брови, глядя на тестя с ожиданием.       — Я так понимаю, Вам знаком этот человек на видео? — Элай отвечает вопросом на вопрос, и Локвуд хмурит брови, но всё же отвечает.       — Это Адам Ксандер. Он давно у нас на крючке в связи с торговлей оружием на международном уровне, — Дени поднимается с дивана и достаёт сигарету. — С Вашего позволения, — обращается в отцу, и тот коротко кивает. — Но до сих пор подобраться к нему мы не могли. По какой-то причине АНБ отказывается выдавать нам информацию, а подкопаться сами к нему мы не можем.       — Вы сможете, хотя бы, отследить место его расположения? — задаёт вопрос Тоби, кивая в сторону ноутбука.       — Мы всё можем, Итон, — недовольно рычит Дени. Вдруг он поворачивает голову в ту сторону, где стоит Лиззи. Девушка смущённо прячет глаза, как будто её застукали за чем-то непристойным, а Локвуд лишь заинтересованно поднимает брови. Этот жест конечно не ускользает от внимания Итона, и друг сжимает ладони в кулаки.       — Тогда давай уже заниматься делом, — Тоби шипит парню почти в самое ухо, сократив расстояние между ними до минимума.       Поняв сразу, в чём дело, в глазах Локвуда снова загорается дьявольский огонёк. Он переводит взгляд на Лиззи и снова возвращается к Тоби, подмигивая с усмешкой.       — Даже не думай, — почти шепчет друг в ухо ЦРУшнику.       — Я здесь сейчас не для этого, — отвечает Дени так же тихо. — Может позже…       Тоби дёргается в его сторону, но я успеваю вклиниться между ними.       — Мы уже не в начальной школе, — рычу угрожающе, обращаясь к обоим. — Знаю, не мне говорить о совести, но имейте уважение к остальным.       Отец и Фриман смотрят непонимающими взглядами, но Дени мгновенно возвращает себе сосредоточенный вид.       — Я так понимаю, мистер Фриман, у Ксандера что-то на Вас есть, — не спрашивает, скорее утверждает агент. — Это плохо. Но мы постараемся решить проблему, — тушит сигарету в пепельнице. — Главное, что теперь у нас есть возможность, к нему подобраться. Похищение дочери влиятельного иностранного политика — отличный повод для привлечения ЦРУ.       Дальнейшие события развиваются с молниеносной скоростью. Как оказалось, Ксандер держит Ли в одном из своих неофициальных владений в Пасифик Хайтс. Мысль о том, что она всё это время была так близко, а я ни чем не мог ей помочь, не даёт мне покоя на протяжении всей операции.       Дени изо всех сил пытался убедить меня, оставаться в стороне и ждать, когда он со штурмовой группой закончит свою работу. Но единственное условие, на которое я согласился, это надеть бронежилет и не отходить от него ни на шаг в ходе захвата.       Та часть охраны Ксандера, которая оказала сопротивление, была застрелена на месте. Другие, оказавшись более благоразумными, сдались сами, не желая отправиться по стопам своих коллег. Наконец мы добрались до комнаты, в которой, судя по всему, находится сам Ксандер и с ним конечно же моя жена.       — Эрик, тебе не стоит туда входить, — Дени пытается мягко удерживать меня на месте. — Я обещаю, что не позволю ему навредить ей.       Стою, не в силах ответить. Боюсь, если сейчас раскрою рот, то сердце выпрыгнет через него наружу. Но от Локвуда не отхожу ни на шаг. Агент тяжело вздыхает.       — На счёт три, на пол, — командует Дени, считает до двух, на третий вышибая ногой дверь.       Как только мы валимся на пол, раздаётся выстрел, и пули врезаются в стену, напротив двери, взрывая штукатурку. Дени перекатывается по полу и сразу направляет дуло своей табельной Беретты на мужчину. Тот же целится в голову Ли, и от этого зрелища у меня по затылку пробегает холод.       — Успокойтесь, агент, — говорит Ксандер сбившимся от волнения голосом, и от звука его речи ко мне начинает подступать паника. — Вы же не собираетесь выяснять, чья пуля окажется… — не успевает договорить, как меня оглушает звук выстрела. Адам Ксандер оседает на пол с пулевым отверстием точно между глаз.       Несколько секунд пытаюсь оправиться от шока и подрываюсь на ноги. Подскакиваю к Ли, упав перед ней на колени. Хватаю её ладони, на которых застёгнуты наручники. Целую израненные холодным металлом запястья.       — Всё закончилось, малыш, — шепчу, не в силах посмотреть ей в глаза. Вдруг на мои руки начинает капать вода. Слышу всхлипы над головой и наконец встречаюсь с ней взглядом. В глазах жены я не вижу страха, в них одна только боль. Ли отнимает руки от моего лица, встаёт со стула, отстранив меня, и молча протягивает руки Дениелу, а тот расстёгивает наручники.       — Спасибо, — тихо говорит девочка и кинув короткий взгляд на тело, лежащее на полу, нетвёрдой походкой выходит из комнаты.       — Ли! — кричу ей вслед, но она продолжает идти, не оборачиваясь. А я так и остаюсь сидеть на полу, уронив голову на руки, зарывшись пальцами в волосы на макушке.       — Дружище, у неё просто шок, — Дени ободряюще сжимает моё плечо. — Ей нужно успокоиться, и всё вернётся в норму.       — Кажется, я потерял её, Дени, — говорю, не узнавая собственный хриплый голос. — И в этом только моя вина.       — Господи, Эрик, неужели ты уже успел накосячить?! Вы же всего месяц женаты!       — Почти полтора, — коротко кидаю, поднимаясь на ноги. Выхожу на улицу, не оборачиваясь.       Как добираюсь домой, практически не помню. Кажется, в машине отца. Войдя в наш дом, в гостиной вижу только Элая — тесть пьёт кофе, сидя на диване. Падаю рядом, откинувшись на спинку и опустив тяжёлые веки.       — Я не знаю, что произошло между вами, — Фриман начинает говорить, и я с трудом поднимаю голову. — Но Ли попросила, забрать её в Тель-Авив, — он делает паузу, а меня накрывает волна паники, сдавив горло колючим ошейником, не позволяя дышать или говорить. — Я отказал дочери, и этим, конечно, не улучшил наши, и без того сложные, отношения. От тебя объяснений я не жду. Я вижу, что Ли тебя любит, но она страдает, Эрик. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы забрать дочь домой, это то, что я вижу, как страдаешь ты. Это значит, что ты тоже её любишь. Я не могу лишить её счастья, позволив принять поспешное решение. Что бы ты ни сделал, просто дай ей время, немного прийти в себя. Не отпускай её, Эрик. Что бы она тебе ни говорила, она точно этого не хочет.       — Я так люблю её, Элай! — наконец выдавливаю из себя, повернувшись к тестю. — Я самая конченная сволочь на свете, но я так сильно люблю твою дочь! Pov Ли       Никогда не думала, что окажусь на этом месте. Я смотрела много фильмов, где освобождали заложников. Ждала, затаив дыхание, радовалась хорошему концу. Но… Но сейчас, сидя на этом стуле, я могу лишь завидовать тому, кто упал замертво рядом со мной. Его жизненный путь завершился. Его мечты, его желания, его слабости и страсти, его страдания — всё это закончилось одним выстрелом. И я завидую, потому что моя боль никуда не делась.       Эрик встаёт передо мной на колени, касается моих рук, и я чувствую, как его прикосновения оставляют невидимые следы, но чертовски болезненные, как будто его руки обжигают, как раскалённый металл. Не могу и не хочу видеть его! Поднимаюсь на ноги, и как только кто-то из мужчин освобождает мне руки, иду к выходу.       Дальше как в тумане, кажется, теряю сознание, когда аба обнимает меня. Прихожу в себя в машине, аба держит меня на руках, поглаживая волосы.       — Прости меня, доченька, — шепчет, и в его голосе я слышу сожаление и боль.       — Ты просчитался, аба, — говорю, задыхаясь от слёз. — Ничего не вышло, он и тут нашёл меня.       — Милая, всё хорошо, Эрик спас тебя. Он тебя нашёл, если бы не его связи…       — Папа, не надо, не говори о нём, — стоит ему упомянуть моего мужа, как к горлу подступает ком, а вместе с ним адская боль в груди.       — Милая…       — Нет, аба, я хочу домой! Забери меня домой.       — Ли, я хочу и могу забрать тебя, хоть сейчас. Наш самолёт заправлен и ждёт меня. Но ты должна выслушать меня.       — Не хочу ничего слушать! Умоляю, забери меня отсюда!       — Мы с твоей мамой однажды поссорились, очень сильно, — начинает он, не взирая на мой протест. — Она собрала вещи и уже уезжала, когда ей позвонил военный врач и сообщил о её беременности.       — Я не знала, — отвечаю, всхлипывая.       — Мы никогда не говорили об этом. Как только она узнала, что ждёт тебя, она решила дать нам шанс. И клянусь, Ли, это лучшее, что она сделала для нас с ней и для тебя.       — Я не могу, ты не знаешь, как он меня обидел.       — Попробуй дать вам время, немного времени. И если после ты всё же решишь, что хочешь уйти от него, клянусь, я заберу тебя. Но прежде, ты должна решить окончательно, ведь после, я уже не верну тебя обратно.       — Что случилось между вами с Ксандером? — меняю тему, когда понимаю, что пока бесполезно проситься домой, аба настоит на своём.       — Это долгая история, дорогая, и сейчас не время, — отвечает он почти строго, давая мне понять, что не даст ответ на мои вопросы.       — Он выглядел обиженным, — не унимаюсь я, возможно из-за желания, уколоть его. — Ты предал его? Кинул, как меня?       — Ли, — почему-то, аба тихо смеётся. — Нет, не кидал я ни его, ни тебя. Скажу одно, Ксандер был моим хорошим приятелем, но наши пути разошлись, и поэтому он сейчас «там», а я рядом с тобой.

* * *       — Лиззи, помоги мне пожалуйста, — обращаюсь к девушке, что уже минут десять держит меня в объятиях, словно я маленькая девочка.       — Конечно, всё что хочешь.       — Мне нужно искупаться, но вряд-ли я в состоянии сделать это одна, — показываю изрезанные запястья. Мы молча идём в душ, я сажусь на край бортика ванны, а она осторожно смывает с меня весь этот ужас последних часов.       Когда мы приехали, в особняке было полно машин и народа, слава Богу, Эрика нигде не было видно, он сейчас последний человек, кого я бы хотела видеть.