RWBY Zero

      Он умер.       Он уже умирал раньше.       Его первая смерть была благословением.       Отдых после всех его страданий.       Смерти его семьи.       Предательства его новой жены.       Его труды, наконец, закончились.       Царица Богов, наконец, довольна.       Он нисколько не жалел, что оказался вписан на Трон.       Это было привилегией, даже с призывом на Войну.       И служба его Мастеру, Рейвен, шедшей своим путём, чтобы спасти своего ребенка…       Что ж, он не смог спасти своих собственных.       Он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь ей избежать его участи.       Его Благородный Фантазм активировался.       Он ощущал, как его тело исцеляется, а разум возвращается из Аида.       Он поднялся на ноги, держа меч наготове.       Никого не было.       Поляна была пуста.       Он проверил свой бок, потирая теперь уже безупречный мускул.       К счастью, серебряная рана зажила после возрождения.       Он чувствовал такую же силу, как и у своего отца, когда смотрел в глаза девушки.       Он отбросил свои чувства, как естественные, так и метафизические.       Он искал Арчера и Мастеров по всему лесу.       От них не осталось и следа.       Любопытно.       Мастер должна знать.

***

      Диармайд вздохнул, когда извлёк Гаэ Дирг из Мордред. Потерявшая сознание Сэйбер упала на колени, а затем обрушилась на землю.       "Благодарю вас, Мастер", — проговорил он Адаму телепатически. — "Я не знаю, смог бы ли я защититься от этой последней атаки, если бы вы не позволили бы мне использовать мой Благородный Фантазм. Я прошу прощения за срыв переговоров. Я знаю, вы хотели заключить союз…"       "Прекрати трепаться, болван", — прорычал его Мастер. — "Прикончи её".       Рыцарь Фианны кивнул и занёс свое тёмно-красное копье над Рыцарем Предательства. Он не мог отрицать, что наслаждался их битвой. На Троне Героев имелось мало столь печально известных репутаций как у Мордред. Сын короля Артура, восставший против своего отца и разрушивший самую близкую к утопии вещь, когда-либо известную человечеству. Предательство такого деяния вопреки клятвам рыцарства, узам товарищества и даже кровным узам, являлось пятном на сознании всего мира.       Диармайд не сдержал своих собственных клятв при жизни. Он сбежал с невестой своего лорда и друга Финна, Грайне. Это было его собственной виной. Он должен был держаться осторожнее с ней, принять лучшие меры, чтобы она не увидела его родинку и не попала под его проклятие. Если бы он поступил так, возможно, она не оказалась бы настолько соблазненной, чтобы наложить на него узы гейса, заставляя его подчиниться её желанию сбежать.       Он не гневался на неё за это, как и на Финна за то, что тот, в конце концов, исполнил свою месть. Он должен был оказаться лучше, сделать больше. Его предательство своих рыцарских клятв было самой большой ошибкой в его жизни, тем, что он принёс с собой на Трон Героев. Он желал участвовать в Войне Святого Грааля только для того, чтобы искупить свою вину, служа новому Мастеру, и обеспечить претворение мечты того в жизнь.       В то же время, Мордред упивалась своим восстанием против Короля Рыцарей. Она убила тысячи людей в войне, начатой ею, включая тех, кого она когда-то называла братьями, исключительно ради власти.       Диармайд наслаждался их битвой. Было приятно поставить на место столь смертоубийственный мусор.       Доспехи Рыцаря Предательства вспыхнули, а затем растаяли сапфировой пылью. У неё действительно должен был быть низкий уровень праны, если она не могла больше поддерживать даже их.       Он отвёл назад Гаэ Дирг. Каковыми бы не были её грехи, она всё же оставалась рыцарем. И ни один рыцарь не должен умирать от чего-то настолько жалкого как истощение праны. Он подарил бы ей смерть воина.       По крайней мере, это она заслужила.       Он ткнул прямо в сердце.       — МОР-МОР!       Гигантский молот встретился с его копьем, знакомая багряная молния вспыхнула повсюду вокруг.       Он не вложил много силы в свой удар, не ожидая никакого сопротивления, и владелица молота имела гораздо больше силы, чем кто-либо кроме Слуги имел право обладать. Он позволил удару отбросить себя назад и воздел оружие, на этот раз полностью изготовившись к бою.       Девушка с короткими рыжими волосами, в чёрном жакете и бело-розовом платье, стояла над Мордред и по её телу пробегали электрические разряды. Её грозные глаза сузились, она смотрела на него так же свирепо, как медведица, защищающая своего детеныша.       — Отойди от неё! — прорычала девушка.       Диармайд поднял бровь. Он смутно опознал её по фотографии разведки, показанной ему его Мастером. Это означало, что она знала, насколько он силён. Он ощущал, как от неё исходит невероятная энергия. Возможно, её Проявление позволило ей поглотить случайный заряд от Мордред. Это было единственным объяснением того, почему девушка демонстрировала силу, равную Слуге низкого уровня.       Это впечатляло до крайности. Даже больше, потому что девушка, кажется, вовсе не пострадала от его проклятия. С её силой и решимостью, у неё имелся потенциал стать одной из величайших Охотниц, когда-либо известных Ремнанту.       Он бросил взгляд на тыльную сторону её ладони. Никаких Командных Заклинаний.       Отлично. Было бы трагедией, уничтожить ту, кто могла бы принести так много добра. А Диармайда вовлекли во множество трагедий на тысячи жизней.       Он приподнял Гаэ Дирг.       — Я сказала: отойди! — прорычала девушка.       — Ты знаешь, что я, дитя. Ты не можешь победить меня, — напомнил ей Диармайд. — Ради твоего же блага, отойди в сторону. Не позволяй герою, которым ты могла бы стать, умереть, прежде чем он сможет появиться на свет.       — Заткнись! Ты сам не знаешь, о чём говоришь! — слёзы потекли по щекам девушки. — Герой… герой делает то, что правильно. Герой сражается, чтобы защитить своих друзей, даже когда битва заведомо проигрышна. Моя подруга… она поступила так. Она пожертвовала собой, пытаясь спасти нас. Против кого-то, кого она знала, что не сможет победить. Потому что кто-то должен был сражаться!       Диармайд почтительно склонил голову.       — Я сочувствую вашей утрате. Ваш друг звучит как благороднейший из рыцарей.       — Да. Да, она была такой.       Рыжеголовая шмыгнула носом и вытерла лицо рукой. Лансер позволил ей, встав неподвижно.       Девушка снова держала свой молот перед собой, в ярость продолжала находиться в её глазах, но теперь в них появился и оттенок уважения.       — Вот почему я не могу сейчас бросить Мордред, — провозгласила она. — Она — мой друг. А друзья не бросают своих друзей. Покажи мне всё, на что ты способен, Лансер.       — Как насчёт того, чтобы показать нам всё, на что ты способен.       Леди Блейк и остальные члены её группы появились и выстроились вокруг девушки.       Глаза рыжеволосой расширились.       — Ребята, что вы…       — Что? Неужели ты думаешь, что мы позволим сделать тебе это в одиночку? — задал вопрос парень с обезьяньим хвостом. — Да ладно тебе, Нора. Как будто Рен разрешил бы нам поступить так.       Юноша с розовыми глазами, Рен, улыбнулся Норе и поднял свои пистолеты-кинжалы. Она ответила ему улыбкой и крепче сжала молот.       Диармайд нахмурился. Он не сомневался, что сможет победить четырёх детей с относительной лёгкостью. Но с такой силой, как у Норы, будет трудно сделать это, не убивая их. Он бы совершил такой поступок, если бы ему приказал Мастер.       Но он не хотел этого на самом деле.       "Мастер", — телепатически произнёс он. — "Ваши приказы?"       Он чувствовал гнев своего Мастера из-за сложившейся ситуации. Вне всяких сомнений, его надежды на альянс рушились на глазах, и это приводило его в бешенство. И всё по вине Диармайда. Если бы только он сдержался при виде Рыцаря Предательства, быть может, встреча всё ещё могла быть спасена.       Вместо этого, он снова потерпел неудачу.       Адам обнажил свой меч.       — Ты не хочешь делать это, Блейк.       Темноволосая девушка прищурила янтарные глаза.       — Нет, Адам. Ты не хочешь это делать.       — Блейк, прекрати, — взмолилась госпожа Илия. — Они же Слуги. Они здесь только для того, чтобы убивать друг друга. Лансер выиграл честно и справедливо, так позволь ему закончить это.       — Честно и справедливо? — прошипела Блейк. — Мордред послали через континент, чтобы защитить нас от Ланселота. Она едва могла получить прану от своего Мастера. Это совсем не похоже на честную схватку.       Через континент от своего Мастера? Это многое объясняло для Диармайда. Он сражался с Королём Рыцарей, и если Лансер действительно наблюдал предел мастерства Мордред, то он сомневался, что Артурия оказалась бы зарублена столь начинающей любительницей.       Но подобное знание привело рыцаря Фианны в беспокойство. Он не испытывал проблем с тем, чтобы столкнуться с противником, измотанным его собственным мастерством в бою, но вступать в схватку с таким несправедливым преимуществом? Было бесчестно претендовать на победу, когда чаша весов установилась в его пользу, но из-за внешних обстоятельств.       Он опустил свои копья.       Мастер Адам крепче сжал рукоять своего меча.       Леди Блейк шагнула к нему, подняв оружие.       — Если Мордред суждено умереть, то пусть она бьётся изо всех сил. Если ты поступишь так, то мы сможем работать вместе. Но если ты сделаешь это, если ты ударишь её в спину за защиту нас, то тогда ты сделаешь это личным. И я клянусь, каждому богу, который когда-либо был, я сделаю это своей личной миссией, чтобы гарантировать, что ты никогда не заполучишь Святой Грааль.       Адам зарычал. Госпожа Илия попятилась от него.       Диармайд нахмурил брови. Он видел, что происходит, когда его Мастер позволяет своим эмоциям взять верх над собой. С этой стороны, Кайнет являлся жестоким предостережением.       К счастью, Адам собрал достаточно силы воли, чтобы вложить меч в ножны.       — Да будет так, моя дорогая. Лансер, мы уходим.       Диармайд облегчённо вздохнул, когда его Мастер и Илия вышли прочь из заброшенного города. Он повернулся к начинающим Охотникам и мягко улыбнулся.       — Благодарю вас, леди Блейк. Я не хотел сражаться с вами.       Леди покраснела.       — Ничего особенного, Лансер, — её глаза распахнулись, и она со злостью покачала головой, её пристальный взгляд обратился в сердитый. — Но это по-прежнему не оправдывает твоего участия в этом.       — Ага! — эхом отозвалась Нора. — Ты чуть не убил Мор-Мор!       Лансер глянул на упавшее тело Сэйбер. Даже без её доспехов, она безумно тряслась в своём забытье. Рен и Сан опустились на колени рядом с ней, пытаясь зажать рану, оставленную Гаэ Диргом.       Даже без своего завершающего удара он сомневался, что у Мордред осталось достаточно много времени в этом мире.       И всё же он не собирался грубить воинам.       — Прошу прощения. Я не знал, что Сэйбер сражается в столь невыгодном положении. Я надеюсь, наш следующий поединок произойдет на равных условиях.       — Если повезёт, — пробормотала Блейк, глядя на изломанную фигуру Мордред.       — Да! Она уничтожит тебя! — выкрикнула Нора, не сводя с него глаз.       Лансер хмыкнул от их раздвоенности. Он повернулся, чтобы уйти, но вспомнил, с кем именно оставляет этих детей.       — Леди Блейк, леди Нора, будьте осторожны с вашей Сэйбер, — предупредил он. — Её не просто так называют Рыцарем Предательства.       Лицо Блейк наполнилось беспокойством от его слов, но Нора только фыркнула.       — Да какая разница, как её там зовут? Она — наш друг.       Диармайд помрачнел, воспоминания о рыцаре, которого он считал своим другом, наводнили его разум. Воспоминания о другом рыцаре, обещавшей ему честную дуэль, и которую он считал своим товарищем. Воспоминания о рыцаре, ничего не сделавшей, когда он умирал на своем копье.       — Ради вашего же блага, я надеюсь, что вы правы. Прощайте.       Он растворился в форму духа.

***

      Кроу отскочил в сторону, избегая столкновения с несущимся на него айсбергом. Тот разнёс несколько деревьев позади него.       Он знал эту силу. Но это не должно было оказаться возможным. До него доходили слухи, что Дева Весны связалась с племенем, но такое…       — Как ты могла это сделать? — прорычал он. — Она обратилась к тебе за помощью!       Рейвен прищурила свои пылающие глаза.       — Я сделала для неё всё что могла. Она оказалась слишком слаба. То, что я сделала, было милосердием.       — Милосердием?       Кроу всегда знал, что Рейвен безжалостна. Когда-то и он был таким же. Но время, проведенное ими в Биконе, с Саммер и Тайем, научило их обоих, что сила находилась в доброте. Вот почему они решили стать настоящими Охотниками вместо того, чтобы вернуться домой и убивать ради племени.       Даже после того, как она ушла, а Саммер умерла, Кроу всё ещё мог найти Рейвен, когда он нуждался в ней. Она предоставляла ему информацию, которой они могли воспользоваться, а он взамен пытался убедить её вернуться к Таю и Янг. Единственной причиной, по которой Кроу не поведал Озу о своих подозрениях насчёт Девы Весны, являлось то, что он верил, что девушка находилась в безопасности.       И расплатой за его наивность стала её жизнь.       Он зарычал и набросился на женщину, когда-то бывшей его сестрой.       К сожалению, сколь бы искусен он не был, Дева оставалась Девой.       Рейвен вложила меч в ножны и воздела руку. Тайфун вырвался из её ладони и обрушился на Кроу, откинув его на ствол дерева.       — Неужто, брат? Лобовая атака? На Деву? Я думала, ты поумнее будешь.       — Не называй меня "братом", — огрызнулся Кроу, с трудом поднимаясь на ноги. — Мы не родственники.       Рейвен на миг застыла, в её глазах мелькнула боль. Затем, в подавленном раздражении, они сузились.       — А были ли мы когда-нибудь?       Кроу вспомнил их детство, когда она защищала его наличие в племени перед их вождями, доказывая, что их зарождающийся талант с лихвой компенсирует недостатки его Проявления. Когда они рассудили, что могут просто убить его и оставить только её, Рейвен пригрозила пронзить собственное брюхо мечом, если они попробуют.       — Я так думал. Однажды.       Рейвен фыркнула.       — Ну, тогда мне жаль, что разочаровала тебя.       — Как и меня! — раздался новый голос.       Светящееся зелёное пятно вырвалось из леса и ударило Рейвен в лицо рукоятью золотого меча. Предводительница бандитов растянулась на земле, её Аура разбилась вдребезги.       Кроу обернулся к своему спасителю и увидел… деревенского мальчишку?       Правда? Его сестра владела силами Девы, а его спас какой-то ребёнок, одетый в самое стереотипное фермерское снаряжение в истории? Ради всего святого, этот мальчик был даже ниже Руби.       Но… присутствовало что-то странно знакомое в его глазах. И ещё были медленно исчезающие линии поперёк его рук. Линии, выглядящие точь-в-точь как магические контуры.       Мальчик пристально уставился на Рейвен, с трудом поднимающейся на ноги.       — Я очень разочарован в тебе, Рейвен. Хоть мы и не соглашались, я не ожидал, что ты падёшь так низко.       Рейвен помассировала подбородок в том месте, куда её ударил мальчишка. Она посмотрела на него в полном недоумении.       — Кто ты такой, чёрт побери?       Мальчишка выдал уверенную ухмылку. Он повернулся к Кроу.       — Я собирался попросить Оскара сделать это, но, кажется, время поджимает. Поэтому, мне понадобиться моя трость обратно.       Глаза Кроу расширились. Это была не совсем кодовая фраза, но, учитывая ситуацию, небольшая импровизация не была для него чем-то выходящим из ряда вон.       Он усмехнулся и выхватил из-за пояса по-особому сложенную вещь. Он бросил её мнимому ребёнку.       — Хорошо, что ты вернулся, Оз.       Мальчик ответил улыбкой и поймал артефакт. С размаху он разложил трость во всей красе, переложив её в правую руку, удерживая в левой великолепный меч.       Он снова повернулся к Рейвен, его взгляд ожесточился.       — Так вот, Рейвен, я не знаю, в чём тут дело, но хочу напомнить тебе, что я могу сражаться на равных с Девой одной лишь тростью. Вместе с твоим братом и с этим мечом, мы способны одолеть тебя. И без твоей Ауры, сомневаюсь, что Ланселот сможет тебе помочь.       Рейвен усмехнулась при этих словах Озпина и хохотнула.       — Ауры? Да ну, кто же продолжает наделять Слуг силой Ауры, профессор.       Она попыталась вытащить свой меч, вероятно, для того, чтобы призвать Ланселота с помощью портала, когда громовой рёв расколол воздух.       Её новый Берсеркер приземлился в огромный кратер рядом с ней.       Лицо Озпина озарилось изумлением, и он попятился.       Кроу сглотнул. Он испытывал уверенность, что вся речь Озпина являлась, в основном, позерством, чтобы вынудить Рейвен отступить, но с этим Слугой все знали, на чьей стороне преимущество.       Как ни странно, глаза Рейвен округлились при появлении её Слуги.       — Что ты здесь делаешь? Я велела тебе позаботиться об остальных! Что с ними произошло?       Единственный красный глаза Берсеркера сфокусировался исключительно на его Мастере, словно пробиваясь сквозь туман. Его рот открылся, каждое слово, казалось, стоило усилий Голиафа, чтобы быть сфомированным.       — Ушли.       Рейвен вскинула бровь.       — Что значит: "ушли"? Ты убил их? Я же говорила тебе: не убивать девчонку Роуз!       Берсеркер с минуту молчал, медленно шевеля губами.       — Нет.       — Тогда где же они? Неужели ты не чувствуешь Слуг…       Рейвен резко остановилась, её глаза распахнулись так, будто её только что ударили в живот. Её губы сложили какое-то слово, но воздух не прошёл наружу, чтобы создать речь.       Странно, но Кроу мог бы поклясться, что она бы произнесла: «Тай».       Рейвен рассекла воздух рядом с ней и создала портал.       Она снова глянула на него.       — В другой раз, брат. Озпин.       Она прыгнула в портал, и Берсеркер последовал за ней.       Кроу повалился на землю. Это совершенно не было веселой дракой.       Озпин подбежал к нему и помог подняться.       — Полегче, Кроу. Тебя очень сильно ударили.       Охотник ухмыльнулся. Он сунул руку в карман куртки и достал фляжку.       — Не знаю, понимаешь ли ты это, Оз, но мы только что вышли из боя, из которого не должны были выйти. Кроме того, не похоже, что ты должен отдавать мне приказы, а, карапуз?       Озпин вздохнул.       — Приятно видеть, что последние события не притупили твоего чувства юмора, старый друг.       Кроу пожал плечами и сделал большой глоток виски.       Озпин уставился туда, откуда только что исчез Берсеркер.       — Значит, это и в самом деле началось снова. Если у Рейвен есть два Берсеркера, то это делает её ещё более грозным противником, чем когда-либо.       — Эх…, — Кроу сделал глоток. — Она по-прежнему такая же большая сука, как и всегда.       — Кроу, у меня сейчас четырнадцатилетний в голове. Пожалуйста, следи за своим языком.       — Прости. Как ты вообще нас нашёл? Не то, что бы я не был благодарен за спасение, но мы недостаточно близки к цивилизации.       Озпин тепло улыбнулся. Он указал на свой золотой меч.       — Я использовал его, чтобы отследить ножны Артурии. Здесь было их последнее местоположение, прежде чем они внезапно появились на другой стороне континента. Я решил, что что-то произошло, но всё равно пришёл сюда. Я надеюсь вернуть его Артурии как можно скорее. Он понадобится ей в том, что грядёт. Кстати, ты не знаешь, где она?       Кроу опустил фляжку, серьёзно нахмурившись.       — Нам о многом нужно поговорить.

***

      Янтарное небо, наполненное дымом. Гигантские шестерни размером с гору неподвижно висели в воздухе, подвешенные на каких-то невидимых шкивах.       Но гораздо важнее были мечи.       Так.       Много.       Красивых.       Мечей.       Руби ущипнула себя.       Нет.       Они по-прежнему находились там.       Это было по-настоящему.       Это был величайший день в её жизни.       — Иииии!       Жница в красном металась по бесконечному полю мечей, осматривая по очереди каждое великолепное произведение искусства. Иногда она, наполовину проанализировав один прекрасный клинок, отвлекалась на какой-нибудь иной совершенно потрясающий меч возле неё. Она совершенно не могла проигнорировать ни один из них, поэтому она постарается удержать серебряный глаз на каждом и каталогизировать каждую замечательную особенность.       — Оооо! У этого есть три сменных лезвия, хранящиеся в навершии! Аааа! Этот закалён так, что сам металл красный! Мне пришлось использовать краску для Кресент Роуз! Разве это не поразительно, Жон? Жон?       Жон в данный момент времени бессознательно лежал на земле рядом с ней.       — Ох, верно. Прости, — Руби подбежала и опустилась на колени, чтобы проверить состояние своего друга. Его пульс продолжал оставаться сильным. Видимо, чтобы там ни устроила его атака, она сразу же уничтожила всю его оставшуюся Ауру. Его тело, не готовое к такому напряжению, рухнуло. Он должен прийти в норму, как только его Аура вернётся, через минуту или две.       Девушка в красном плаще улыбнулась. Она всё ещё ощущала тот сверхзаряд, что он дал её Ауре. Тот факт, что у него продолжало оставаться достаточно сил для той последней атаки, свидетельствовал об его огромных запасах Ауры.       — Веселитесь?       Руби повернула голову на голос. Арчер стоял на вершине единственной возвышенности в поле зрения, огромного холма, вздымающегося к закату. Он стоял лицом от своей Мастер.       — Ты шутишь надо мной? Это самое потрясающее место на свете! — воскликнула Руби, вставая. — Почему ты не сказал мне, что можешь привести нас сюда? Подожди. Это и есть твой Благородный Фантазм? Твой Благородный Фантазм может приводить людей в такое изумительное место?       — Нет.       Руби удивилась.       — О. Но как же тогда мы здесь оказались?       — Мы здесь, потому что я привёл нас сюда.       — Но ты же только что сказал…       — Я сказал, что это не мой Благородный Фантазм, — пояснил Арчер. — Потому что у меня нет Благородного Фантазма. Только истинный Героический Дух может обладать подобным, а я — всего лишь фальшивка, которому разрешили эту уловку только из-за моего статуса Стража Противодействия.       — О, — Руби в замешательстве переминалась с ноги на ногу. — Я не знаю, что это такое.       — Страж Противодействия — это человек, продавший свою душу миру. Когда появляется угроза, способная привести к уничтожению всего человечества, Зверь Человечества, Алайя высвобождает своих Стражей, чтобы устранить нарушающую сторону. А так же всё, что угодно или кого угодно, стоящее на пути.       — Кого угодно…, — глаза Руби расширились от ужаса. Она не была уверена, что это за Зверь Человечества, но смогла связать воедино всё остальное. — А зачем кому-то делать это? Зачем ты заключил эту сделку?       Арчер повернулся к ней лицом, его серебряные глаза были тверды как сталь, его взгляд пронзил её сердце.       — По той же самой причине, по которой я когда-либо что-либо делал. Я хотел спасти людей.       Руби сглотнула и сделала шаг назад. Взор её Слуги был точно таким же, как и когда они нашли фотографию её матери и Кирицугу — холодным, сосредоточенным и гневным. Даже когда Берсеркер нигде не виднелся поблизости, она не могла не чувствовать, что всё ещё находиться в опасности.       — А теперь, Мастер, моя очередь задавать вопросы, — объявил Арчер. — Почему вы спасли Жона Арка?       — А? — Руби запнулась. — Что ты имеешь в виду? Почему бы и нет? Он — мой друг.       — На этой войне он — ваш соперник. Полезный соперник, возможно, но, в конечном счёте, всё же соперник. Он предоставил нам возможность сбежать, но остался в уязвимости из-за своих собственных просчётов. Затем вы поставили под угрозу свою собственную безопасность, чтобы спасти его.       — Это сработало, не так ли?       — А если бы нет? — вопросил Арчер. — Если бы вы не смогли вовремя вернуться в радиус действия моего заклинания или, что ещё хуже, вынудили бы меня расширить его диапазон, чтобы вобрать Берсеркера? Я уверяю вас, этот мир может быть действенным, но он бы всё равно убил бы нас здесь. И если вы умрёте, ваша цель — тоже. Вы не получите Святой Грааль, и Гримм продолжат опустошать этот мир.       — И что? Я должна была оставить его умирать?       — Вы не можете спасти кого-то, не убивая кого-то другого.       — А «кто-то другой» — это просто тот, кого неудобно спасать в данный момент, — с вызовом бросила Руби. — Жон только что убил Слугу, сам по себе. Слугу, надравшего тебе задницу пять минут назад. У нас гораздо большие шансы победить другие команды и остановить Салем и Гильгамеша с ним, чем без него.       — И у нас нет никаких шансов, если вы погибнете, пытаясь спасти его от его же собственной глупости, — возразил Арчер. — Он отослал Мордред, оставив нас беззащитными. Он неверно оценил запасы своей Ауры и оставил себя полностью открытым для контратаки Геракла.       Геракл? Кто такой, черт возьми, этот Геракл? Это было имя Берсеркера? Как Арчер узнал о нём?       — Вы сами говорили, что вам нужен Святой Грааль, — напомнил он ей. — Вы дали согласие, что приложите все свои силы и всю свою волю к достижению этой единственной цели во имя блага всего мира. Неужели это была ложь?       — Я не стану убивать своего друга! — заорала Руби. — Я не буду использовать людей, а потом выбрасывать их, когда закончу. Это то, что делает Кирей. Это то, что делала Синдер. Я не стану монстром. Я не переступлю эту черту.       — Тогда вы проиграете, — раскритиковал Арчер.       — Нет, не проиграю.       — Как?       — Просто так! Я не знаю, как, — призналась Руби. — Но должен же быть другой путь, путь, который мы ещё не нашли. Более эффективный способ.       Арчер поднял бровь.       — Такой, которым воспользовалась ваша мать?       Руби отвернулась от него. Она поймала взглядом своё отражение в одном из бесчисленных мечей.       Она видела своё лицо, так похожее на лицо её матери, свои серебряные глаза, наполненные отчаянной надеждой.       Её мать не могла спасти всех. Как и она сама.       Но она продолжала испытывать желание спасать людей, так много, как только могла. И даже если она не могла отдавать своим друзьям предпочтение, она не могла отказаться от них просто ради возможности покончить с Гримм. Не тогда, когда нечто подобное находилось столь далеко, и определённо, не вонзая нож в спину.       Она снова посмотрела на Арчера.       — Таким способом, который она искала.       Слуга глубоко вздохнул. Его руки по бокам от него сжались в кулаки. Он закрыл глаза.       Когда он снова открыл их, гнев уже ушёл.       Сменённый деловитым смирением.       Руби нашла его ещё более тревожащим.       — В конце четвертой Войны всегда происходит пожар. Кирицугу Эмия, сломленный своим провалом, бродит в огне и отчаянно пытается спасти кого-то, кого угодно, от катастрофы, развязанной им, — говорил Арчер подробно, торжественным голосом, как будто бы он читал священное писание. — На мгновение, всё казалось потерянным. Поглощающий ужас на протяжении всего пути. Но он не сдавался, ибо сдаться — означало обречь себя на вечное проклятие. Наконец, он обнаружил единственного ребёнка и спас его от пламени.       — Маму, — благоговейно прошептала Руби.       — Нет. Там всегда есть огонь. Кирицугу всегда ищет. Он всегда находит ребёнка. Но этот ребёнок не всегда один и тот же.       Руби отступила на шаг назад, Кресент Роуз скользнула в её руки.       — Что ты имеешь в виду?       — Существует столько же миров, столько же временных линий, сколько и сделанных выборов, — объяснил Арчер. — Каждый из них отличается от остальных. Некоторые — чем-то настолько незначительным, как выщипанной прядью волос. Другие — имеют более радикальные различия. В этой временной линии Эмия Кирицугу вытащил твою мать из огня. Но во многих других там был мальчишка с рыжими волосами.       Его кулаки сжались, костяшки пальцев побелели.       — Мальчик по имени Широ Эмия.       Руби судорожно сглотнула. Её палец чесался на пусковом механизме, чтобы развернуть косу, но она сдержалась. Арчер не причинит ей вреда. Он был её другом, её Слугой. И она не могла отрицать, что хотела узнать больше об этом Широ Эмии.       Мальчике с рыжими волосами. Мальчике с удивлением в глазах.       — Что с ним случилось?       — Кирицугу усыновил его и воспитал как собственного сына. Даже научил его жалким крохам магии прежде, чем он ушёл. Вместе со своими идеалами, мечтой стать защитником справедливости, — поведал Арчер. — Мальчик вырос и по чистой случайности попал на Войну Святого Грааля, вызвав ту же самую Слугу Сэйбер, что и его отец до него.       Глаза Руби округлились. Так мальчик был Мастером Артурии! Только не в Войне… в её временной линии? Ничего себе, это было странно, даже по её последним меркам.       — Мальчик отправился выигрывать Войну, — продолжил Арчер. — Всё это время он отчаянно пытался спасти как можно больше людей. Но даже после неё, он воспользовался приобретенными навыками и отправился в крестовый поход, чтобы защитить счастье всего мира.       Широкая улыбка осветила лицо Руби, и её палец на механизме слегка разжался. Она оказалась права. Этот Широ действительно был потрясающим! Идеальный герой!       Хотелось бы ей встретиться с ним.       — В конце концов, мальчик стремился защитить всех остальных превыше собственной жизни. И вот, когда Алайя обратилась к нему, он по глупости принял контракт.       Разум Руби резко замер. Широ стал Стражем Противодействия? Но это означало, что он был таким же, как и…       — Нет.       В глазах Арчера не было сомнений. Только решимость сделать то, что должно.       — Мальчик оказался предан теми, кого он стремился защитить, и всё же он умер без сожалений. Но когда он начал службу миру, оказалось, что его миссия — это чистое уничтожение.       Шестерни в небе застонали. Разряды праны заискрились в воздухе вокруг Арчера.       — Он убивал тех, кого он желал защищать. Снова и снова, он убивал тех, ради чьего спасения горело его сердце. И он остался только с отчаянием.       — Нет, — выдохнула Руби. — Нет, этого не может быть.       — Я — воплощение мечты Кирицугу Эмии. Я — конец пути героизма, — провозгласил Арчер. — Я — Героический Дух ЭМИЯ! А сейчас, ради всего святого, Руби Роуз…       Искры праны вокруг него превратились в две дюжины великолепных мечей.       —… захлебнись в своих идеалах и умри!