RWBY Zero

      Руби застонала, приходя в себя. Она поднесла руки ко лбу и потерла наполненные болью глаза. Её попытка нападения на Гильгамеша ослабила шквальный огонь, направленный против Жона, Мордред и мистера Арка, но продолжение атаки было с легкостью парировано. Она вложила в Кресент Роуз всю свою силу, но от этого всё стало ещё больнее, чем когда…       О нет!       Руби подскочила, приняв сидячее положение. Она отчаянно огляделась вокруг, молясь, чтобы её память подвела её.       Но это было не так. Искореженные куски красного и черного металла разбросало по земле, ни один из них не был достаточно велик, чтобы использовать, но каждый легко было идентифицировать. Труп оружия, над которым она трудилась день и ночь в Сигнале. Её гордость и радость, её детище. Её оружие.       А теперь оно исчезло. Какая-то часть Руби ощущалась так, словно умерла вместе с драгоценной снайперской косой девушки.       Громовая симфония взрывов вырвала её из горя. Она резко повернулась к источнику.       Поляна перед ней превратилась в калейдоскоп красного, чёрного и золотого. Мордред металась во вспышках багряных молний, танцуя между каждым визжащим снарядом, который она могла обогнуть, Кларент стремительно парил, отражая выстрелы, от которых она не успевала увернуться. Даже сейчас её бы поразило дюжину раз, если бы не свирепые чёрные тайфуны, бушевавшие вокруг, сбивая десятки золотых орудий на землю и сравнивая с землёй каждый дом в радиусе полумили от поля боя.       Глаза Руби расширились, когда она увидела источник свирепого ветра. Это была Артурия, но не она. Как и Вайсс, её прежний сияющий наряд сменился темной одеждой и доспехами, чернее ночи. Некогда внушающая трепет, но успокаивающая аура Короля Рыцарей исчезла, её место заняла холодная, безжалостная аура могучего дракона, а её тело окружила беспощадная черная буря. По большей части она стояла на одном и том же месте, лишь отскакивая на несколько ярдов всякий раз, когда случайный выстрел оказывался слишком близко, Мордред быстро прикрывала любые дыры в их защите. Их общие движения больше походили на танец, чем на отчаянную оборону. Снова и снова, дым Альтер окутывал Экскалибур, снова и снова, высвобождая титанические потоки темной энергии и уничтожая огромные полосы Мистраля при каждом взрыве.       Но всякий раз, когда они приближались к Гильгамешу, Врата Вавилона наводнялись вспышками золотого оружия и, если этого не хватало, выпускали щиты размером с паладинов Атласа, чтобы принять оставшуюся ударную волну, чёрная прана разбрызгивалась по стенам, словно поток воды по корпусу морского корабля. Оборона напрягалась под мощью атаки, но, в конечном счете, выдерживала.       Король Героев хмурился всё сильнее, когда один из его щитов сгибался, а, в редких случаях, ломался. Его заставили опуститься на землю с прежнего возвышения, и в результате его алые глаза смотрели всё свирепее и свирепее. Его золотые доспехи сияли, когда всё больше и больше мерцающих порталов открывалось в небе, три слоя, по крайней мере, сотня из них в поперечнике, сверкали в облаках, проливаясь адским дождем на рыцарей внизу. Если бы эти двое не работали вместе, их бы уничтожило в одно мгновение. И даже с совместной работой, Сэйбер Альтер поражало полудюжиной клинков время от времени, и тогда, только обладая силой, чтобы вырвать оружие, она продолжала идти, так как тёмная грязь быстро устремлялась из каждой раны и исцеляла её, прежде чем Сэйбер Альтер могло ударить снова.       И всё же это было лишь вопросом времени, когда рыцари Камелота падут под безжалостной бомбардировкой золотого короля.       Руби сжала кулаки и тряхнула головой, чтобы избавиться от спутанности в голове. У неё не было времени переживать. Ей нужно было что-то делать. Несмотря на неожиданную помощь Сэйбер Альтер, они не могли продержаться вечно. Им требовалась помощь.       "Арчер, ты закончил с..."       Взрыв эхом отозвался в черепе Руби, на этот раз ментальный, в противоположность бесчисленным материальным взрывам, раздававшимся вокруг неё.       "Занят, Мастер", — поспешно ответил Арчер. — "Обратись позже".       "Верно. Прости".       Ладно, Арчер по-прежнему занимался Ассасином, так что поддержка от него исключалась.       Что ещё она могла предпринять? Единственным, что, как они знали, могло причинить Гильгамешу вред, были её глаза. И хотя Руби уже привыкла к их способностям, она до сих пор не знала, как сознательно призвать тот же уровень силы, используемый ею, чтобы заставить его отступить в Биконе. Её лучи из глаз от тренировок с Оскаром превосходили по мощи её оружие, заправленное этой силой, вероятно, такие же сильные, как прежние вспышки её матери, согласно Озпину, но тех было недостаточно, чтобы сокрушить броню Гильгамеша во время пятой Войны. Кроме того, она не думала, что сумеет пробраться сквозь град оружия, в настоящее время превращающего поляну в кратер, дабы подобраться достаточно близко для точного удара.       …       В самом деле, почему её не разорвало на куски? Она не находилась в зоне поражения, но и не таком уж отдалении от неё.       — Руби, всё хорошо?       Охотница в красном капюшоне обернулась. Жон встал на колени посреди ней и сыплющимися обломками, его отец лежал между ними. Её коллега-лидер вонзил Кроцеа Морс в форме двуручника в землю, пот лихорадочно стекал по его лбу. Вокруг них троих крепко-накрепко кружился кокон ветра, его штормовая сила отбрасывала в сторону любые осколки, достигающие их.       — Жон, как ты это делаешь? — изумленно прошептала Руби.       Блондин ухмыльнулся, хотя и с частичками боли.       — Здорово, правда? Мы с Мордред работали над стабилизацией Невидимого Воздуха, заставляя его вращаться вместо того, чтобы выпускать всё за один раз. Поэтому я решил, почему бы не сделать так, но сделать больше? Ну, типа, чтобы нас не раздавили. Хорошая штука. Вроде. Вероятно, он не выдержит, если Золотце выстрелит в нашу сторону, но он может удержать обломки подальше от нас.       Его ободряющую улыбку подпортило быстрое мерцание его Ауры.       Руби нахмурилась.       — Ты только несколько дней назад понял, как сделать это для своего меча. Твоя Аура не продержится долго, если ты будешь держать кокон таким большим. Она исчерпается, и тогда Мордред останется без сил.       — Ну и что? — немного вышел из себя Жон, его брови нахмурились от напряжения. — Если я сброшу его, нам не выжить.       — Я не хочу, чтобы ты его сбрасывал. Просто уменьши радиус, чтобы остались только ты и твой отец.       Глаза Жона расширились.       — Нет!       — Жон, со мной все будет в порядке, — настаивала Руби. — Это снизит нагрузку на тебя, а я смогу использовать своё Проявление, чтобы уйти….       — Нет! — решительно повторил Жон. — Ты недостаточно быстрая, и ты это знаешь. Я не жертвую одним другом, чтобы спасти другого. Я не торгую жизнями. Я верю в Мордред. Она справится, я знаю, что справится.       Руби зарычала, но она знала своего друга достаточно хорошо, чтобы понять, что он не сдвинется с места, по крайней мере, без серьёзного убеждения, и у них не было времени спорить. Поэтому вместо этого она положила руки на спину Жона.       — Прекрасно. Но тогда я помогу тебе. То, что можно дать, можно и взять.       Глаза Жона распахнулись.       — Нет. Руби, я не возьму твоё Проявление…       — Не моё Проявление, болван, а мою Ауру, — нетерпеливо выкрикнула Руби. — Твоя велика, но она долго не протянет, если ты её не подзарядишь. И тогда мы все умрем.       Голубые глаза блондина дрогнули.       — Руби… в последний раз, когда я брал чью-то силу... мама….       — Уже умирала, — отрезала Руби. — Это твое Проявление, это часть тебя. То, что ты получаешь при его использовании, не постыдно использовать для защиты людей. Это твоя сила. А теперь я отдаю тебе свою. Ты можешь это сделать. Доверься себе, а если не сможешь, то доверься хотя бы мне.       Какое-то мгновение Жон безучастно смотрел на нее. Затем он собрался с духом и кивнул. Он закрыл глаза, и его Аура засветилась белым светом. Вскоре после этого собственная Аура Руби загорелась красным.       Это было… это было странное чувство, чтобы описать высасывание её Ауры. В некотором смысле это было похоже на то, как если бы Ауре постоянно наносился урон, ощущая удары более духовно, в своем сердце, в обмен на защиту своего физического тела от нападения. Но процесс был гораздо более… внутренним, похожий на пылесос, втягивающий пыль. Даже за пределами того, что она ожидала, Руби чувствовала, что втягивалось что-то ещё, как будто Проявление Жона ковырялось в чём-то, что не должно было оказаться затронутым, в силе, которая лежала ещё даже глубже чем её Аура.       Через несколько мгновений всё кончилось. Аура Руби снова стала прозрачной, и она испустила напряжённый вздох, даже не осознавая, что задерживала дыхание.       Тело Жона светилось силой. Костяшки его пальцев продолжали крепко хвататься за рукоять меча, пот по-прежнему струился по лбу, но спина уже не горбилась, как раньше, а дыхание стало чуточку легче.       — Спасибо, — выдохнул он. Он улыбнулся своей подруге. — Мне это было нужно. Я думаю, что оставил тебе процентов тридцать. Может, двадцать? Я не очень хорошо разбираюсь в таких вещах.       Руби поморщилась, но удержала ободряющую улыбку.       — Все нормально. Теперь, когда у нас есть немного передышки, нам нужно придумать способ, как…       Николас прервал её гортанным воем. Его руки судорожно дернулись по сторонам, когда он вцепился в грунт. Его глаза широко раскрылись, но вместо обычного успокаивающего голубого цвета левый вспыхнул адским жёлтым.       — Нет! Нет! — закричал он. — Убирайся из моей головы!       После этого он плюхнулся обратно на землю, его тело то и дело сотрясали судороги.       Руби перекосило, когда он докончил фразу. Она посмотрела вниз на его распростёртое тело, её глаза округлились от увиденного. Авалон покоился, чудесный как всегда, привязанный к его боку, но из ножен в тело главы семейства Арк лились завитки знакомой чёрной грязи. Они медленно начинали расширяться в только что заживший живот, их тёмная сущность просачивалась в вены Охотника.       — Жон…       — Убери Авалон от него! — потребовал её друг. — Он уже должен был исцелиться, сними его сейчас же!       Руби немедленно подчинилась, оторвав Авалон и положив его на траву прямо за щитом из ветра. Это не сделало ничего, чтобы остановить или даже замедлить расширение грязи.       — Эти вены, они выглядят так же, как у Вайсс, — заметила Руби. — Прана Сэйбер Альтер исходит от Салем. Это ненормально. Это превращает его в Альтера.       — И Авалон не может признать это чем-то, что должно быть исцелено, потому что это исходит от мамы, — прошипел Жон. — Чёрт возьми. Что же нам делать? Мы можем вырезать это или что-то навроде того?       Руби глянула на битву Слуг. Мордред и Артурия сражались за свою жизнь, в то время как на них обрушился вихрь копий, мечей и топоров. Она хотела выйти и помочь им, дать Гильгамешу пинка под его дурацкий золотой зад.       Но она не могла. У неё не было сил пробиться сквозь град оружия, что обрушится на нее. И беспокойство о том, чего она не может сделать, не пойдёт никому на пользу.       Ей нужно было сосредоточиться на том, что она могла сделать.       — Это произошло только что, — заметила Руби. — Это не часть контейнера Слуги или всего его тела. Может… может быть, я не знаю, может быть, мои глаза могут очистить его или как-то так. Как огонь действует на заражённую рану.       Жон приподнял бровь.       — Ты можешь это сделать? Я знаю, что твои глаза созданы, чтобы справляться с этим, но они вредили и другим вещам раньше. Что произойдет, если ты не сможешь удержать их на грязи?       Руби отвела взгляд.       — Я ... я не знаю. Я сделаю всё, что смогу но…. Я никогда раньше не использовала их на этой конкретной цели. Он — твой отец, Жон. Тебе решать.       Жон поморщился и зашипел от разочарования.       — Если он полностью преобразится, мы можем никогда его не вернуть. Так, по крайней мере, есть шанс спасти его.       Руби кивнула и опустила глаза. Она прищурилась и сосредоточила взгляд на грязи, покрывавшей зажившую область, держа в своей голове про маленькие черные следы, ведущие в его вены.       В её глазах появился белый оттенок. Ей следовало быть более осторожной, чем когда-либо, и не только потому, что при ней не было Кресент Роуз в качестве проводника. Она не позволит своим глазам убить ещё одного из родителей Жона. Ей нужно было отмерять силу мягко. Взрыв с полной мощью, которую она была способна вызвать сознательно, мог оказаться слишком сильным. Она не могла использовать свою полную арию, ну, её полную полу-арию. Сейчас у неё было три буквы, поэтому она использовала две из них: одну для силы, а другую для концентрации. В надежде, что этого будет достаточно.       &н#$% #л*&       Серебристый свет затопил её зрение и потек вниз, к телу Николаса. Подобно прохладному потоку, смывающему грязь, он крепко сжал скверну и рассеял её в ничто. Руби стиснула зубы, когда свет начал выходить из-под контроля, её разум чувствовал себя так, словно она пыталась сдержать какую-то взрывчатку, взорванную ею. Если она хоть на мгновение ослабит хватку, сила вырвется из-под её контроля и уничтожит всё на своем пути.       Поэтому она не сдавалась. Она не могла сдаться. Как она и говорила Жону о его Проявлении, это была её сила. Она контролировала её, а не наоборот.       Это было похоже на поворот реки вспять, но Руби вызвала повторно свет в своих глазах, разложение исчезло, и Николас Арк задышал ровно. Она вздохнула и улыбнулась Жону, её глаза немного потяжелели, но в остальном всё было в порядке.       Или, по крайней мере, она так думала, пока не увидела беспокойство на лице Жона.       — Что? Неужели я промазала? Он ранен? Мне так жаль, Жон, я старалась изо всех сил, но…       — Руби, все в порядке. Он в порядке. Ты справилась, — заверил Жон, не отрывая взгляда от её лица. — Но... ты только взгляни.       Он слегка повернул Кроцеа Морс вверх.       Руби посмотрела вниз на плоскую поверхность лезвия, поймав свое темное отражение. Оно было слишком расплывчатым, чтобы различить детали, но она быстро поняла, что так встревожило Жона.       Сбоку от её правого глаза, извиваясь, как толстый червяк, виднелась тонкая трещинка. Она была едва достаточно велика, чтобы заметить, но рассеченная кожа подчеркивалась резким серебристым светом, сияющим изнутри.       Возможно, попытки Руби сконцентрировать свою силу оказались не столь успешными, как она полагала.       — Что за чертовщина?       — АААААААРРРРРРТТТТУУУУУУРРРРРР!       На поле боя Мордред и Артурия на секунду замерли. Это, вероятно, стало бы смертным приговором для них обеих, если бы скорость стрельбы Врат Вавилона резко не снизилась в тот же самое мгновение, когда взгляд Гильгамеша устремился в сторону приближающегося облака пыли.       Жон побледнел.       — О нет.       — Что? — спросила Руби. — Что это?       Она получила ответ миг спустя. Облачённая в доспехи фигура, окутанная тенями, выпрыгнула из облака пыли и бросилась на поле боя. С движениями, как у танцора, проворные руки вытянулись и выхватили два гигантских двуручных меча из заградительного огня Врат Вавилона. Едва оружие коснулось рук, чёрный дым вырвался из ладоней и покрыл лезвия, как новый блеск лака. В то время как тёмный рыцарь бросился вперёд, его тело тревожно дернулось, неестественная помеха, должная предотвратить движение воина вперёд, как будто в него выстрелили из пушки.       Руби узнала Ланселота по видеозаписи, которую видела, когда он появился в Ониюри. Он был намного, намного страшнее вживую. К счастью, несмотря на их предыдущее столкновение, он не набросился на Мордред.       К сожалению, он также не собирался набрасываться на Гильгамеша.       — АААРРРРРРРТТТТТТТУУУУУУУУРРРРРРРР!       Он врезался в Сэйбер Альтер с лавиноподобной силой. Его массивные мечи обрушивали удар за ударом на её голову, изумительным образом отталкивая назад некогда неподвижную Слугу. Он бил по её чёрному Экскалибуру снова и снова, танцуя сквозь моросящие золотые клинки, словно они были всего лишь блуждающими каплями дождя, силой подставляя Артурию под схожую угрозу.       — Чёрт возьми, Ланселот! — взвизгнула Мордред. — Сейчас не время!       Артурия хмыкнула в знак согласия, хотя, возможно, это было просто её шипение, когда оба гигантских клинка были воздеты над её головой.       Мордред зарычала. Тёмно-красные молнии метнулись вокруг нее, но едва только она попыталась броситься в драку, золотое копье пронзило ей бедро. Она рухнула на землю, опираясь на Кларента, чтобы не рухнуть в грязь.       — Ну-ну, подделка, — наставительно произнёс Гильгамеш. — Пусть этот пёс и безумен, а его Мастер, бесспорно, гнусна, он всё же герой. Быть может, он сумеет искупить свою вину в чудовищном воровстве против меня, уничтожив эту мерзость, в которую превратился твой отец.       — Что? Не можешь сделать это сам? — выпалила Мордред. — Или ты просто не хочешь тратить впустую ни одну из своих причудливых игрушек?       — Я думаю, то, что ты знаешь о сокровищах, можно пересчитать по пальцам одной руки, шавка, — усмехнулся Гильгамеш. — Я уже потерял одну из самых ценных вещей в Сэйбер, и я не позволю большим из них быть запятнанными, если подобного можно избежать. Кстати об этом…       Два золотых портала появились как раз в тот момент, когда Сэйбер Альтер и Ланселот столкнулись, их клинки замерли в противостоянии. Два тяжелых молота вырвались из порталов и врезались в неподвижное оружие. Экскалибур остался в руках Артурии, но мечи Ланселота выбило из его рук. Они ударились о землю и замерли, по-прежнему окутанные черным дымом.       Лезвие Сэйбер Альтер пылало греховным огнем. Она обрушила его вниз гигантским ударом, темное пламя вырвалось по направлению к её врагу, неукротимый поток разгневанного дракона.       Внезапно тени, копошившиеся по доспехам Ланселота, испарились. То, что осталось, хлынуло в его правую руку, материализовав элегантный чёрный двуручный меч. Он взмахнул клинком вверх и поймал удар Артурии над головой, отбросив тайфун тьмы в небо, тайфун, не причинивший никакого вреда.       — Арондайт, — прошипела Сэйбер Альтер. Чёрная прана, окружавшая ее, казалось, съёжилась перед мечом. — Будь ты проклят, Ланселот.       В этот момент черный шлем на голове Ланселота взорвался вспышкой красного. Длинные, растрепанные синие волосы взметнулись вверх, а тёмные, запавшие глаза обвиняюще уставились на Короля Рыцарей.       Но самым тревожным было то, что на лице Берсеркера была улыбка.       — АААРРРРРРРТТТТТТТУУУУУУУУРРРРРРРР!       Ланселот толкнул своего бывшего сеньора вперёд и продолжил атаку, нанося тяжёлые удары, каждый из которых отбрасывал Артурию на несколько ярдов назад, её некогда непревзойденная драконья аура сжималась после каждого удара клинка другого рыцаря. Вскоре два чёрных воина скрылись из виду.       Гильгамеш посмотрел на свои мечи, которыми пользовался Ланселот. Точно так же, как и те, что окружали рыцарские доспехи, тени на золотом оружии рассеялись. Король Героев щёлкнул пальцами, и клинки рассыпались в пыль.       — Итак, похоже, что пёс не может удержать украденное собой оружие после того, как призовёт своё собственное, — заметил золотой король. Его лицо продолжало оставаться хмурым. — Так почему же я до сих пор не чувствую отнятого у меня?       — Ой, что случилось? — выкрикнула Мордред, вырывая из своей ноги парализовавшее её копье. — Не чувствуешь себя в безопасности без своего Анти-Мирового Благородного Фантазма, на который можно положиться? Справься с этим. Все остальные так делают.       Гильгамеш повернулся к Мордред и оскалился.       — Просто удивительно, как много кто-то может говорить, когда у него нет абсолютно ничего ценного, чтобы сказать. Полагаю, я окажу этому прекрасному миру прощальную услугу и прослежу, чтобы ты больше не тратила впустую его воздух.       Глаза Руби расширились.       — Жон, убери барьер!       — Руби, он убьёт тебя!       — Он все равно убьёт, если победит Мордред!       Жон кивнул и опустил ветровой барьер.       Руби активировала свое Проявление и выбежала в поле боя как раз в тот момент, когда Гильгамеш направил свои порталы на Мордред.       — Эй! — выпалила она, становясь прямо перед Рыцарем Предательства. — Помнишь меня?       — Руби, какого хрена ты творишь? — прошипела Мордред.       — Надеюсь, я научилась лучше блефовать, — прошептала она в ответ Сэйбер.       Она повернулась к Гильгамешу, с любопытством приподнявшего бровь. Руби изо всех сил впилась в него взглядом, в надежде, что её серебристые глаза помогут ей быть более пугающей, чем она самой себя чувствовала.       Она очень надеялась, что Арчер скоро закончит с Ассасином.

***

      Арчер действительно хотел бы уже закончить с Ассасином.       Они вдвоем промчались через трущобы Мистраля, те немногие люди, которые не сбежали при звуке сирены вторжения и атаке Экскалибура, бежали друг через друга, чтобы избежать перекрестного огня Стражей Противодействия. Арчер жалел, что не мог уделить им больше внимания, но ему необходимо было поддерживать постоянный заградительный огонь, чтобы его противник не использовал свою намного превосходящую скорость, дабы сократить расстояние и разорвать его в клочья. С этой целью он выпустил десятки стрел вниз, каждая из которых разрушала дом при попадании, и, что более важно, заставляла Кирицугу свернуть с дороги. План состоял в том, чтобы, в конечном итоге, прижать старика к земле и покончить с ним на большом расстоянии, вне радиуса его огнестрельного оружия.       К сожалению, Кирицугу вскоре оказался одним из самых неприятных противников, с которым когда-либо сталкивался Арчер.       Не прошло и минуты с начала их погони, как отец уже расшифровал паттерны стрельбы Арчера, проносясь сквозь град стрел с эффективностью, которая не должна была быть возможной, даже если бы Арчер целился в самого себя. В сочетании с его непостижимой скоростью и тем фактом, что этот человек, казалось, застывал в воздухе на одну секунду, а затем телепортировался на другую позицию, он быстро добивался успеха.       Арчер думал стремительно, в миллионный раз благодарный за то, что Око Разума позволяло ему соображать даже в таких отчаянных боевых ситуациях. Без него он никогда не смог бы просеять свой бесконечный арсенал, чтобы найти точное оружие, потребное ему. Он, наверное, всякий раз просто по умолчанию настроен на Каншоу и Бакую.       Иронично, что именно к ним он теперь обращался. Ну, в некотором роде.       Он быстро спроецировал пару Каншоу прямо на своем поясе. После этого он спроецировал характер Бакуи в каждой стреле, которую он зазубрил и выпустил.       Каждая стрела, белая, как самый чистый голубь, устремилась к Ассасину. Не сбавляя шага, Кирицугу обежал первую половину атаки, опустив голову и готовясь увернуться от последующего шквала.       Разумеется, стрелы, что уже пролетели мимо него, заметили, что их пара находилась в другом направлении.       С ловкостью, игнорирующей физику, стрелы позади Кирицугу развернулись и запустились ему в спину, как стая скаковых лошадей, другая половина продолжала падать на него спереди. Под градом стрел, летящих с обеих сторон, Ассасина пригвоздило бы к земле.       Или, по крайней мере, так следовало бы по плану? В конечном итоге это не очень помогло, когда Кирицугу полностью развернулся вокруг себя в едином пятне, а затем метнулся в боковую аллею.       Арчер нахмурился, рассеивая свои стрелы обратно в прану. Он перескочил на рынок Мистраля, где они с Искандером когда-то спорили насчёт видеоигры. Некогда оживленный базар опустел, товары либо полностью отсутствовали, либо оказались беспорядочно разбросанными, вероятно, оставленные, чтобы добраться до безопасного места.       Лучник вскочил на верхушку самого высокой кабинки и зарядил свой лук тремя стрелами Бакуя. Его глаза обшаривали базар сверху донизу, отчаянно выискивая любой признак своего противника. Ему нужно было парализовать противника на достаточно долгое время, чтобы он смог сойтись с ним и нанести решающий удар Рул Брейкером. Для этого ему нужно было видеть Кирицугу до того, как старик увидит его атаку, нечто исключительно трудное, когда ты стоишь лицом к лицу с противником, которого не чувствуешь… ээээээ!       Он почувствовал это как раз вовремя, развернувшись на соломенной крыше кабинки как раз в тот момент, когда Кирицугу материализовался позади него. Очевидно, хитрый ублюдок воспользовался возможностью вернуться в форму духа, едва скрывшись из виду в переулке. После этого он просто позволил своему Сокрытию Присутствия сделать своё дело, когда он сократил расстояние между ними, устраняя единственное преимущество Арчера. Теперь Герой, Выкованный из Железа, стоял под нацеленным на него стволом "Томпсона-Контендера", с Пулей Истока, готовой к выстрелу.       Бросая взгляд в прошлое, можно было сказать, что пуля, поразившая Мордред, вероятно, не являлась одним из секретных орудий Кирицугу. Как и Артурия, Мордред обладала магическим ядром дракона, более расширенной версией цепей магов. Именно это позволяло им так свободно использовать прану. Таким образом, возникал вопрос о том, использовал ли Ассасин обычную пулю, потому что существовало какое-то ограничение на его количество Пуль Истока, или же он пощадил Мордред намеренно, поскольку у него не было желания убивать ещё кого-нибудь из них, кроме тех, кого его уже вынудили убить.       Разумеется, это уже не имело значения, потому что Ассасин знал, что Арчер был магом, направляясь в битву, и Командное Заклинание Кирея не даст ему выбора, кроме как использовать своё самое мощное оружие. Пули следовали за магической энергией от таинства обратно к её источнику, так что не имело значения, поразило ли самого Арчера, или он блокировал их лоб в лоб проекцией, в любом случае, его бы поджарило.       И это немного бросило в дрожь, когда Кирицугу нажал на спусковой крючок.       "Арчер, ты закончил с..."       У Арчера не было времени ответить на мысленный вопрос Руби или спроецировать другое оружие, поэтому он опустил лук вниз и зарядил стрелы праной. Несмотря на их модификацию, они не были Благородными Фантазмами, так что взрыв не стал таким уж сильным, как от одного из его Сломанных Фантазмов, но он всё равно уничтожил кабинку под ними и отправил обоих Стражей Противодействия в полёт, а Пуля Истока прошла мимо цели.       Лучник подпрыгнул в воздухе и, приземлившись, поскользнулся на колене.       "Занят, Мастер", — поспешно ответил Арчер. — "Обратись позже".       "Верно. Прости".       Арчер на мгновение задумался, в какой ситуации могла оказаться его Мастер, если она сочла хорошей идеей отвлекать его во время боя, но он больше не уделил этому внимания. Он бросился на базар, молясь о том, чтобы каким-то образом найти Кирицугу до того, как тот перезарядит «Контендер». Желать чуда было глупо, но именно чуда ему и не хватало, чтобы освободить отца.       Иначе Кирей Котомине получит именно то, чего он хочет.

***

      Кирей Котомине никогда не хотел и не ожидал своего нынешнего положения.       Он никогда не обращал особого внимания на Эмеральд, пока пребывал в команде СКСМ. Она была уличной беспризорницей, с Проявлением, которое Синдер нашла полезным, и ею манипулировали, заставляя думать, что будущая Дева Осени заботилась о ней. Кирей не знал, как такое могло произойти, когда Синдер проявляла тонкость кирпича, когда дело касалось личных взаимоотношений, но преданность зеленоволосой девушки была настолько искренней, насколько такое было вообще возможно. И всё же ему не очень-то хотелось выслеживать её ни до, ни после Падения. Синдер была пешкой для начала Войны Грааля, а Меркури был инструментом, чтобы заставить Адама стать Мастером. Честно говоря, Кирей думал, что Эмеральд отправилась на смерть вместе со своим партнёром от рук «Кровавого Быка».       Озираясь назад, ему, вероятно, следовало удостовериться, что она мертва. Но в свое оправдание он мог сказать, что в то время у него имелись гораздо более интересные дела, чем иметь дело с карманной воришкой, которая, возможно, жаждала мести.       Кроме того, если Командные Заклинания на её правой руке были чему-то свидетельством, убить её сейчас пригодилось бы гораздо сильнее. Ещё один шаг к Граалю и всё такое.       Эмеральд бросилась прямо на него, держа наготове свою каму. Она отбросила свои цепи назад, а затем потянула их вперёд, чтобы направить свои клинки по спирали к нему.       По крайней мере, она хотела, чтобы он так думал.       Одно из преимуществ его Проявления позволяло ему наблюдать за полем боя с гораздо большей тщательностью. А понимание позволяло ему различать мелкие детали, которые большинство не заметило бы в разгар битвы. Как, например, отсутствие ветерка от двух мечей, брошенных прямо в него.       Он принял боевую стойку, и кама пролетела прямо сквозь него, растворившись безобидным дымком.       Это была единственная слабость иллюзий Эмеральд. Они могли обмануть зрение, слух и даже обоняние, но не могли имитировать прикосновение. Кожа была самым большим органом в человеческом теле, и она была слишком обширной, чтобы юная воровка могла обмануть её. Даже если бы она использовала свою силу, чтобы стереть себя из его поля зрения, все, что ему нужно было сделать, это дождаться, пока она не ударит его.       Последующий удар пришелся ему в бок, придясь гораздо сильнее, чем он ожидал. Кирей был вынужден отступить на несколько шагов. Ему пришлось применить укрепление к своим рукам, чтобы двигаться достаточно быстро, чтобы выхватить скрытые руки из воздуха, находясь под давлением намного большим, чем его обычные противники, кроме Саммер Роуз и Дев, могли добиться. Как вообще Эмеральд из кого бы то ни было смогла так резко улучшиться?       Он получил ответ, как только иллюзия, окружающая Эмеральд, испарилась. Её руки, крепко сжатые в его объятиях, были покрыты такими же светящимися зелеными линиями, как и его собственные, свидетельствуя о магии укрепления. Он был более чем уверен, что молодая девушка не была магом, так что это означало, что её Слуга, должно быть, принадлежала к классу магов. По иронии судьбы, прихлебала, которая никогда бы не смогла одолеть его, вызвала класс Героического Духа, который он, скорее всего, также мог победить. Одна Пуля Истока против мага и с этим противником будет покончено.       Или он мог просто прикончить Мастер и избавить себя от лишних хлопот. Вряд ли ему понадобится его туз, чтобы справиться с бывшей сокомандницей.       Six Grand Opening — Elbow Upthrust.       Он уже держал руку Эмеральд в своей хватке, поэтому он толкнул её ближе и ударил одновременно по её сердцу и ноге, заставив воровку растянуться на полу Хейвена, её кама оказалась разбросанной по панелям.       Кирей уже собирался было продолжить атаку, когда шквал выстрелов заставил его увернуться. Он перепрыгнул через лестницу и забрался за вершину сооружения, чтобы укрыться.       Он воспользовался моментом, чтобы сориентироваться, и заметил, что стрелком была Блейк, а потрепанная фавн-кошка балансировала на коленях Гамбол Шраудом в пистолет-пулемётном варианте. Он, должно быть, действительно произвел на неё впечатление своим выступлением в Биконе, если она решила стрелять в него, а не в девушку, буквально только что пнувшую её через стену. Однако, учитывая его способности, это был далеко не плохой стратегический выбор.       Хмурый взгляд омрачил его лицо, когда он понял, что Эмеральд скрылась из виду. Воришка, должно быть, заново активировала своё Проявление, чтобы спрятаться. И с импровизированным прикрывающим огнём Блейк, он не мог сосредоточиться на ожидании её неизбежной атаки.       Неважно. Она могла бы спрятаться от него, но не могла спрятаться от Господа.       Шесть Чёрных Ключей выскользнули из его рукавов, по три длинных лезвия торчали из каждой руки. Он держал их в левой ладони под губами и благоговейно шептал свой псалом. Затем, словно змея, готовая укусить, он двинулся вперёд.       Он выскочил из-за своего укрытия, его мечи сверкнули, словно когти Беовульфа, чтобы отразить заградительный огонь Блейк. Он приземлился перед ямой, в которую спустилась Рейвен, и подбросил в воздух свои ключи из левой руки. В тот же миг их сталь загудела от мощной воли Отца и понеслась прочь, к кажущемуся пустым воздуху.       Лезвия врезались в одну из многочисленных колонн комнаты, и по всей конструкции расползлись огромные трещины. Раздался женский крик, и мгновение спустя пустой воздух замерцал, камуфляж Эмеральд развеялся, как утренний туман. Зеленоволосая девушка опустилась на пол, приходя в себя на четвереньках.       Это отвлекло одну из угроз. Теперь — к другой.       Он обратил всё свое внимание на Блейк, и ещё три Ключа скользнули к его левой руке, чтобы заменить набор, который он выпустил. Снова полностью вооружившись, он терпеливо отразил нападение молодой Охотницы, с готовностью ожидая удобного момента. Этот момент наступил, когда дуло Гамбол Шрауд издало простой щелчок вместо очередного выстрела Прахом. Блейк была бывшей элитным участницей «Белого Клыка» и вполне способной Охотницей. Чтобы перезарядить оружие, ей потребуется лишь самый краткий миг.       К несчастью для неё, этот миг был всем, в чём нуждался Кирей.       Его Чёрные Ключи втянулись в рукав, и он рванулся вперёд, как черная кобра. Он рывком отвёл кулак, и бирюзовое укрепление потекло по его руке. Тот же удар, которым он искалечил Янг на фестивале Вайтела, обрушился прямо на его нынешнего врага.       Глаза Блейк расширились от ужаса, Кирей был уже слишком близко, чтобы она могла увернуться. Его кулак кувалдой ударил её в живот.       Её тело растворилось в воздухе, теневой клон исчез точно так же, как и настоящая девушка. Настоящая Блейк пролетела в нескольких футах позади своей прежней позиции, её тело продолжало лететь назад от силы удара Кирея. Она не пострадает подобно своей партнёрше, но её Аура продолжала мерцать и исчезать.       И её оружие поднялось для контратаки.       Кирей быстро перевооружился своими Чёрными Ключами, едва успев изменить положение, чтобы отразить неожиданное нападение. Мисс Белладонна компенсировала свою физическую слабость хитрым уклонением и ловким фокусом. Этого оказалось достаточно, чтобы загнать его обратно к яме.       Тем не менее, она неуклюже перекатилась, когда ударилась о землю, её рефлексов было достаточно, чтобы удержать её на ногах, но не достаточно, чтобы заставить её выглядеть хоть отдалённо имеющей контроль. Тонкая полоска крови стекала с её губ, пока она держала Гамбол Шрауд наготове.       Всё было кончено. Кирей бросил короткий взгляд на Эмеральд позади себя, и пока девушка поднималась, чтобы снова сражаться, её ноги заметно дрожали от усталости. Несмотря на их импровизированный союз, две воительницы уже измотали друг друга, прежде чем вступить в бой с ним, бывшим совершенно свежим. Хотя их шансы при встрече с ним, когда они были в полной силе, также не были исключительными, в их нынешнем состоянии у них не было никаких шансов вовсе.       По крайней мере, так он думал до того, как услышал знакомый звук выстрела из дробовика.       Не было ни боевого клича, ни гортанного воя боевой страсти, ни даже мстительного вопля "Халатик!". Вместо этого он обернулся и увидел Янг Сяо Лонг, летевшую в трех футах от него и приближающуюся. Её глаза пылали красным, а рот сжался в каменную, безжалостную гримасу.       Когда она врезалась в него, заталкивая их обоих в яму, в которую её мать отважилась забраться всего несколько мгновений назад, Кирей не смог удержаться от ухмылки.       Она не была Руби, но отсутствие хвастовства и готовность Янг попытаться казнить его без фанфар демонстрировали рост, которого он не ожидал от неё в Биконе. Возможно, это были её терзания из-за судьбы отца, её испытаний во время Войны или, возможно, просто харизма Короля Завоевателей, но, похоже, он, Кирей, заставил развиться не одну сестру своими махинациями. Та, что постарше, всё ещё даже и близко не была Героем Справедливости.       Но, может, она сумеет развлечь его?

***

      Искандер взревел, когда его спата разрезала ещё одного черного зомби, Буцефал злобно растоптал поверженный труп ногами.       Райдер поднял голову и оглядел поле боя. Люди Дария оказались более опасными, чем он ожидал. Хотя он давал десяти тысячам Атанат наивысшую оценку, демонстрируемое ими сейчас оказалось гораздо более неприятным, чем во время любой из предыдущих встреч. И это говорило о многом, так как эта была единственной, где он обладал превосходством в численности, сравнивая с прошлыми битвами. Однако теперь чёрные воины сражались за десятерых каждый, адская чёрная грязь капала из их ран, а в глазах полыхало зеленое пламя.       Искандер вздохнул. Его глаза обратились к центру хаоса, где титанический татуированный человек отбивался от толп македонских солдат, его пылающие топоры бушевали, словно неостановимая сила, его слон устраивал резню подле него.       — Ты разочаровываешь меня, Дарий, — мрачно сказал Искандер, стрела Михрана пронзила зомби, который полагал, что ему повезёт, пока король говорит.       Бывший император Персии повернулся к нему, широко раскрыв глаза и не веря своим ушам.       — Разочаровываю, Искандер? Почувствуешь ли ты разочарование, когда я отниму твою голову от тела?       Искандер покачал головой.       — Ты был достойнейшим противником, если таковой вообще существовал, мой друг. Но это? Ты продал себя Злу Всего Мира ради силы? Где тот блестящий дух, который стремился сокрушить буйного выскочку с Запада? Император, который стремился к победе всеми силами? Я был бы счастлив встретиться с ним лицом к лицу, в победе или поражении, а не с каким-то ребёнком, стоящим на коленях в грязи.       — Ты смеешь читать мне нотации? — проорал Дарий. — Королева — это средство для достижения цели! Её сделка была единственным способом вернуться к тебе, дабы закончить нашу битву! Если условия диктуют, что я должен служить ей в свою очередь, так тому и быть! Мир может гореть, пока мы с тобой сражаемся среди пепла!       — Это говорит грязь, — прорычал Искандер. — И если я паду здесь, то меня убьёт грязь, а не ты.       — Искандер!       Адское пламя Дария вспыхнуло, и он, как танк, рванулся к своему сопернику. Искандер поднял клинок и в свою очередь бросился в атаку.       Но в отличие от своего противника, Король Завоевателей был не одинок.       В этом была истинная сила его Благородного Фантазма. Его Мрамор Реальности не отверг ни одного из его почетных спутников, проявляя его армию во всём её могуществе со времён возвращения из Индии. Войско под его командованием насчитывало сто тысяч человек, больше, чем то, что видел Дарий с ним во главе. По правде говоря, несмотря на все достоинства своего соперника, Искандер превзошёл его. Персия, возможно, была его величайшим завоеванием, но не последним. Он развивался дальше, и его священные друзья развивались вместе с ним, некоторые из новых членов даже однажды сражались на стороне Дария против него.       Гетайры были больше, чем десять тысяч Атанат, и вдобавок гораздо разнообразнее. В то время как все черные зомби были могучими копейщиками, у Искандера были также мечники, лучники, пращники, те, кого можно было бы назвать варварами, превосходившие по силе самого короля, и даже несколько магов. И все они были приведены в своей полной силе в поисках сияющего горизонта, который он им показал.       Десять тысяч были элитным отрядом среди элитных отрядов, но Ионийские Гетайры были величайшей армией, которая когда-либо существовала, и она будет расти вечно, пока солнце никогда не зайдет.       Они уже окружили своих врагов. Медленно, но верно легион Искандера затягивал петлю на ордах Салем. Адские зомби не умирали легко, но они гибли. Отряды людей отделяли их от их товарищей и убивали по кусочкам. Филота, Клит и Вейвер объединились, чтобы положить с полдюжины из этих выскочек.       Всё это время Искандер и Дарий шли прямо друг на друга, один пешком, а другой верхом, и их вой разрывал саму пустыню. Молния прошла сквозь тело Искандера и вошла в его меч, стремясь сразиться с изумрудным адским огнём Дария.       Никто из них не достиг друг друга.       Каждое существо на поле боя, будь то Ионийский Гетайр или кто-то из Атанат, внезапно рухнуло на песок. Они пытались подняться изо всех сил, но их тела отказывались подниматься, как будто их придавила рука разгневанного бога. Сама пустыня, казалось, уплотнялась вниз, песок медленно уплотнялся и твердел, превращаясь в стекло.       — Ты! — взвыл Дарий. — Что всё это значит?       Искандер, возможно, был бы озадачен тем, кого имел в виду его соперник, если бы он не испытывал это особое чувство тяжести прежде, во время своего краткого участия в битве в штабе «Белого Клыка». Его мысли подтвердились, когда он увидел Хейзела Рейнарта, шагающего между скованными телами его солдат.       Упомянутые солдаты отреагировали так же, как и ожидалось, учитывая, кем был этот человек.       — Ублюдок!       — Тварь!       — Предатель! — Вейвер кричал громче всех.       Хейзел не обратил на них никакого внимания. Он просто подошёл к Искандеру и посмотрел ему прямо в глаза. Он прищурился, словно узнавая, но через мгновение покачал головой.       — Мое Проявление действует на твой Благородный Фантазм, — объяснил громила. — Развей Мрамор Реальности, и мы сможем поговорить. Тебе не причинят вреда. Даю тебе моё слово.       — Не делайте этого, ваше величество!       — Это ловушка!       — Он — предатель! — бушевал Вейвер.       — Прекрати сейчас же, Рейнарт! — взвыл Дарий. — Он — мой!       Несмотря на протесты своих людей, несмотря на титаническую тяжесть, вдавливавшую его в песок, несмотря на то, что здравый смысл говорил ему обратное, Искандер мог только ухмыльнуться. Человек перед ним был врагом, в этом он не сомневался. Но вряд ли он чего-то добьётся, если силы этого человека влияют на его Мрамор Реальности. Кроме того, Хейзел дал ему своё слово.       И мало кому Король Завоевателей доверял больше, чем ему.       Мир вспыхнул белым, и пустыня исчезла.

***

      Кроу вернулся в человеческую форму и откатился достаточно быстро, чтобы увернуться от пронзающих пальцев Уоттса.       Бросая взгляд назад, он действительно должен был сообразить, что сумасшедший доктор, обустроивший себе руки робота, также установил в них и какую-то систему наведения. Это было неприятным сюрпризом, когда его обычный трюк превращения в птичью форму и обратно из неё, чтобы уклониться от атак, быстро свели на нет, хлыстоподобные кабели обернулись вокруг его птичьей формы и ударили его достаточным количеством электричества, чтобы превратить его в жареного цыпленка. Быть выброшенным из окна не было весело также.       Охотник скользнул по земле и вскочил на ноги, держа наготове Харбинджер. Его глаза быстро обежали вокруг и осмотрели новое окружение, один из тех садов умиротворения, которые Мистраль называл признаком культурного просвещения. Полудюжины прудов окружали несколько дюжин террас с подстриженной травой. Если бы не повальные выжженные отметины от прошедшей дуэли Лансера и Кастер, это, вероятно, была бы успокаивающая сцена.       Как бы то ни было, Кроу больше беспокоился о безумном ученом, крадущемся к нему с выражением мертвенно-бледной ярости на лице и усами, рассечёнными выстрелом из дробовика, и волосами, продолжавшими дымиться. Охотник получил больше, чем несколько неприятных ударов, его Аура уменьшилась до одной трети, но он ответил так же хорошо, как и получил, что доказывали несколько длинных порезов в костюме киборга, искрящаяся правая рука и вышеупомянутые усы.       — Я начинаю понимать характер твоей сестры, — прорычал Уоттс. — С таким братом, как ты, удивительно, что она не стала еще более раздражительной.       Кроу вздохнул.       — Не вини меня за Рейвен. Она стала сукой сама по себе.       — Я обнаружил, что братья и сестры склонны формировать своих подрастающих родственничков. Мой, конечно, определённо справился.       — Фу, гляньте, Мерло-младший, — нахмурился Кроу. — Я не знаю, кто этот твой брат, но даже если бы он был самым большим засранцем на планете, ты все равно работаешь на мать Гримм! Я бы сказал, что единственный, кто несёт ответственность за кусок дерьма, которым ты оказался — это ты сам. Теперь мы можем вернуться к попыткам убить друг друга, или ты хочешь обсуждать философию весь день?       Уоттс ухмыльнулся.       — Мы очень торопимся умереть, не так ли?       Он выбросил вперёд левую руку. Его металлические пальцы хлестнули вперёд, сталь затрещала от электричества.       Кроу сделал ложный выпад вправо, а затем дернул влево. Он рубанул вниз своей косой, поймав пальцы под её лезвием, прежде чем использовать рычаг, чтобы прыгнуть вправо самому, мчась к своему противнику вдоль границы пруда.       Уоттс отозвал свою левую руку и ударил правой, её копья вылетели, как пули.       Кроу едва успел увернуться от удара, наконечники копий поцарапали его затылок, Аура с треском опустилась чуть ниже. Это был в лучшем случае скользящий удар, но у него было так мало сил, что потребуется всего несколько секунд, чтобы сделать его уязвимым.       Ему нужно было покончить с этим немедленно.       Он вытянул дробовик Харбинджера и выпустил шесть пуль в пальцы, каждый выстрел отбивал немного больше Ауры его врага, пока, наконец, энергетическое поле не замерцало и не погасло на пятом выстреле, а шестой вырвал небольшой кусок металла.       К сожалению, отсутствие Ауры не обязательно значило беззащитность. Левая рука Уоттса взлетела прежде, чем Кроу успел переориентироваться, чтобы выстрелить в только что открывшегося доктора. В сочетании с его правой рукой, две металлические конечности смели Охотника в воду.       Кроу двигался быстро, перепрыгивая через пальцы правой руки и обводя их Харбинджером на ходу. Охотник поднял тросы над головой и бросил их в пруд, превратившись в птицу прежде, чем сам он коснулся воды.       Левая рука Уоттса поднялась, чтобы ударить его.       — Дурачьё! — злорадствовал он. — Ты действительно думаешь, что я не установил защиту на случай, если мои конечности упадут в воду без моей Ауры, чтобы защитить их? Ты потерпел неудачу перед лицом моего гения…       Его правые пальцы ударились о пруд, и сквозь металл пробился электрический разряд. Левый хлыст Уоттса упал всего в нескольких дюймах от Кроу, когда доктор содрогнулся от искр. Через мгновение он вытащил свою кибернетику из воды, отчаянно кашляя.       — Невозможно, — прохрипел доктор. — Предохранители от перенапряжения были разбросаны по всей силовой структуре. Вероятность попадания в критическую зону составляет триста тринадцать тысяч….       Кроу снова превратился в человека и прервал ублюдка пулей Праха в голову. Тело Уоттса рухнуло на безмятежную траву, и его кровь окрасила охватывающий всё изумруд в тёмно-красный цвет.       Охотник приземлился рядом со своим поверженным противником и тяжело задышал.       — Ну что я могу сказать? Не повезло тебе, дружище.       Он, наверное, застонал бы оттого, что, в конце концов, поддался ужасным каламбурам Тая и Янг, но пушечный выстрел в спину помешал ему сделать себе выговор.       Сила внезапного взрыва отбросила его прочь, его Аура превратилась в едва заметные искорки. Его измученное тело рухнуло на колени, глаза широко раскрылись от новой угрозы.       Вайсс Альтер стояла по другую сторону пруда с шестью черными глифами над головой, двумя Королевами Лансеров сбоку и холодным злобным блеском в глазах.       — Забавно. Я собиралась сказать то же самое о тебе.       Кроу нахмурился. Два очень опасных Гримм и околдованная Салем ледяная принцесса? Если бы он находился в полной силе, он был уверен, что сможет победить их или, по крайней мере, задержать до прибытия подкрепления. Но он был ранен, и у него почти не осталось Ауры...       Он крутанул косой и пристально посмотрел на своих противников. Пора посмотреть, не закончилась ли, наконец, его удача.

***

      Последним, что Янг ожидала, когда ворвалась в Хейвен в поисках своей матери, было обнаружить Кирея, наносящего удары по её партнёрше.       Конечно, вспомнив последний раз, когда он встретил кого-то, кто был ей небезразличен, она поспешила увести его от Блейк как можно скорее, приближаясь жёстко, быстро и беззвучно. Она вломилась вместе с ним в яму позади него, и они оба стремительно провалились в небытие, освещаемое только флуоресцентными лампами, встроенными в стены ямы.       Хотя это было расчётливым выбором. Она знала по сражениям Кирея в Биконе, что его боевое искусство придавало большое значение силе из опоры в устойчивом положении. Переведя битву в свободное падение, она лишила его этого преимущества. Конечно, её собственный стиль также изрядно основывался на работе ног, но её гораздо больше беспокоило, что Кирей закончит бой одним ударом, как на фестивале Вайтела.       Кроме того, у неё были перчатки для стрельбы из дробовика, чтобы маневрировать в воздухе. А у него — нет.       Эмбер Селика вспыхнула огнём, и Янг выпустила две Праховые пули прямо в грудь ублюдка, выбивая воздух из его легких. Отдача остановила её спуск в тот же самый момент, когда взрыв заставил Кирея мчаться вниз ещё быстрее, только Аура спасла его от пробитого сердца.       Не желая терять инерцию, она снова и снова выставляла вперёд руки, каждый удар одновременно прерывал её падение и посылал все больше огневой мощи в её врага.       Кирей развернулся так, что оказался лицом к ней. Его Чёрные Ключи выскользнули из рук и метнулись вперёд, чтобы отразить её атаку. Рассеивавшийся Прах врезался в стены ямы, вслед за ними поднялась дымка смога.       Янг рванулась сквозь дым и развернула наручи позади себя, переключив отдачу с тормоза на акселератор, бросаясь на человека, напавшего на её отца. Черные Ключи были эффективным оружием дальнего боя, но, как сам Кирей сказал Руби, они были слишком громоздкими, чтобы эффективно использовать их вблизи. И, несмотря на свою длину, они всё ещё были слишком малы, чтобы достичь стен ямы и замедлить спуск своего владельца с его позиции в самом центре. Если бы Янг смогла подобраться поближе и продолжать давить, ей даже не нужно было убивать Кирея самой, она могла просто позволить гравитации сделать это за неё, когда он неотвратимо шлёпнется на пол.       Ей просто надо держать себя в руках. До тех пор, пока она не выйдет из себя, пока она трезво оценивает свои силы, она может справиться с ним. У неё было преимущество.       Она может это сделать.       Она врежет ему по его самодовольной физиономии.       Огни шахты замерцали.       Кирей развернулся и швырнул свои Ключи из левой руки в стену чуть ниже. Три стальных лезвия вонзились в металл, как лопаты в мелкую почву.       Когда священник упал к ним, он вытянул оставшийся набор в руке и зацепил мечи между собой, один к другому. Он переплёл их и соединил вместе, компенсируя длину каждого отдельно взятого клинка их комбинацией. Он перевернул себя вверх по инерции и приземлился стоя, его клинки погрузились в стену, скользя вниз, выдерживая его вес.       Глаза Янг расширились, когда она резко опустилась на его уровень. Она вытянула руки перед лицом, когда Кирей выбросил вперёд жестокий кулак. Удар пришелся точно кувалда, и она отлетела к противоположной стене провала.       Янг приняла удар на себя и изогнулась так, что её ноги ударились о стену. И с той силой, с которой она приземлилась, это дало ей опору всего на мгновение.       Кирей уловил её пылающие глаза и сверкнул холодной, дерзкой ухмылкой. Ублюдок поджал ноги на своих быстро сползающих мечах.       Они оба бросились друг на друга, как ракеты, неустойчивая опора священника вырвалась на свободу и исчезла в глубине.       Янг и Кирей столкнулись, их кулаки летели друг на друга, как два роя жалящих ос. Ни один из них не мог полностью раскрыть свою силу, поэтому они просто колотили друг друга всем, что у них было, когда они падали в воздухе, крепчающий ветер проносился мимо их лиц, как разъяренный третий участник схватки.       Светловолосая Охотница кряхтела при каждом нанесенном ей ударе, но тихо её разум работал сверхурочно. Хотя каждый удар Кирея выбивал кусок из её Ауры, она могла выдержать их все. И с этой выносливостью, её Проявление добавляло все больше и больше силы к уже внушительному запасу, которым наделил её Искандер. Наряду с ущербом, который она, несомненно, наносила собственной Ауре её врага, битва медленно поворачивалась в пользу Янг.       Яркое, но неестественное оранжевое свечение внезапно вырвалось ниже двух сражающихся. Они оба знали, что приближаются ко дну. Если нужно было сделать последний шаг, они должны были предпринять его прямо сейчас, если им необходимо было время, чтобы подготовиться к безопасной посадке.       Янг толкнула свои перчатки вниз, отдача подбросила её в воздух. Кирей принял пули, но только для того, чтобы придать себе импульс, чтобы приблизиться к стенам ямы. Он извлёк ещё одну пару Чёрных Ключей и подтянул себя, укрепляясь.       На какое-то мгновение они встретились взглядами, мстительное багровое свирепо смотрело в мерцающей темноте.       Кирей ухмыльнулся. Его магические цепи вспыхнули коварным бирюзовым светом, освещая каждый дюйм его тела. Он опустился на землю и принял знакомую позу, модифицированную версию движения, что он использовал на ней на фестивале Вайтела.       Это стало последней каплей.       Она собралась с силами, она спланировала свою возможность, она знала, что может сделать её враг. Она сделала всё, что могла. Теперь пришло время выпустить мощь.       Её волосы вспыхнули, как хвост гигантской кометы, пламя вспыхнуло и испепелило воздух над ней. Плотина здравого смысла рухнула в ней, и ярость её врага, её друзей и её Слуги бушевала в её жилах.       Наконец, она взревела, как всегда, и золотой солнечный дракон спустился, чтобы мстить.       Их кулаки столкнулись, и яма вспыхнула, день и ночь сражались за превосходство. Темный был неумолим, его мощь была чуть меньше, чем у врага, но воля несокрушима. Он толкал, толкал и толкал, смея, чтобы день бросил всё, сдался. Лёг и умер, как собака.       Но день не сдавался. У неё была мечта жить, и она не отдаст её сну. Она захватит следующий горизонт.       Солнце снова взвыло, и хотя она не могла разогнать ночь, она могла заставить его уйти на некоторое время.       Аура Кирея разлетелась от удара Янг, из его руки брызнули струйки крови, а кости внутри хрустнули, как ветки. Священника швырнуло на дно ямы, каменный пол раскололся, когда он ударился, и распластался по скале.       Янг выстрелила Эмбер Селикой еще с полдюжины раз, паря через дно пропасти. Она выкатилась из ямы и отлетела от Кирея, упав ничком, её тело было полностью истощено столкновением. Несмотря на это, на её лице сияла победоносная ухмылка.       — Ну как?… для потерянной маленькой девочки ... а? — она тяжело дышала, пытаясь подняться на колени. Её небольшая оставшаяся Аура работала сверх сил, пытаясь привести мышцы в рабочее состояние, но, как Нора объяснила из собственного опыта, направлять силу Героического Духа было сущим адом для тела. Искандер дал ей не так много, как Мордред дала Валькирии в Ониюри, но ей все равно потребуется чуточку времени, чтобы быть способной стоять без поддержки адреналина.       Янг воспользовалась случаем, чтобы взглянуть на своё новое окружение. Она приземлилась на каменный мост, который вел к острову, казалось, плавающий посередине пещеры. Несколько массивных дубов окружали гигантские золотые ворота.       Ворота, что были открыты, бесконечная пустыня, похожая на Мрамор Реальности Искандера, простиралась за ними.       А перед вратами стояла знакомая сука в тёмно-красной одежде.       — Янг? — ахнула Рейвен. — Чт… Что ты здесь делаешь?       Глаза Янг сузились, глядя на женщину, породившую её, инфернальный красный цвет не угасал в них. Внезапно, стоять стало намного, намного легче.

***

      Искандер застонал, поднимаясь на ноги. Как и обещал Хейзел, он был освобожден от этой чёртовой гравитации. Сам Хейзел стоял в нескольких ярдах от него на травянистой равнине перед Мистралем, за его спиной у Дария едва не шла пена из уст.       Тем не менее, это был первый раз, когда Король Завоевателей получил хороший и правильный вид, не находясь в отступлении или будучи пойманным в ловушку Проявлением Хейзела, на самого доверенного подчиненного Королевы Гримм. Тот был немного выше самого Искандера, если только чуть менее массивным. Его толстые руки были почти полностью покрыты темными волосами, как и подбородок. И его глаза, такие глубокие и такие карие.       Такие пустые.       Они разбили Искандеру сердце.       — Ты знаешь, — крикнул он мужчине. — Когда я предложил тебе накачать немного мускулов, это было не совсем то, что я имел в виду.       Разбитые глаза Хейзела сузились.       — Это ты… кто... кто ты такой?       — Он — Король Завоевателей! — выпалил Дарий. — А теперь отойди в сторону, чтобы мы могли покончить с этим...       По лицу Дария пробежали чёрные полосы грязи. Он зарычал при их появлении, но, в конце концов, успокоился, хотя в его изумрудных глазах по-прежнему пылала ярость.       Хейзел поднял бровь.       — Ты... я тебя знал? Когда-то?       Глаза Искандера закрылись от стыда. Не так уж много требовалось Королю Завоевателей, чтобы успокоиться, и ещё меньше — когда он был предупреждён, но вряд ли это было обычным делом. Не каждый день он узнавал, что подвёл друга.       — Да. Да, ты знаешь меня, Вейвер.