RWBY Zero

      Вейвер.       Хейзел не знал почему, но это имя прозвучало раскатом грома на фоне благодушного свода его разума. Едва это слово слетело с уст Короля Завоевателей, в его голову хлынули тучи, вспышки образов, чуждые, но такие знакомые, бомбардировали его сознание.       Огромный комплекс с Часовой Башней во главе. Ярость от принижения и унижения.       Тени, просачивающиеся сквозь густой лес, символ из крови, нарисованный на траве. Шанс доказать свою ценность.       Громкий смех на колеснице с молниями. Сильный шлепок, который с таким же успехом мог бы быть нежным похлопыванием.       Пустыня. Доказательство неутолимого честолюбия и безграничной воли.       Алая мантия, что заставляла мир казаться таким огромным, таким чудесным.       Его сердце, столь долгое время спокойное и безжизненное, вдруг застучало, как топот лошадиных копыт. На мгновение, мгла его бесконечного существования, казалось, рассеялась, ужасающая надежда зажглась в его душе.       Но потом образы продолжились. И эта мечта обратилась в кошмар.       Мост. Алая сталь, прочертившая проход через залитую лунным светом реку. И в её конце был он, золотой король.       Гильгамеш.       Он обнажил меч, и чудесная пустыня рассыпалась в прах, её амбиций не хватило против закона творения. Алая мантия распалась звездным светом, кровь, запятнавшая её, исчезла вновь.       Там был мальчик. Испуганный маленький мальчик. Верный маленький мальчик. Мальчик стоял посреди двух королей. Перед тем, кому он не поддался, заявил свою правоту. Истину, данную ему другим. Королём…       Завоевателей.       Король Завоевателей дал ему свою истину. Свой приказ.       Он приказал ему жить.       — Вейвер… это было моё имя? До того, как я узнал её?       Король Завоевателей кивнул, его вечно ухмыляющееся лицо поникло от горя.       — Ты в моём Мраморе Реальности сообщил мне о своём существовании некоторое время назад. Он рассказал мне всё, что мог, о том, что произошло, о том, как ты стал таким, как сейчас, но осталось довольно много пробелов.       Хейзел издал смешок. Это был сухой звук, жалостливое веселье, хотя по отношению к самому себе или Искандеру, он не мог сказать. Было более чем удивительно, что эта альтернативная версия смогла получить доступ к любой части его прошлого, тем более что он сам едва припоминал хоть какие-либо детали. Всё, что он помнил о первом появлении разложения — непостижимая тьма, кричащая в небе, небосвод грязи, простирающийся так далеко, насколько хватало глаз. Он сгорел бы вместе с городом, если бы волна розовых лепестков не унесла его прочь. Дело рук Озпина, когда Гайя только что выпустила его и до того, как проклятие волшебника урезало его силы. Он хотел получить информацию из эпицентра и надеялся, что последний выживший Мастер Войны сумеет ему помочь. К несчастью, Хейзел находился в том же замешательстве, что и все остальные.       Тем не менее, они двое держались вместе и работали, чтобы отбросить тьму, охватившую мир, путешествие, приведшее к множеству приключений.       Девочка в холодном замке.       Создание Ауры и его появление на свет в качестве её первого владельца.       Их близкая победа, почти уничтожение их врага в заснеженной стране.       Его ошибка. Его сострадание и тот ад, к которому оно привело.       Его заключительное перерождение.       — Я — Последний Герой, — спокойно объявил он.       Искандер приподнял бровь.       — Да, меня заинтересовала эта чепуха. "Последний Герой"? Я пробыл в этом мире всего несколько недель и уже повидал с полдюжины достойных Трона. Естественно, в истории Ремнанта должен был оказаться кто-то, чтобы предпринять этот путь.       — Было много достойных. Никого, кто смог бы, — Хейзел со стыдом опустил глаза. — В момент моей смерти Королева проникла в мою душу. Когда Трон попытался записать мое существование, она набросилась на него. Он вытолкнул меня наружу, чтобы дать ей отпор, не дать её злу проникнуть в его пространство. В тот же миг она проявила меня таким, какой я есть сейчас. Вернее, призвала меня.       — Ты — Альтер?       — Как ты думаешь, как она научилась создавать Гримм? — заметил Хейзел. — Ни одна из её попыток не дала такой силы, как у меня, но все они стремились к ней. По крайней мере, до тех пор, пока она не одурманила ту девочку-Шни.       Король Завоевателей нахмурился.       — Трон… он всё ещё пытается записать твою легенду. Процесс обычно занимает меньше секунды, но Трон не может начать его заново для других, пока он не будет завершен для тебя.       — Что требует от меня освобождения от этой испорченной оболочки. Смерти, — открыл Хейзел. — Немного трудно, учитывая мой второй Благородный Фантазм: "Мне Приказано Жить: Верность Последнему Приказу Завоевателя".       — Вейвер…       — Это имя больше не имеет для меня никакого значения, — мягко, с сожалением, возразил он. — Хейзел Рейнарт — это имя, которое я выбираю.       — И всё же мне очень жаль, — признался Искандер. — Я никогда не думал, что так случится.       Хейзел покачал головой.       — Кто мог знать? Это не твоя вина. Я выбрал это. Я целую вечность сопротивлялся доводам Королевы, прежде чем окончательно встать на её сторону.       Король Завоевателей ссутулил плечи, крепче сжимая меч.       — Почему же ты так поступил?       Хмурый взгляд омрачил лицо Хейзела.       — Озпин, — Его кулаки сжались, едва он произнес это имя. — Он послал её умирать.       — Кого "её"?       — Гретхен. Моя сестра, та, что дала мне имя. Он впустил её в Бикон, хотя знал, что она не готова, и убил её.       — В борьбе с Гримм? — недоверчиво спросил Искандер. — Похоже, ты обвиняешь не ту сторону.       — Её вообще не должно было там быть! — взревел Хейзел. — Её вообще не должно было оказаться в Биконе! Озпин знал это и всё равно послал её умирать!       Он сделал несколько глубоких вдохов, его спокойствие медленно возвращалось.       — В этом нет никакого смысла. Салем победит. Озпин продолжает опускаться всё ниже и ниже, пытаясь остановить ее, и ничего из этого не работает. Нет победы через силу. Нет смысла затягивать агонию. Мы должны избавить этот мир от страданий. От хождения дальше, и дальше, и дальше, и дальше.… без конца... без света… только с болью.       Искандер нахмурился.       — Значит, ты сдашься? Ты позволишь покорить себя без драки?       — Я дрался, — возразил Хейзел. — И я проиграл. Мы все проиграли. Озпин просто обманывает себя, что мир ещё не принадлежит ей. Но даже самые могучие падают перед абсолютом. Даже он. Даже ты. Моя память до моего перерождения в лучшем случае обрывочна, но я никогда не забывал урок моста.       — Тогда ты понимал его гораздо лучше.       На мгновение он и Король Завоевателей просто стояли, глядя в глаза, которые когда-то принесли так много надежды каждому из них, за исключением Дария, скалящего клыки позади них. Хейзел это несколько раздражало, но он полагал, что гнев императора был оправдан. Его битву прервали.       Хейзел, честно говоря, не понимал, почему он вмешался таким образом. Предотвратить поражение Дария — это одно, но не покончить с Королём Завоевателей, когда у него был шанс — совсем другое. Даже сейчас он мог сдержать этого человека одним движением своего Проявления, а затем послать Дария, чтобы покончить с ним. Королева яростно нашёптывала, чтобы он поступил именно так.       Но он не мог.       Хейзел Рейнарт поклялся Злу Всего Мира в обмен на месть и прекращение всех страданий.       Но человек, которым он был так давно, этот… Вейвер Вельвет. Он был связан с другим сувереном.       И хотя его новая клятва не позволяла ему встать на сторону Короля Завоевателей, он не нанесёт удара, что убьёт его.       — Пойдём. Остальные нуждаются в нашей помощи в городе.       — Мы ещё не закончили, — огрызнулся Дарий. — Ты действительно думаешь, что я отступлю, когда он будет прямо передо мной?       Хейзел вскинул бровь.       — Ты готов признать победу, одержанную с моим вмешательством? Что это за завоевание?       Дарий зарычал, но волна чёрных линий на его теле заставила его отступиться. Хейзел чувствовал, как те же самые линии прорезают его собственную плоть, призывая присоединиться к другому Альтеру и уничтожить Райдера, но он не сдвинулся с места. Если Искандер падёт в конце Войны, так тому и быть. Но это будет честным боем.       Сам Райдер не выглядел согласным.       — Ты же не думаешь, что я отпущу тебя без боя, старина?       В ответ Хейзел поднял руку. Король Завоевателей упал на колени.       — Последний будет проклятием Первого, — продекламировал Король Ауры. — Мои силы возрастают, чем старше враг, с которым я сталкиваюсь. И вы были древним, когда мы впервые встретились, ваше величество.       Он поднялся на несколько ярдов в воздух, слон Дария подтвердил, что он хороший скакун. Могучий зверь двинулся вперёд быстрее, чем можно было ожидать от существа такого размера. Вскоре они оказались ближе к стенам Мистраля, чем Искандер.       С хаосом, происходящим внутри, кто знает, как долго эти стены будут стоять. Или кто останется внутри них.

***

      Руби не знала, как ей выбраться из этой ситуации.       Мордред была повержена, Ланселот принялся за Сэйбер Альтер, а Арчер был занят с Ассасином. Жон выбился из сил, а мистер Арк лишился чувств.       А перед ней возвышался самый могущественный Героический Дух на Троне Героев. Четвёрка мерцающих порталов нацелила мечи старше, чем она могла вообразить, прямиком ей в голову.       Она вынудила Гильгамеша отступить в Биконе, но это была в большей степени удача, чем что-либо иное. Зрелище того, что случилось с Пиррой и что должно было произойти с Жоном и Артурией, пробудил в ней нечто, эмоциональное наводнение нежелания терять кого-то ещё. С тех пор она далеко продвинулась со своими серебряными глазами, но она понятия не имела, как сознательно получить доступ к тому уровню силы, не говоря уже о том, чтобы направить его так, чтобы не уничтожить Мордред, как это вышло с Артурией.       Разумеется, её враг этого не знал. Если она разыграет всё правильно, то, возможно, сумеет задержать его достаточно долго, чтобы Арчер покончил с Ассасином, или, по крайней мере, до тех пор, пока Мордред не оправится достаточно, чтобы забрать свою семью и сбежать. Это был самый рискованный из рискованных выстрелов, но это было единственное, что она смогла придумать. Подобного рода стрельбы были её коньком.       Что обнадёжило бы гораздо сильнее, если бы её драгоценную винтовку не разбросало бы по всему дворику.       Руби набрала все "фразочки Вайсс", что она только могла, и взмолилась, чтобы у неё всё вышло правильно.       — Король Героев, — обратилась она, наморщив нос, чтобы выглядеть устрашающе. — Эта битва длится уже достаточно долго. Мы — союзники Искандера Завоевателя. У нас нет ссоры с тобой.       — "Нет ссоры"?! — взвизгнула Мордред. — Он только что пытался убить меня…       Руби сердито уставилась на неё, и Слуга Сэйбер отпрянула от её сверкающих, умоляющих серебряных глаз. Она прекрасно знала, что у них было много, много ссор с Гильгамешем. Начиная с того, что он позволил Кирею совершить то, что тот наделал, до попытки убить семью Арк и даже казни собственной матери Руби, у них были все основания желать победы над ним.       Но с чисто тактической точки зрения у него не было причин желать им смерти. Судя по тому, что Янг рассказала ей о встрече с Искандером в ресторане, Гильгамеш не имел ни малейшего желания пользоваться Граалем без крайней необходимости. То, что он узнал о выживании Рейвен, давало ему альтернативный путь возвращения своего сокровища. Путь, который он предпочитал исполнителю желаний, означающий, что он не будет убивать их ради Войны. Тот факт, что они оба были союзниками Искандера, который ему определённо нравился, и врагами Сэйбер Альтер, которую он явно не любил, только усиливал это.       Вообще-то, это натолкнуло её на мысль.       — Ваши враги — наши враги! — провозгласила Руби, снова поворачиваясь к тирану. — Не пачкайте свою сокровищницу, оскверняя свои клинки кровью Сэйбер Альтер. У Мордред и Жона есть свои собственные дела, чтобы покончить с ней, и я в первую очередь несу ответственность за то, что её извращение стало возможным. Дайте нам шанс искупить наши грехи, как вы это сделали с Ланселотом, ваше величество. Я умоляю вас.       Клинки Гильгамеша не отвратились от своих целей, но веселый огонек сверкнул в его багровых глазах. Добродушный смешок вырвался из его горла, постепенно переходя в полномасштабный приступ смеха. Он зазвенел, как какая-то странная комбинация хихикающей змеи и безмятежного колокольчика.       Жон и Мордред съёжились от хохота, но он дал Руби проблеск надежды.       — Так… это значит "да"?       Смех Гильгамеша прервался, и он улыбнулся молодой Охотнице.       — Ты определенно разделяешь склонность Короля Завоевателей к юмору, я признаю это, шавка. Хотя тебе недостаёт мудрости его Мастер.       — Янг всегда говорила, что она — та сестра, которая умная, — ответила Руби, сжимая кулаки в готовности к драке.       — Сестра? Как интригующе, — подметил Гильгамеш. — Тем не менее, твоя просьба бессмысленна и оскорбительна, дитя. Моя сокровищница уже запятнана развращением Сэйбер, но её неверность началась задолго до того, как грязь коснулась её. Эти ублюдки и копии просто издеваются над её прежней первозданной красотой своей имитацией. Бешеный пес может казнить жалкие останки её тела. Но паразиты, которые останутся после того, как она уйдет, пожирая ее память своими низшими существами, тем я жить не позволю.       — Постойте, что? — вскричала Руби. — Позволь уточнить, ты не думаешь, что они сделали что-то плохое, ты просто считаешь, что они...       — Оскорбление стремлений Сэйбер и её редкости как моего сокровища. Ребенок не может превзойти своего родителя, поэтому их низшие усилия, даже само их существование как напоминание о её неверности, уменьшают ценность наследия, оставленное ею после себя, — объяснил Гильгамеш. — Таким образом, им нельзя позволять жить и порочить ценность моего сокровища. Таков закон.       Глаза Руби сузились. Она отчаянно пыталась обуздать свой гнев, но слышать, как её друзья и все их неустанные усилия совершенствоваться, обучение Жона, чтобы стать Охотником, и страсть Мордред, чтобы выбить свою собственную личность, слышать, как все они отвергаются как бессмысленные, взбесило её до бесконечности. Как однажды сказал Арчер, не было ничего постыдного в том, чтобы стоять на чужих легендах, пока ты сражаешься, чтобы почтить их всем, что ты делаешь. И дети Артурии поступили именно таким образом, опираясь на героизм Короля Рыцарей, прокладывая свой собственный путь.       Она не позволит, чтобы эти труды были оклеветаны как оскорбления.       Серебряный свет залил её зрение.       — Ты ошибаешься, Король Героев. Ребёнок может превзойти своего родителя. К примеру, я вполне уверена, что моя мама никогда не причинила тебе такого вреда, как я во время падения Бикона. И я сделаю так ещё раз, если ты не отступишь!       Гильгамеш вскинул бровь и фыркнул.       — Если бы ты могла повторить свой подвиг у башни, то уже бы сделала это. Не пытайся блефовать против короля, дитя. Тем не менее…       Его ухмылка сменилась любопытным нахмуренным взглядом.       — Твои способности, бесспорно, более могущественны, чем у твоей воровки-родительницы. Подозрительно. Поэтому, хоть ублюдки Сэйбер должны умереть, я дам тебе один-единственный шанс получить королевскую милость.       Руби хотела сказать ему, что он может засунуть свою милость в то место, про которое Янг не думала, что она знает, но опомнилась, прежде чем вымолвила хоть слово. Он знал, что она не могла воспроизвести свою силу во время Падения, поэтому блефовать было бесполезно, и даже если она каким-то чудом справится, то всё равно убьет Мордред неконтролируемой вспышкой. Лучшим вариантом было тянуть время и ждать Арчера.       Она стиснула зубы.       — Чего ты хочешь?       — Ответь на этот вопрос. Где моё украденное сокровище?       — А? — воскликнула Руби, застигнутая врасплох его словами. — То, которое забрали Рейвен и мама? Твой меч? Откуда мне об этом знать?       Судя по рассказам Рейвен, эти двое ограбили золотого короля ещё до её рождения. С какой стати он решил, что ей известно, где находится украденное?       Гильгамеш нахмурился, разочарование исказило его лицо.       — Ты и вправду не знаешь. Жаль.       Он щёлкнул пальцами. Число порталов позади него учетверилось, половина из них повернулась к Жону, помогавшему только что очнувшемуся Николасу подняться на ноги. Сверкающее золотое оружие медленно выползало из своего хранилища.       Руби услышала за спиной треск молнии Мордред. Её серебристые глаза сузились, глядя на врага. Всё выглядело так, как будто тянуть время было бесполезно.       У неё оставалось ещё одно Командное Заклинание. Если дела пойдут плохо, и она не сможет вытащить остальных, она всегда сможет телепортировать Арчера обратно, чтобы спасти их. Но помимо долгосрочных последствий такого шага, Ассасина также втянет обратно в этот район, и иметь дело как с ним, так и с Гильгамешем окажется практически невозможно.       Нет, они были предоставлены сами себе. Что являлось просто ещё одним способом сказать, что они обречены.       Внезапно оружие в порталах замерло. Глаза Гильгамеша на мгновение расширились, голова склонилась набок, как будто он прислушивался к чему-то, чего остальные не могли услышать. Его взгляд остановился на центре города.       — Вор.       Он открыл портал прямо перед собой и шагнул внутрь.       Остальные просто стояли, уставившись на пустое пространство, где только что решалась их судьба.       — К-куда он делся? — прошептала Мордред. — Он бы не удрал. Он загнал нас в тупик.       Ого, если Рыцарь Предательства признает, насколько плохим было их положение, то им действительно пришёл конец. Что, к сожалению, означало, что вопрос Слуги заслуживает внимания. Гильгамеш смотрел в сторону центра города, но из-за хаоса, вызванного вторжением Гримм, единственным примечательным местом в том направлении был… о нет.       — Хейвен, — Жон понял это в тот же миг, что и она. Юноша повернулся к отцу. — Папа, ты….       — Со мной всё будет в порядке. Я смогу добраться до девочек, — настойчиво крикнул тот, опираясь на Экскалибур в ножнах. — Иди и помоги своим друзьям.       Жон кивнул и позволил отцу идти. Он и Руби, вдвоём, бросились к Мордред, крепко прижавшей их обоих к себе.       — Держитесь, — предупредила она их.       Мгновение спустя она сделала титанический прыжок, и они взмыли в воздух.       Они должны были добраться туда вовремя. Блейк, дядя Кроу, Оскар и Озпин будут крепко заняты, как это происходило в случаях с войсками Салем. Они не могли надеяться также справиться с Королём Героев. Чёрт возьми, даже если они доберутся туда вовремя, их предыдущая встреча доказала, насколько их всех недостаточно против Гильгамеша. Всех их, кроме одного.       Что, чёрт возьми, так долго задерживало Арчера?

***

      Арчер осторожно пробирался сквозь полумрак рынка, его руки покалывало от праны, просто ждущей, чтобы выстрелить проекцией.       Он не мог рисковать, создавая что-то слишком большое на случай, если Кирицугу выстрелит в оружие, а он этого не заметит. Если в какую-нибудь из его проекций попадет Пуля Истока, он умрёт. Что приводило Арчера в ярость, когда это сделало его обычную стратегию оставлять лазейки, чтобы он знал, где эффективно блокировать, бесполезной. Объедините это с Ловкостью и Сокрытием Присутствия Ассасина, и теперь, когда битва перешла в ближний бой, он оказался в невыгодном положении. Если он попытается восстановить дистанцию, то будет убит во время бега, но если он останется рядом, то будет уязвим, если только Арчер не сможет заглянуть в будущее или… постойте…       Око Разума быстро окинуло его Мрамор Реальности, разыскивая на его бескрайних равнинах именно то оружие, которое ему было нужно. Не клинок, а орудие, в честь которого был назван его класс.       Лук материализовался в его руках из мерцающих сапфировых точек. Он был короче, чем его обычный выбор, и больше подходил для кавалерийского лучника, чем его привычный длинный лук. Он предположил, что этого следовало ожидать, учитывая его первоначального владельца. В конце концов, Мудрец Героев был кентавром.       Быть призванным в Древнюю Грецию было не самым приятным опытом, который Арчер когда-либо испытывал в своей прославленной карьере Стража Противодействия. Арчер был почти уверен, что его едва не убил Геракл снова. Но тот призыв снабдил его луком легендарного кентавра Хирона, учителя многих великих героев и, что более важно в данном случае, сына титана времени Кроноса. Что, кстати, обеспечило ему некоторое незначительное умение ясновидения, не такое мощное, как у Мерлина или Короля Магии, но в сочетании с его Оком Разума, оно должно было дать ему представление о том, откуда придёт следующая атака Кирицугу… О боже! Он находился прямо у него за спиной!       Арчер резко обернулся, вскидывая лук горизонтально, как посох. Ударом он подбросил стволы "Контендера" и "Калико" в воздух, оба выстрела отправились в небо. Едва пули покинули стволы, как Кирицугу на волосок отскочил и опустил их обратно, одновременно с этим ствол "Контендера" открылся и перезарядился.       Лук мудреца исчез, и Каншоу и Бакуя вспыхнули в воздухе. Клинки Арчера метнулись вперед, не столько пытаясь порезать Кирицугу, сколько занять пространство, необходимое тому для того, чтобы прицелиться в него. Он предположил, что это немного смахивало на ган-ката[*], если бы ган-ката была техникой, которая повсеместно практиковалась. В конце концов, любой, кто имел бы навык многократно пытаться наводить свое огнестрельное оружие на таком близком расстоянии, также имел бы тактическую осведомленность, чтобы признать: простое физическое нападение было бы гораздо более целесообразной альтернативой…. Ах!       Удар Ассасина по колену был, мягко говоря, неприятным. Никакой настоящей угрозы, на Арчере была броня, и он справлялся с гораздо худшей болью в своей жизни. Однако это не меняло того факта, что ноги не должны были стремиться изогнуться таким образом.       Его короткое вздрагивание позволило Ассасину получить небольшое преимущество в их маленькой смертельной гонке. Оба его пистолета уже заняли свои позиции. Еще мгновение — и он выстрелит. Арчеру нужно было заставить его отступить сейчас, или он погибнет. Но способность Контроля Времени изменяла восприятие реальности Ассасином, позволяя тому видеть, откуда исходит каждый удар, и реагировать соответственно, не сбиваясь с прицела, что затрудняло нанесение подходящего удара. Он мог увернуться от любого оружия, не говоря уже о Рул Брейкере, пока знал, как они ударят.       К счастью, Арчер в прошлом столкнулся с одним Слугой, чьи атаки были нечитаемы для любого врага.       Каншоу и Бакуя испарились, а короткие мечи были заменены чем-то чуточку более длинным.       Даже сквозь плотную, закутывающую ткань Арчеру показалось, что он увидел, как глаза Кирицугу расширились. Страж Противодействия не смог удержаться от ухмылки.       Старик отпрыгнул назад на несколько ярдов, едва избежав начального взмаха полутораметрового Монохоши Зао. Подарок от собрата-фальшивки, безымянного фехтовальщика, которого попросили исполнить роль Сасаки Кодзиро.       Даже если Ассасин той Войны на самом деле не был одним из самых легендарных фехтовальщиков Японии, он определённо обладал умением играть эту роль. Его Око Разума было на один ранг выше, чем у самого Арчера, открывая шаблоны в движениях Кирицугу, которые он не мог заметить раньше. Его Знание Уважения и Гармонии мешало вражескому глазу читать его удары, потому что такие низменные взмахи меча, что можно было прочесть, никогда не исходили из рук этого человека. И теперь все навыки этого человека, по крайней мере, временно, принадлежали Слуге Лука.       Арчер набрал преимущество в ближнем бою. Но если Ассасин сможет отступить еще на десять ярдов или около того — вполне правдоподобное достижение, учитывая его скорость — он сможет заставить Арчера использовать меч, чтобы отбить огонь от своего «Калико», а затем выпустить Пулю Истока, пока он удерживает оборону. Первый пистолет-пулемёт убьёт его, если он начнёт уворачиваться, а «Контендер» — если он не будет.       Было только одно возможное противодействие. Клинок в руке Арчера имел ещё один навык, укоренившийся в его стали, и они находились на ровной земле, что для него требовалось. Учитывая абсурдную длину меча, вполне возможно, что он успеет нанести удар прежде, чем Ассасин успеет убраться с дороги.       Но если удар окончится так, как ему требуется окончиться, он убьёт Ассасина. И Арчер не хотел убивать своего отца. Он хотел спасти его. Он должен был спасти его. Он не мог его подвести. Он должен был освободить его от хватки Кирея.       Он отыщет другой способ. У него ещё оставалось несколько мгновений до того, как эта угроза станет неизбежной. Он уже искал в своём Мраморе Реальности для…       "Арчер!"       "Руби, я же говорил тебе ..."       "Гильгамеш в Хейвене. Мы идем за ним. Встретимся там, когда ты закончишь с Ассасином".       "Что? Руби, что ты..."       Его Мастер не ответила, или, возможно, его внимание скользнуло к его теперешней ситуации прежде, чем он смог услышать её. В любом случае, его разум кипел от ярости.       Они столкнулись с Гильгамешем. Возможно, Кирей каким-то образом узнал о его Мраморе Реальности и послал своего Слугу, чтобы отвлечь Арчера, пока Король Героев атаковал. Священник всегда имел досадную привычку смешивать свои садистские наклонности с раздражающе грамотной тактикой.       Тем не менее, цели Арчера мгновенно переменились.       Он хотел спасти своего отца. Он так отчаянно хотел спасти своего отца.       Но Руби, глупая, честная, простая, смелая Руби направлялась за Гильгамешем. Потому что её сокомандница, её дядя и её друзья были там, и она никогда не оставит их сражаться с Королем Героев в одиночку.       И он тоже никогда не оставит её одну. Как её Слуга и как её семья, он не позволит ей пасть от золотого короля. У неё было больше шансов, чем у большинства, но это просто означало, что она умрет немного медленнее, даже если его подозрения окажутся верными.       Он не допустит её смерть, когда может что-то предпринять, чтобы остановить это.       Что означало…       …       — Мне очень жаль.       Он подключился к последнему навыку клинка, и внезапно Ассасин стал лишь птицей.       Его первый удар был горизонтальным, опоясывающим отца. Второй — вертикальным, отрезающим любой путь к спасению в небе. Последний удар обернулся вокруг, чтобы предотвратить любое отступление влево или вправо, и шедевр того, кто бросает вызов богу простым человеческим мастерством, был завершен.       — Цубаме Гаеши — Пируэт Ласточки!       Один меч превратился в три и хлестнул, чтобы уничтожить Убийцу Магов.       К несчастью, Арчер колебался слишком долго. В тот единственный миг, когда он задумался после сообщения Руби, Кирицугу уже находился в процессе отступления прямо назад. Если бы Ассасин сдвинулся хоть на дюйм в сторону или хотя бы на мгновение замедлился, его разодрало бы на куски. Как бы то ни было, ударам удалось лишь вырвать «Калико» из его хватки, автомат уже поднимался, чтобы начать атаку. У него остался только один пистолет, но старику всё равно повезло.       Но его везения было недостаточно, чтобы спасти его от одного оружия. И он только что отступил на идеальное расстояние для его использования.       Меч Сасаки Кодзиро исчез из рук Арчера. Он опустил ногу назад и поднял руки, чтобы использовать своё новое вооружение.       — Я — кость от моего меча.       Первая строчка его арии пробежала по Мрамору Реальности, мгновенно вытягивая нужное ему оружие в реальный мир. Оружие, когда-то лишившее его жизни.       Едва только Кирицугу поднял свой «Контендер», Арчер теперь держал великолепное алое копье, с гораздо меньшим количеством шипов, чем то, с которым он столкнулся в Куроюри, но с не меньшей жаждой крови, исходящей от его наконечника.       Лучник ударил вперёд Зазубренным Копьём Разящей Смерти.       — Гаэ Болг!       Линия алого света вырвалась из внушающего страх копья, метнувшись по воздуху в сторону Ассасина, как раз в тот момент, когда он прицелился из своего пистолета. Лицо мужчины расплылось, Контроль Времени изменил его скорость.       Он увернулся.       А затем, он не увернулся. Потому что его сердце уже было пронзено. И таким образом, Арчер нанёс свой удар.       Вселенная расплылась, когда причинность обратилась вспять, стрела багрового света закрутилась и пронзила грудь Кирицугу. Убийца закашлялся кровью и отправился в полёт вниз, проломив с полдюжины заброшенных киосков и оказавшись погребенным под грудой обломков.       Арчер выдохнул воздух, не осознавая, что задерживал дыхание, и опустился на колени, его проекция испарилась в ничто.       Всё было кончено. Чтобы пережить изменение причинно-следственной связи Гаэ Болгом, требовалось невероятное везение. Сэйбер едва справилась со своим рангом "B". Ассасины не были известны своей высокой квалификацией в этом параметре, и из того, что он видел, удача Кирицугу равнялась его собственной, худшей из худших.       И всё же он не сводил глаз с груды обломков. Арчер никогда не знал, чтобы его отец легко сдался, и он мог себе представить, что это проявилось как своего рода Продолжение Битвы, когда отца вызвали в качестве Слуги. Если он повернётся спиной, его могут застрелить, когда он будет застигнут врасплох. Он прокрутил в голове всю информацию о навыках Кирицугу, которую ему удалось почерпнуть из его вооружения.       Магия. Козёл Отпущения. Благосклонность Святого Грааля? Это было что-то новенькое. Его ограниченность в отслеживании огнестрельного оружия не позволяла ему узнать, что это такое, но оно звучало довольно интересно.       Тем не менее, ни один из них не был Продолжением Битвы. Это означало, что с тех пор, как копье поразило сердце Кирицугу, старик умер.       Его отец погиб.       Он убил его.       Из глаза Арчера скатилась одинокая слеза.       Он вытер её и поднялся на ноги. У него не было времени упиваться своим провалом. Он предпочёл встретиться с Ассасином в одиночку, а это означало, что ответ Руби был неприменим. Ему пришлось выбирать между отцом и племянницей, и он выбрал последнюю.       Он не жалел об этом. Он просто сожалел, что не смог спасти их обоих.       И если он не доберётся до Хейвена быстро, то не выберет ни того, ни другую.       Использование двух Благородных Фантазмов подряд истощило его резервы праны, но если он сохранит энергию, путешествуя в форме духа, у него по-прежнему будет достаточно сил, чтобы сделать необходимое ему против Гильгамеша.       Он бросил ещё один взгляд на груду обломков. Он не чувствовал никакой магической энергии, как тогда, когда Ассасин прятался во время их битвы. Но сейчас пространство почему-то казалось ещё более пустым.       — Мне жаль, отец.       Арчер растворился в астральной форме и бросился к Хейвену. Если он будет действовать быстро, то сможет уберечь кого-нибудь другого от смерти.       Если бы он задержался ещё на несколько мгновений, то мог бы увидеть, как сдвинулась верхняя часть кучи обломков.

***

      Вайсс прищурилась, когда Кроу бросился вперёд. Она щёлкнула пальцами, посылая свои шесть фантомных мечей вниз на расстояние выстрела. Отчаянный Охотник уворачивался, как мог, но его движения были вялыми, беспорядочными. Дуэль с Уоттсом, должно быть, отняла у него больше сил, чем она предполагала.       Один из чёрных клинков ударил его в бок, когда он приблизился, не останавливая его атаку, но замедляя её на критический момент, его Аура мерцала, пытаясь сохранить себя.       Её Королевы Лансеров в тот же миг окружили его, подобные осам Гримм бросились вперёд, со жвалами наготове. Их соединённые с телом жала выстрелили, чтобы пронзить прихрамывающую добычу.       Кроу изогнулся всем туловищем, движение сбросило прицел жал и заставило их нанести скользящие удары вместо того, чтобы проткнуть его насквозь. Его коса, вдохновившая, без сомнения, Кресент Роуз, хлестнула и фактически разорвала соединение одного из жал с телом Гримм.       Вайсс нахмурилась, не произнося ни слова. В Куроюри она прожужжала все уши своим друзьям, неосознанно отчаянно желая, чтобы они не пали от её собственных рук. Но сейчас всё было иначе.       Сейчас, Кроу Бранвен умрёт. И ложь о добре, которую он использовал, чтобы ослепить Руби и Янг, умрёт вместе с ним.       Она опустила Миртенастер и вонзила чёрный наконечник в землю. Под её ногами появился тёмный глиф с циферблатом с бегущей стрелкой.       Всего в нескольких ярдах от глифа Кроу отчаянно танцевал между Королевами Лансеров, его коса мелькала, отражая их жвала, даже когда его Аура исчезла в ничто. Он выстрелил из встроенного дробовика в землю и поднялся в воздух. Королева без жала бросилась прямо на жертву, вторгшуюся на её территорию, занеся жвала для убийства.       К несчастью, вторая Королева Лансеров уже выпустила своё жало.       Кроу снова выстрелил из дробовика, уйдя движением в сторону и позволив острию пронзить Гримм сквозь его шкуру. Затем он ухватился за жало, когда оно отскочило назад к Королеве Лансеров, выстрелившей им. Он превратился в птицу, чтобы увернуться от удара жвала, и пролетел прямо над головой чудища. Он снова превратился в человека, и его коса упала вниз, словно у жнеца мести.       Он приземлился на колени, его тело тяжело дышало, а черные останки Гримм падали вокруг него, как тёмный снег. Он воткнул косу в землю и с трудом поднялся на ноги.       Вайсс воспользовалась моментом.       Линия чёрных глифов скорости пронеслась мимо избитого Охотника. В сочетании с накоплением от её замедления времени, Альтер запустилась в сторону Кроу со скоростью низкоуровневого Слуги. Она выхватила из левой руки призрачный черный меч и нанесла удар.       Рука Кроу с косой обрушилась на землю в брызгах крови.       Вайсс остановилась прямо перед ним и сделала пируэт. Прежде чем глаза пьянчужки успели широко раскрыться, Миртенастер уже пронзил его насквозь.       Кроу ахнул, и его тело рухнуло на траву. Какое-то мгновение он боролся, но когда его кровь запятнала зелень под ним, он вздохнул и откинулся назад.       — Хм, ну разве это не так… мило. Я-то думал, что меня уделает снежная королева, а не принцесса.       — Заткнись и умри, — прошипела Вайсс, не опуская рапиру от подбородка мужчины. — То, что ты сделал с Руби и Янг, превратил их в солдатиков Озпина, я этого тебе не прощу.       — Промыла…, — Кроу закашлялся, изо рта у него потекли капли крови. — Она действительно промыла тебе мозги. Я никогда не делал... ничего, кроме как готовил их к тому, что они хотели сделать… с тех пор, как я увидел Янг в руках Рейвен, и Руби... у Саммер... выходящей из того леса... говорящей, что она их с Таем дочь. Всегда старался им помочь…       — Помочь им сделать что? — прорычала Вайсс. — Выбросить свои жизни?       — Сделать то, что они хотели сделать… Спасти мир, — Кроу рассмеялся, но тут кашель вернулся, и из его рта потекла струйка крови. — Не повезло, наверное… Я не увижу, как они закончат.       — Я уже наслушалась достаточно, — Вайсс подняла рапиру. — Теперь я позабочусь об Озпине, а когда он уйдёт, я полностью сотру твою ложь. Я спасу Руби и Янг.       — Ха! Скорее, они спасут тебя, принцесса, — ухмыльнулся Кроу, алая кровь окрасила его зубы. — Или, кто знает, я бы никогда не стал отбрасывать твою сестру. Жаль... она всегда была чопорной, но она вроде как…       Его бормотание умерло вместе с ним.       Вайсс зарычала на труп. Она провела лезвием по его горлу, на всякий случай, если он пытался обмануть её, играя в опоссума. Но перерезанную сонную артерию было довольно трудно перенести без какой-либо реакции. Её добыча действительно ушла.       Только тогда Вайсс позволила себе удовлетворенно ухмыльнуться. Величайшее воздействие на Руби и Янг, дурак, ослепивший их, заставив поверить в доброту Охотников и героев, был побеждён. Теперь, с поверженным «Белым Клыком» и освобождением Блейк, оставалось только устранить ещё одного негодяя, прежде чем она сможет, наконец, сделать своим друзьям предложение стать единым целым со Всем Злом Мира. Того, чью доставку страстно желала Королева, чтобы она могла иметь дело с ним лично.       Вайсс развернулась и направилась обратно в школу, взрывы звучали вокруг неё, когда Лансер и Кастер продолжали свою дуэль во дворе, а Вернал и Илия отступали от её питомца.       Всё это не имело значения. Пришло время найти Озпина.

***

      — Что ты наделала? — зарычала Янг, Эмбер Селика приготовилась к новой схватке.       Широко раскрытые глаза Рейвен сузились.       — Я первая задала вопрос.       — Ты не можешь использовать эту хрень. Это слова мамы, а ты уж точно, нахрен, не моя мама!       — Тебя не должно быть здесь! — заорала Рейвен. — Ты с Райдером должна была уехать из города, подальше от этого бардака!       — И ты должна была быть там, наверху, помогать, как и обещала! — выкрикнула Янг в ответ. — Ты могла бы пройтись паровым катком по Мастерам Салем, а вместо этого ты здесь, внизу, пытаешься стащить Реликвию!       — Она мне нужна, — заявила Рейвен. Она указала на богато украшенный золотой фонарь, парящий в футе или двух над землей в пустыне хранилища. — Если его зажечь обычным огнем, то знания будут случайными, а в голове пользователя появится целая мешанина бесполезных фактов, но с помощью Силы Девы я могу заставить её показать мне то, что я хочу знать. Все слабости других Слуг, например.       — Так ты сможешь выиграть Войну, — выплюнула Янг.       — Так я могу спасти Саммер.       — Ты не должна произносить её имя! — выпалила Янг. — Ты не можешь использовать её как предлог, чтобы оставить нас всех умирать! Я люблю свою маму, но ты собираешься оставить Салем в живых, чтобы вернуть её. Она разрушит мир, частью которого, если ты не заметила, была бы Саммер!       Рейвен сжала кулаки.       — Уже задействован план, чтобы справиться с Салем.       — Что? То оружие, что ты украла у Гильгамеша? Отличная работа: разозлить самое могущественное существо на планете, пять баллов по стратегии!       — Если бы всё пошло не так, он убил бы только меня и Саммер. И, как ты сказала, Салем собирается уничтожить весь мир, — напомнила ей Рейвен. — Это был приемлемый риск по сравнению с выигрышем.       — И где же это чудо?— спросила Янг, обводя руками пустую пещеру. — У тебя было сколько лет, чтобы им воспользоваться? Почему Салем до сих пор в живых?       — Возникли осложнения. Но Саммер придумала план, как обойти их. План, который, насколько я видела, идеально соответствует курсу.       — И я полагаю, ты не хочешь посвятить меня в этот план?       Рейвен отвела взгляд.       — Лучше всего держать круг небольшим. Кроме того, я думаю, что правда ранила бы тебя больше всего.       — Не пытайся делать это ради меня.       — Это всегда было связано с тобой, Янг, — провозгласила Рейвен, её тёмно-красные глаза были жёсткими, но, как ни странно, не злыми. — Всё, что я делала, я делала для того, чтобы ты могла жить той жизнью, которую ты заслужила.       — Да брось, — сплюнула Янг. — Дай мне передохнуть. Ты же не думаешь, что я взаправду поверю в это. Ты бросила меня!       — Я решила выследить Гильгамеша, потому что знала, что Озпин не сможет победить Салем. И в своем жалком бездействии он завербовал бы тебя, дочь двух своих величайших охотников, в качестве своей пешки. Своей жертвенной пешки, — прорычала Рейвен, отчаянные слёзы выступили у неё на глазах. — Сильные живут, а слабые умирают, но каким бы сильным ты ни стал, Салем всегда будет висеть над тобой, как гильотина, готовая упасть. Так что да, я разозлила самое могущественное существо на планете, чтобы спасти тебя, а когда всё пошло наперекосяк, я бросила тебя, чтобы убедиться, что ты и твой отец не попадетесь на глаза Гильгамешу.       — Это просто смешно, — огрызнулась Янг. — Саммер помогла тебе, и она осталась.       — Она не хотела бросать ни тебя, ни Руби, — объяснила Рейвен. — И единственная причина, по которой это не аукнулось ей крайне дорого, заключалась в том, что она поняла, что Гильгамеш подобрался к ней близко и намеренно взяла на себя миссию увести его. Саммер знала, что её дни сочтены в тот момент, когда она отказалась скрываться со мной.       Кулаки Ян сжались в её рукавицах. Как бы ей ни хотелось плюнуть в ответ на слова Рейвен со всей яростью, на которую она была способна, то, что та описала, действительно походило на предпринятое бы Саммер. Она действительно заботилась только о других людях, будь то как супер-мама или Охотница. Это было то, чем она всегда восхищалась, рассказывая Руби истории об этом всё время. Но могла ли она на самом деле принять их так близко к сердцу? Пожертвовать собой только для того, чтобы позаботиться о них с Руби?       Да. Да, она могла. Потому что она никогда, даже на мгновение, не позволила бы им подумать, что они ничего для нее не значат.       — Всё это, всё, что ты сейчас сказала, ты должна была сказать нам много лет назад.       — Я просто…       — Как будто бы ты, в любом случае, не встречалась с Кроу, — заметила Янг. — Он разыскал тебя. Ему нужна была твоя помощь, и ты не сказала ему об этом ничего. Даже если бы ты хотела сохранить этот твой секретный план в тайне, ты могла бы попросить его передать сообщение, поздравительную открытку, хоть что-то, чтобы дать нам знать, что тебе не наплевать на нас.       Слёзы, слёзы, которых она не понимала и не хотела, хлынули из её глаз. Сквозь поток рыданий она увидела то же самое и на лице Рейвен — стоическую женщину-воина, сменившуюся беспомощной девушкой.       — Но ты этого не сделала, — тем не менее, продолжила Янг, собрав все свое сердце в кулак против горя родной матери. — Потому что тебе наплевать. В конце концов, ты — трус. Все, что ты делаешь, ты делаешь из чувства вины или страха.       — Янг, я… Шевелись!       Глаза Янг округлились. Рейвен бросилась вперёд и оттолкнула девушку в сторону, золотое копье врезалось Деве Весны в бок и сорвало ножны с пояса. Ещё один выстрел богато украшенным мечом уничтожил устройство, небольшой взрыв и разбросанные металлические осколки подтвердили его гибель.       Обе они резко повернулись к выходу. Кирей, которого, как Янг поклялась бы, вырубило, когда она врезалась в пол, поднялся на ноги позади кружащегося золотого вихря, его спина сгорбилась, а сломанная правая рука безвольно повисла сбоку.       Но как бы Янг ни ненавидела этого человека, в данный момент он был неважен. Владелец золотого портала прошел через Врата Вавилона, и эфирная дверь мгновенно закрылась за ним.       С того момента, как Гильгамеш вошёл в хранилище, его алые глаза замерли на Рейвен. Его золотая аура обрушилась на всех присутствующих, как второе гневное солнце, готовое испепелить всё, что он сочтёт недостойным.       — Янг, — прошептала Рейвен, в её голосе сквозил ужас. — Беги.       Не было никакой речи. Никаких громких заявлений о королевском правосудии. Не было даже преисполненного ненависти рычания "шавка". Это означало бы, что Король Героев в ярости.       Он проходил в ярости пятнадцатью годами ранее. Это же был гнев, неподвластный ни богам, ни людям, безжалостный и абсолютный.       Стена позади вспыхнула сотней порталов, и в хранилище Девы Весны вспыхнул золотой ад.