RWBY Zero

      Оскар испустил долгий, измученный вздох облегчения, его тело глубоко утопло в одеялах, когда он впервые за несколько месяцев прилег в свою собственную постель. Прошло несколько часов с тех пор, как Гильгамеш перенес его обратно на ферму, через несколько дней после того, как он вернул всех в Атлас, но его тетя то кричала ему прямиком в ухо, то душила его в объятиях с момента его прибытия, так что у него никогда не было возможности по-настоящему отдохнуть.       Подумать только, всего несколько месяцев назад он впервые услышал голос Озпина в своей голове, всего несколько месяцев с тех пор как обнаружил, что он первый маг с тех времен, когда луна была целой. Тогда, даже со словами волшебника он ни за что бы не поверил, что станет частью команды, положившей конец Гримм. Конечно, его вклад был минимальным, но было приятно, что он оказал хоть какую-то помощь.       Хотя все больше и больше Оскару приходило в голову, что ему следовало остаться до самого конца. Когда остальные Мастера и те, кто остался с ними, возникли в расположении войск Атласа и «Белого Клыка», настроение у всех было гораздо менее радостным, чем в предыдущий раз. И он не мог точно сказать, почему. Все, казалось, были в хорошем состоянии, Винтер даже помогала идти своей сестре вместе с женщиной, в которой он узнал нормальную, неискаженную Артурию, марширующую рядом, защищая её, а её меч и ножны сияли, как звезда, сбоку от неё. Но Янг и Жон продолжали бросать ненавидящие взгляды в сторону Блейк, которая просто отвернулась, как будто находясь в глубоком раскаянии.       Только когда они достигли Атласа, Гильгамеш сообщил ему о том, что за раны залечил Авалон. А также о том, какие шрамы он исцелить не мог. И не только между Охотниками. Если бы стало известно о том, что Белладонна предала человека, и с уменьшившейся угрозой Гримм, расовые отношения между двумя видами были бы подорваны.       Вероятно, именно поэтому войска не были проинформированы об этой детали, им просто сказали, что Грааль восстановил тело Артурии. Для солдат и террористов, которые были свидетелями неустанной защиты их Экскалибуром во время битвы с Гримм и не знали, что именно Экскалибур Морганы изначально открыл по ним огонь, это была хорошо принятая новость. Различные фракции, Атлас и «Белый Клык», установили самые невероятные связи, сражаясь бок о бок. Потенциально, начало новой эры гармонии, если правда никогда не станет известна.       Айронвуд и Сиенна сразу же принялись за обсуждение, ни один из них не хотел, чтобы конец Эпохи Гримм привел к новой великой войне с фавнами. Чтобы у них не были за союзы, каковы бы ни были их грехи, за преступления «Белого Клыка» должно было последовать какое-то наказание, но весь их вид не должен расплачиваться за содеянное несколькими его представителями.       Оскар не думал, что так уж сильно пригодится на этом фронте. Если уж на то пошло, мальчишка вообще не думал, что он еще может быть полезен. Хотя он был рад, что помог всем, и с радостью повторил бы это снова, он был простым сельским жителем. Маг, но в то же время мальчишка с фермы. Он понятия не имел, что делать на сцене международной политики и межрасовых отношений. Черт возьми, он даже не был уверен, что Айронвуд пробудет на своем посту достаточно долго, чтобы помочь им, поскольку тот факт, что он вернулся не только с несколькими сотнями человек из всего флота Атласа, но и с эскадрой «Белого Клыка» на его стороне, заставит его политических соперников почувствовать запах крови.       К счастью, наличие Гильгамеша на их стороне давало очень много преимуществ. Например, возможность телепортироваться домой в одно мгновение. Итак, после нескольких коротких прощаний со всеми (Нора едва не сломала ему спину своими объятиями) и обещаний позвонить, как только межконтинентальная связь вернется в строй, он прыгнул через Врата Вавилона обратно в Мистраль.       Теперь, впервые за несколько недель, он, наконец, мог немного поспать без рева Голиафов, звенящего в ушах, и мистических чудо-вещей, далеких от его рассу…       — Аааааахххх!       Золотой портал, высадивший Вайсс на пол его спальни, разнес каждый из этих планов в ничто, а также заставил Оскара вжаться спиной в стену, его одеяла остались разбросанными в беспорядке.       Мгновение спустя Гильгамеш с важным видом вышел из Врат, пара стульев красного дерева, инкрустированных драгоценными камнями, выпала вслед за ним. Он оскалил свои жемчужно-белые зубы Оскару, фермерский мальчик почувствовал себя так, словно самая дружелюбная в мире акула только что взяла его на прицел.       — Приношу свои извинения за наше вторжение, мальчишка, — сказал золотой человек, присаживаясь. — Но у нас есть только пять лет для завершения нашей работы, поэтому я счел необходимым начать как можно скорее.       Оскар понятия не имел, что происходит, но ему удалось достаточно собраться с мыслями, чтобы встать с кровати и помочь Вайсс подняться на ноги.       — Ты в норме? — спросил он.       — Все хорошо, — заверила она его, морщась и потирая голову. — На самом деле, по сравнению с объятиями моей матери в последние несколько часов, это было довольно умеренно.       Оскар выдавил из себя улыбку.       — Да, мне это знакомо.       Вайсс улыбнулась в ответ, и он помог ей сесть, прежде чем плюхнуться обратно на свою кровать. Затем Оскар обратил свой взор на Героического Духа.       — Итак, эта работа, о которой ты упомянул, что ты, черт побери, имеешь в виду?       — Исполнение моей клятвы, разумеется, — ответил Гильгамеш, быстро поведав им, в чем именно заключалось данное обещание. Достаточно сказать, что челюсть Оскара практически упала на пол после того, как он это услышал.       Его взгляд переместился на Вайсс.       — Ты уверена?       Наследница кивнула.       — Она моя подруга. Мой... мой лучший друг. И я так много отняла у неё. Она не отказалась от меня. Если есть какой-то способ отплатить ей, я в деле, — беловолосая девушка бросила косой взгляд на Гильгамеша и нахмурилась. — Даже если это означает работать с ним.       Король Героев просто ухмыльнулся, прежде чем одарить Оскара более искренней улыбкой.       — Ну, мальчик, что скажешь? В прошлом мы хорошо поработали вместе. Почему бы нам не продолжить наше сотрудничество?       Оскар вздохнул.       — Никто ведь не пострадает, верно?       — Я бы никогда не доставил ей таких мук, если бы кто-то умер во имя её.       Оскар сглотнул.       — Тогда ладно. Я помогу.       — Отлично, — утвердил Гильгамеш. — Я уже позаботился о распространении её легенды по всему свету. В сочетании с престижем Эа этого должно быть более чем достаточно, чтобы возвести её на Трон.       — Гарантируя её легенду?       — Я убил каждого Гримм, который нападал на кого-либо несколько часов назад, в общей сложности примерно треть из оставшихся. Выжившие люди были хорошо проинформированы о том, кому они обязаны своей жизнью.       Это что-то говорило об их недавнем опыте, так как Оскар и Вайсс едва отреагировали на его заявление. Они только что видели, как герои легенд столкнулись из-за всемогущего устройства для исполнения желаний, и их подруга пожертвовала собой, чтобы уничтожить родину Гримм. Узнать, что один из этих легендарных героев (при определенном значении героя) за считанные часы уничтожил большую часть оставшихся Гримм, было довольно обыденно по сравнению с этим. Хотя…       — Почему ты просто не истребил их всех? — поинтересовался Оскар.       Гильгамеш взглянул на Вайсс, и беловолосая Охотница вздохнула.       — Потому что вся экономическая, политическая и социальная структура Ремнанта построена вокруг Гримм. Обеспечение безопасности королевств, обеспечение счастья населения для сдерживания негатива, подготовка Охотников для борьбы с теми же самыми Гримм, всего даже не перечесть. Если бы они все исчезли в одночасье, мир погрузился бы в хаос. Черт, как бы то ни было, произойдет мощный толчок к расширению у всех королевств. У Атласа и Мистраля может уйти немного больше времени из-за истощения их военных и Охотников, но никто не упустит эту возможность надолго.       — И верно, — согласился золотой человек. — Разумеется, им придется вести переговоры с «Орошением Пайна», чтобы получить права на землю.       Оскар приподнял бровь.       — «Орошение Пайна»? Мне уже жутко спрашивать, что ты устроил.       — Ничего особенного, — заверил Гильгамеш. — Я просто создал компанию по торговле землей и развитию, сделал короткую остановку в столичном казино и приступил к покупке всех незаселенных территорий в каждом королевстве, прежде чем различные правительства могли узнать о новой недостаче Гримм и, следовательно, резко поднять цены.       — Ты сделал все это за несколько часов? — недоверчиво спросила Вайсс.       — Ну, технически еще не все документы оформлены, но это произойдет. Я проверил все возможные варианты будущего, чтобы удостовериться в этом.       — ... Ладно, — пробормотал Оскар. — Но почему у твоей компании мое имя?       — Потому что ты соучредитель.       — Я на сто процентов уверен, что ничего не "учреждал".       — Теперь мы партнеры, мальчик, — настаивал Гильгамеш. — Кроме того, мне понадобится кто-то, кому я смогу доверять, чтобы управлять всем этим, как только я уйду.       — Я — батрак, — заметил Оскар. — Даже если я — один из немногих людей, которым ты доверяешь, управление любой компанией немного сильно выходит за рамки моей компетенции.       — После всего, что ты совершил, ты все еще считаешь себя столь ничтожным? — рассмеялся Гильгамеш. — Тем не менее, я смогу справиться с делами до моего отбытия, так что у тебя будет пять лет, чтобы научиться. Мы будем тесно сотрудничать с отделом прикладных наук ПКШ в нашем небольшом проекте, так что у тебя будет достаточно возможностей понаблюдать за лучшими.       Вайсс удивилась.       — В ПКШ нет отдела прикладных наук.       — Не в данный момент, конечно же нет, — заявил Гильгамеш с лукавой ухмылкой. — Хотя наука может быть технически неточным термином для того, чем он будет заниматься.       Оскар вздохнул. Он только что вернулся домой, и ему уже предлагали шанс стать одним из богатейших людей на Ремнанте, за то, что, как ему казалось, не стоило никаких усилий с его стороны. Для любого другого, черт возьми, даже для него самого год назад, это, вероятно, стало бы воплощением мечты. Но он не чувствовал, что это им заслуженно. Все остальные вложили кровь и пот за победу над Салем, некоторые из них даже пожертвовали всем. Сначала у него был Озпин, чтобы вести его за руку, а затем он попал в плен, потерял Озпина и сбежал из замка с Гильгамешем, прежде чем воссоединить его с Руби, и он все еще не был уверен, сделал ли он правильный выбор или нет. Он не был каким-то великим героем; он просто делал то, что мог, когда мог.       Но это было все, что он когда-либо мог сделать. Как и сказала Вайсс, даже если королевства будут истощены, люди захватят освободившиеся от Гримм земли. И у них не было никакой гарантии, будут ли эти люди справедливы в ведениях дел или будут похожи на ту Маленькую мисс Малахит, криминального авторитета, о которой он слышал. И не станут ли такие люди использовать эти земли, чтобы создать свое собственное подпольное королевство. Независимо от того, чувствовал ли он себя не готовым или нет, с помощью семьи Вайсс он мог бы сделать что-то действительно хорошее, начать новую эру в мире с положительного начала.       Руби заслуживала того, чтобы вернуться в мир в разгар золотого века. И если он мог предоставить ей это, то воплотить сие в жизнь было его прямой обязанностью.

***

      Айронвуд насвистывал, шагая по темному тюремному коридору с газетой под мышкой. Он козырнул, слегка дотронувшись до своей фуражки, охранникам, которые улыбнулись в ответ своему командиру.       Ну, пока что командиру.       Не ушло много времени, как он добрался до клетки, которую он искал, алый энергетический барьер мерцал, огораживая тренирующуюся фавна-тигрицу внутри камеры. Когда Сиенна заметила его, она прыжком оттолкнулась, выходя из своих отжиманий, и неторопливо направилась к двери, её ярко-оранжевый комбинезон был единственной вещью, делавшей её заметной в темном помещении.       — Ты здесь без сопровождения, — подметила она. — И при полном параде. Полагаю, им пока не удалось тебя сместить.       — Это только вопрос времени, — заметил он гораздо бодрее, чем следовало бы при обсуждении предстоящей отставки. — Общественный резонанс все никак не утихает.       Возвращение с небольшим остатком своего флота после того, как он сообщил Совету лишь мельчайшие подробности о своей миссии, не прошло хорошо ни с его политическими противниками, ни с семьями погибших солдат. Присутствие лидера «Белого Клыка» рядом с ним и заявления о том, что они уничтожили способность Гримм к размножению, не делали его слова более правдоподобными. Призывы уволить его с позором и вздернуть всех фавнов в Атласе раздались еще до того, как он вошел в палаты совета. Винтер и Вайсс связались с Кристал, чтобы получить полную силу связей ПКШ за его спиной (до чего бывшая Зимняя Дева добралась только после того, как чуть не раздавила обеих своих дочерей в объятиях), и Харизма Артурии убедили некоторых, что все эти жертвы того стоили. Тем не менее, история о Королеве Гримм, магии и монстрах была для публики чересчур, чтобы просто проглотить её, и все выглядело так, что он покинет свой пост в течение недели.       Затем небольшое шоу на весь мир от Гильгамеша в значительной степени сорвало все покровы, и публика, все еще не очень снисходительная, отчаянно пыталась удержать у власти кого-то, имевшего опыт общения с мистикой. Если бы Гримм сами не были в смятении, они, вероятно, наводнили бы королевства из-за вызванного страха и трепета.       Конечно, со временем все успокоилось. Осознание того, что да, Гримм был нанесен удар, от которого те не оправятся никогда, пришло, и среди населения было много волнения. Те, кто скорбел, все еще продолжали переживать свое горе, но материальные доказательства того, что жертва не была напрасной, побудили спешить с созданием новых поселений, особенно сейчас, когда такие попытки расширения за границы, как Маунтинг-Гленн и Куроюри, больше не представляли из себя глупые стремления. При том состоянии, в котором находились правительства королевств, безумная спешка могла привести к катастрофе. За исключением того, что, как ни странно, большая часть земли уже была куплена у правительств, претензии поданы и зарегистрированы, но одним только «Орошением Пайна».       Айронвуд понятия не имел, как Оскару и Гильгамешу это удалось, или почему эти двое из всех людей в конечном счете работали вместе, но он не собирался жаловаться на то, что спешка с занятием земли оставалась сугубо частным делом.       — Неужели? — спросила Сиенна. — Даже несмотря на то, что вы привели сюда самого печально известного террориста в истории Атласа?       Генерал издал легкий смешок. Это было лучшее, на что они были способны. «Белый Клык» был так же истощен битвой в Землях Гримм, как и силы Атласа, хотя и в меньшем масштабе, так как у них изначально было меньше войск. И выжившие, по-видимому, завязали самое близкое к дружбе, что Айронвуд когда-либо видел, чтобы фавны проявляли по отношению к его войскам, совместный марш в ад и обратно, обеспечил, по крайней мере, взаимное уважение. С новостями о том, что террористы помогли разгромить Салем, и упущением событий, связанных с Граалем, на горизонте может наступить новая эра гармонии. До тех пора, пока обидам прошлого будет положен конец.       После того, как Кристал дала определенные обещания об отмене большей части политики своего покойного мужа, Сиенна заключила свою собственную сделку. Пожизненное заключение для неё, чтобы заплатить за преступления организации, которую она обратила на насильственный путь, в обмен на прощение остальных её солдат. Илия протестовала, заявив, что то, что произошло у Грааля, было её виной и что она должна поплатиться за это вместо своего лидера. Но фавн-тигрица отговорила её, убедив, что именно её выбор вылепил Илию, Адама и им подобных. Её образ мыслей, независимо от того, насколько благими были её намерения, не мог выжить в новую эпоху. Нет, если это будет эра мира.       Айронвуд провел годы, сражаясь с Сиенной, играя в сложную шахматную партию, преследуя свою противницу за её войну с человечеством. Он всегда уважал её способности, удерживающими «Белый Клык» вне досягаемости, даже со всеми имеющимися в его распоряжении ресурсами. В битве в землях Гримм, сражаясь бок о бок, а затем один на один, он начал уважать её упорство. Но пожертвовать собой ради своих подчиненных, чтобы дети, которых она вырастила, могли быть лучше её, было тем, чем он мог восхищаться, как генерал и как наставник.       Вот так он и ловил себя на том, что заглядывает поговорить каждые несколько месяцев. За год, прошедший с тех пор, как это началось, он мог с уверенностью сказать, что это была традиция, которая ему полюбилась.       Он нажал несколько клавиш на ближайшем замке, и в энергетическом барьере открылось небольшое прямоугольное отверстие. Он швырнул газету в пустой воздух, барьер закрылся сразу после того, как та прошла внутрь.       Сиенна взяла газету, сдвинув брови при виде заголовка.       — "Золотой день"? Пожалуйста, скажи, что это была не твоя идея.       — Нет. Удивительно, но даже не его, — заметил Айронвуд. — Но совет Мистраля предложил это название, и другие сочли, что оно — неплохая идея. Ежегодный праздник в память о победе, которую мы одержали, несмотря на то, насколько она казалась невозможной, и в память обо всех, кто отдал все, чтобы мы оказались здесь, людей и фавнов. И, надеюсь, когда мы, наконец, покончим с этой работой, память будущим поколениям, как им повезло, что они никогда не знали Гримм.       — Поколение без Гримм, — задумчиво произнесла Сиенна. — Мы действительно вступаем в новую эру. Дивный новый мир. Хотя я не совсем понимаю, почему ты решил взять с собой газету. Ты мог бы просто сказать мне словами.       Айронвуд ухмыльнулся.       — Читай статью.       Сиенна удивилась, но послушалась.       — Ветеран битвы за земли Гримм и новоизбранная член Совета Вейла Артурия Арк приветствует представителей всех пяти королевств в Витале для празднования инаугурации..., — глаза бывшей террористки расширились, глядя на генерала с недоверием и жуткой надеждой. — Джеймс, это...       Айронвуд кивнул.       — Все пять королевств. На это потребовались определенная работа от Артурии и Кристал напоследок, но все остальные правительства официально признали Менаджери равным государством. Это продолжает быть не идеальным, расизм и глупость всегда найдут какой-то способ выжить, но Академия Вуконг открыла свои двери и через несколько лет выпустит свой первый класс.       — Я никогда не думала, что доживу до этого дня, — рассмеялась Сиенна. — Итак, кто же тот бедолага, которого они заставили учить детей?       Айронвуд скорчился.       — Да... Итак, Гира подумал, что для академии Менаджери будет лучше, если директором станет фавн.       — В этом есть смысл, — кивнула Сиенна. — Нравится ли тебе это или нет, но в данный момент это наша национальная идентичность. Наличие нескольких учителей-людей продемонстрировало бы нашу солидарность с миром, но наличие кого-то из них в качестве директора только показало бы нашу слабость.       — Точно, но когда он обратился, никто из немногих оставшихся признанных Охотников-фавнов не захотел браться за эту работу, большинство из них жили в других королевствах и все такое.       Сиенна прищурила глаза.       — Джеймс, кого они взяли?

***

      Что за херню та творит?       Блейк знала, что Вернал точно не удосужилась изучить законы Менаджери, когда согласилась стать инструктором по боевым искусствам Академии Вуконг, но она уж точно должна была знать, что ей не позволено приносить свою домашнюю выпивку на церемонию окончания учебного года, а уж тем более распивать её со своими несовершеннолетними подопечными.       Директриса вздохнула, продолжая съеживаться, когда её заместительница начала принуждать ученицу подбадривать её в разгар попойки. По крайней мере, они держали градусы на низких уровнях.       Академия Вуконг была построена вокруг древнего храма давно умершей цивилизации, когда-то настолько близко от кишащих Гримм пустошей острова, что её отец не стал бы рисковать людьми, чтобы занять это место. Но с учетом того, что порождения тьмы были значительно сокращены, и как ПКШ, так и «Орошение Пайна» щедро обеспечивали современные укрепления, трехэтажный каменный храм оказался более чем подходящим в качестве новой школы подготовки Охотников, с мраморной статуей её тезки, ухмыляющейся посреди центрального двора.       Знание, что Сана будут помнить всегда, вызвало улыбку на лице Блейк, но также только усугубило её стыд. Почему юноша, которого она, возможно, любила, добрая, нежная душа, умер, в то время как она, жалкое, никчемное существо, не только оставалась в живых, но и была наделена властью?       Конечно, она понимала практические аспекты. Хотя она была едва старше студентов, которым она преподавала, её опыт в качестве подручного Адама в "Белом Клыке" сделал её способной фактически управлять школой. И там и там логистика все так же доводила до бешенства, как в образовании, так и в терроризме, а её репутация одного из Мастеров Войны Святого Грааля, с её неудачей (опущенной для публики) в конце концов, придавала ей престиж, необходимый для занимания должности. Не говоря уже о том, что, будучи дочерью вождя Менаджери и последнего мирного лидера «Белого Клыка», её назначение послало сигнал остальному миру о том, что фавны выходят на мировую арену с мыслью о дружбе.       Но она не могла смириться. Она велела Янг убить её, если той захочется, потому что Блейк не хотелось, чтобы её старая партнерша чувствовала какую-либо вину за то, что, как фавн-кошка была уверена, Янг все равно сделает. Янг не следовало терять сон из-за такой никчемной личности, как она. Но Янг пощадила её, и то, что действие произошло за пределами любого королевства, а также политические последствия заключения Белладонны в тюрьму, когда они пытались установить мир в новом веке, удержали девушку-фавна от любого официального наказания.       И она искренне презирала все это. Реальную политику, которая уберегла её от возмездия, пропаганду, требующую, чтобы ей дали еще больше власти, священные ножны, исцелившие её ожоги без последствий, и, прежде всего, саму себя. Такая отвратительная тварь, как она, не должна была выжить, тогда как Сан был мертв, а Сиенну заключили в тюрьму. Её обязанности даже удерживали её от того, чтобы лечь в психиатрическую больницу, как это сделала Илия. Или, возможно, это было просто потому, что, хотя девушка-хамелеон была целиком и полностью искалечена проклятием Лансера, Блейк точно осознавала, что она делает.       — Профессор Белладонна? С вами все в порядке?       Блейк покачала головой, поворачиваясь обратно на балконе второго этажа, когда поняла, что оторвалась от реальности. Перед ней озабоченно нахмурилась Винтер, специалист в полной парадной форме, несмотря на жару Менаджери. Беловолосая женщина проследила за взглядом, её лицо вытянулось от какофоний действий Вернал внизу.       — Она могла бы, по крайней мере, попытаться проявить хоть немного приличия. Завершение первого курса академии — важное событие.       — Она принесла свои домашние запасы вместо того, чтобы идти в магазин, — объяснила Блейк. — Я думаю, она считает, что просто балует ребятишек.       — Конечно, — заметила Винтер. — Из того, что я наблюдала на церемониальных дуэлях, видимо, что она проделала довольно хорошую работу, обучая их. Хотя я все еще беспокоюсь за их моральный облик.       Блейк пожала плечами.       — Она ничуть не хуже меня. Если это место станет частью нового начала, в нем также может быть какое-то искупление.       Винтер приподняла бровь.       — Это то, чего ты ищешь, Блейк? Искупление?       — Нет, — фыркнула Блейк. — То, что я сделала, не может быть прощено.       Специалист вздохнула.       — Ну, если ты так говоришь.       Двое развернулись и направились обратно на банкет, видные деятели из всех королевств, желающие выпить бокалы шампанского и перекусить закусками на один зуб, которые разносили официанты в костюмах. Бизнес-магнаты и политические деятели, которые когда-то едва признавали существование Менаджери, теперь праздновали его успехи.       Конечно, большинство из них не изменили своего мнения внезапно по доброте душевной. Нет, любой, кто выжил в своем мире достаточно долго, чтобы обладать властью, мог почувствовать, куда дует ветер, и с Артурией, недавно избранной восходящей звездой Совета Вейла, и Оскаром, земельным магнатом-вундеркиндом, который, казалось бы, за одну ночь стал одним из самых влиятельных людей на Ремнанте, в настоящее время присутствующим здесь и оказывающим Академии полную поддержку вместе с семьей Шни, было очевидно, на какой стороне истории хотелось быть элите общества.       Когда-то давно Блейк почувствовала бы отвращение, принимая помощь от любого из них. Но в настоящее время она вряд ли могла жаловаться. В конце концов, она была хуже любого из них.       — Итак, до меня дошли слухи, что ты готова стать генералом Атласа, — сказала Блейк, просто пытаясь завязать разговор. — Самый молодой в истории, верно?       Винтер помрачнела.       — Это неправильно. Генерал Айронвуд все еще вполне пригоден для службы.       — Но публике больше не будут отказывать. Даже в случае победы они хотят кого-то обвинить. Невероятно, что он продержался так долго.       — Верно. Но даже влияние матери больше не может сдерживать совет.       Блейк пожала плечами.       — Ну, по крайней мере, у него будет достойный преемник. Нам всем понадобится кто-то, кому мы сможем доверять во главе, особенно с появлением этого нового Мистического Подразделения. Если ответственность окажется не у того человека, это может закончиться как один из научных экспериментов Мерло или Уоттса.       Глаза Винтер сузились.       — Я не позволю этому случиться.       — Вот почему ты нужна нам на этой работе.       — Вот вы где, обе!       Блейк и Винтер обернулись, когда Вайсс приблизилась сзади, почти запыхавшись. Специалист весело ухмыльнулась своей сестре.       — Малыш наконец-то уснул?       — Кали справилась, — выдохнула Вайсс. — Блейк, твоя мама — дар божий.       — Так и есть, — согласилась фавн-кошка. — Помогло ли её средство с… ты знаешь...       — С кошмарами? — закончила Вайсс, печально нахмурившись. — Оно помогло с твоими?       — Нет.       — То же самое.       Обе женщины обнаружили, что оставить Войну Грааля позади было не так просто, как покинуть поле боя. Еще до рождения Сетанты, в течение первого года после битвы, Вайсс едва могла пережить ночь, не просыпаясь в поту, иногда звоня Блейк, так как разные часовые пояса означали, что та будет бодрствовать, в отличие от всех в Атласе.       Что было хорошо, потому что даже сейчас Блейк не могла продержаться и ночи без того, чтобы не увидеть, как Гамбол Шрауд движется к Янг, её легкие горят, когда она отчаянно пытается остановить себя, крикнуть своей напарнице, чтобы та увернулась. Все, что угодно, лишь бы предотвратить её величайшую ошибку.       Винтер положила руку им обеим на плечи.       — Вы обе прошли через ужасный опыт. Но все кончено.       — Не похоже, что все кончено, — пробурчала Вайсс. — Это не закончится, пока я не завершу проект.       Винтер притянула сестру поближе.       — Независимо от того, удастся план Гильгамеша или нет, даже если ты никогда не возьмешь в руки Миртенастер снова, мы одержали огромную победу. Мир все еще здесь и процветает так, как мы не могли себе представить даже полвека назад. Ваше поколение и поколение, которое вы тренируете, может оказаться последним, кто знал Гримм. Это не будет идеально, ничто никогда не будет идеальным, но сейчас все идет намного лучше, чем было раньше. Сосредоточься на хорошем, и ты найдешь, что есть больше поводов для радости, чем ты думаешь.       — Я не заслуживаю счастья, — прошептала Блейк, стараясь, чтобы никто из светских львиц не подслушал и, возможно, не нарушил тщательно созданный ими фасад. — Все, что я сделала… история рисует меня героем, но это вранье.       Винтер опустила глаза, по-видимому, не найдясь с ответом.       Достаточно иронично, что с ответом нашлась Вайсс.       — Мы вели войну за вранье. Салем хотела мира, в котором была бы только правда, где человечество могло только принимать свою внутреннюю тьму. Но ложь… может нам помочь. Она не является постоянным решением, но может помочь нам выиграть время, чтобы принять истину. Ложь — это звезда, ведущая нас к тому, чтобы создать для себя лучшую правду. Без неё… у нас было бы над головой только черное небо.       Седовласая женщина притянула Блейк в свои объятия.       — Мы солгали миру о нас обеих. Но ты продолжаешь лгать и себе тоже. Я не говорю, что ты поступила правильно, но я лучше, чем кто-либо другой, знаю, каково это, когда на твои действия влияют мистические силы. Я не могла остановиться, но ты… даже посреди проклятия Диармайда ты все еще отказывалась убивать Янг и Жона, даже ради всей своей расы. Ты совершила ошибку при невозможных обстоятельствах, но это не делает тебя чудовищем.       — Это тоже не делает меня хорошей, — пробормотала Блейк. — Есть причина, по которой другие не пришли сюда сегодня.       И Вайсс, и Винтер скорчились, но им не следовало быть задетыми. Единственный раз, когда Блейк видела Янг и Жона за последние два года, это тогда, когда они все приглашались на одни и те же мероприятия, например, на вечеринки, связанные с детьми, Вайсс или Норы, и они двое совершенно ясно выразили свои чувства к ней. Оба они превыше всего ценили личную преданность, оставаясь со своими друзьями до самого конца. Её выбор, особенно для Янг, задел их глубже, чем всех остальных. Её отец все еще настаивал на том, чтобы они послали им обоим приглашения на церемонию, но Блейк беспокоилась, что их только оскорбит этот жест.       Они имели полное право злиться на неё. Она всегда протягивала руку, молясь о примирении, но не питала иллюзий по поводу шанса получить его. Их ненависть была тем, чего она заслуживала.       Но тем временем она будет продолжать идти. Независимо от её собственного отвращения к себе нынешней, все было так, как было, ради мира и равенства. Каковы бы ни были сомнения её и Диармайда относительно того, как они должны были сделать мир лучше, они оба этого хотели. Её грехи никому не помогли... Так что, возможно, обучая своих учеников, уча их избегать её ошибок, быть лучше, чем она когда-либо была... Вот был её способ принести пользу.       Как и сказала Янг, она была обязана своей жизнью Руби. Поэтому, во имя своего лидера, она сделает все возможное добро в своей жизни. Если бы это не могло быть сделано её собственной рукой, то она помогла бы подготовить следующее поколение к тому, с чем она никогда бы не смогла справиться сама.       — Ты знаешь, — неловко проговорила Вайсс, снова отвлекая Блейк от её самоуничижительного самоанализа. — Нора и Рен пришли бы, просто...       — Что? О, да ладно, — легко отмахнулась Блейк, игривая ухмылка появилась на её лице впервые за этот день. — Я не ожидаю, что женщина на девятом месяце беременности выйдет из дома, не говоря уже про целый Мистраль.       — В самом деле, — усмехнулась Винтер, подтолкнув локтем сестру. — Кажется, я припоминаю, как кто-то требовал, чтобы Оскар и Гильгамеш прекратили работать, чтобы они могли добыть ребрышки для её ребенка, ребрышки, покрытые солеными огурцами.       — Это было всего один раз, — запротестовала Вайсс.       — Только из-за того, что Гильгамеш решил, что повторение вызовет слишком большую задержку, и использовал свое предвидение будущего для снабжения Врат Вавилона всем, чего бы тебе ни захотелось. Что включало в себя больше жирного мяса, чем, по-моему, Шни когда-либо ели за всю историю.       Вайсс надула губы.       — Ой, да заткнись ты уже. Это ничто по сравнению с тем, чего жаждала Нора.       — Правда? — поинтересовалась Блейк. — И чего же требовала королева Хейвена?       — Вафель.       Блейк побледнела. Из уст Норы это звучало ужасно. Черт, ей нужно было сказать Вернал, чтобы та увеличила боевые тренировки их учеников. Насколько им было известно, апокалипсис должен был начаться по второму кругу.

***

      — И ты смеешь называть это рубящим ударом! Мои малютки могли бы выкинуть что-нибудь да получше! Только посмотрите на эти очаровательные маленькие ручки! О, разве вы двое не самые милые? Да, верно! О, да, да, это так!       Жон и раньше видел, как у Норы часто менялось настроение, но он вынужден был признать, что переключаться между пинками Эмбер под зад на тренировочном ринге в одну секунду, и сюсюкаться со своими детьми в коляске на обочине в другую, было немного за гранью даже при его опыте. Хотя его сестра хотела раньше срока поступить в академию Охотников, поэтому он предположил, что это хорошо, что она почувствовала вкус безумия, к которому приводила их работа.       Трудно было поверить, что прошло три года с тех пор, как он вернул свою мать, с момента их возвращения в свою семью, в недавно спасенном мире. Было больше объятий, слез и, между его родителями, поцелуев, чем он когда-либо мог припомнить, чтобы его сестры когда-либо позволяли себе. И все это по-настоящему замедлилось, только когда Лаванда начала задыхаться от всех этих объятий. После они устроились на отложенный на вечер семейный ужин, планируя вернуться в Вейл, выпив за возвращение мамы и жертву Мордред, выбросив из головы любые мысли о мерзком прошлом родного для них человека.       Тем не менее, не то что бы его павшая Слуга не оказала влияния на их семью. Эмбер, например, была полна решимости стать Охотницей, чтобы почтить Мордред, с которой у неё не было шанса стать близкой в жизни. Мама и папа, усвоив через него урок их решимости в этом вопросе, решили провести девочку через все ступени пути Рыцаря Круглого Стола, папа занимался обучением, в то время как мама была занята политическими вопросами, выполняя свое обещание Мордред не оставлять новую эру без Короля Рыцарей.       Несмотря на то, что Эмбер чаще всего была истощена, чем нет, она утвердила себя ведущим кандидатом на этом пути, с большим запасом Ауры, чем даже у него, и боевыми навыками, которые соперничали с Руби, когда девочка в красном плаще впервые вошла в Бикон. Как и ожидалось, это заставило её спросить о раннем входе, подобном Руби, и хотя ей это не удалось в пятнадцать лет, у неё получилось произвести на Рена достаточно сильное впечатление, чтобы устроить ей пробы в шестнадцать.       Упомянутая проба состояла в сражении с Норой, самым молодым в истории боевым инструктором Хейвена и гораздо более опытным воином, так что, разумеется, она получала по заднице. Но в драке было нечто большее, чем просто победа, и Эмбер приспосабливалась к своему противнику с каждым матчем, фактически заставляя ветерана прикладывать немного большее количество усилий, несмотря на унизительное бахвальство от Норы.       Жон повернулся к Рену, который наблюдал за спаррингом со своей обычной невозмутимой улыбкой, иногда бросая взгляд на коляску в своих руках, чтобы улыбнуться своим рыжеволосым малышам, маленькой Пирре и Мордред, хихикающим над деликатным выражением лица своего отца, а также экстравагантными выходками их матери, как будто они могли понять личную шутку, скрытую за его бесстрастным обликом.       К сожалению, несмотря на все его усилия в течение их многолетней дружбы, Жон не очень хорошо разбирался в своем друге. Должно быть, это была просто одна из тех семейных уз или генетическая черта Валькирии.       — Итак, что ты о ней думаешь? — поинтересовался Жон.       — Очень хороша. Запросто на уровне первого года, — подытожил Рен. — Хотя мне немного любопытно, почему она хочет учиться здесь, а не в Биконе. Если не считать того факта, что мы только что закончили восстановление, она будет здесь вдали от своей семьи.       — Ну, во-первых, профессор Гудвитч не пошла бы на это, если бы мы попросили, — ответил Жон. Новая директриса Бикона была гораздо более привержена правилам, чем Озпин когда-либо. — Но я почти уверен, что это может быть сделано для того, чтобы никто не мог обвинить её в особом обращении из-за мамы. Кроме того, если случится худшее и мы ей понадобимся, Сапфир всего в нескольких минутах езды на поезде в Аргусе.       — Конечно. Кстати, как у неё с Террой дела?       — Отлично. На самом деле они только что усыновили ребенка по имени Адриан из приюта "Щита".       — Замечательно.       Жон разделял радость своего друга. Не только потому, что у него появился новый племянник, но и потому, что это было доказательством того, что его усилия после войны имели значение. В то время как Мистраль настолько стремился пополнить свое уничтоженное население Охотников, что совет нанял Рена и Нору возглавить восстановленный Хейвен, посредством их статуса героев войны поддерживая видимость того, что в королевстве все в порядке, Жон решил, что академия не для него. Во-первых, он даже не попал в Бикон благодаря своим собственным заслугам, хотя теперь, скорее всего, получил бы лицензию почетного Охотника, которой он и другие были награждены. Нет, он принадлежал фронту, сражениям в честной борьбе. Он и Янг провели несколько лет на границе Вейла вместе, защищая появляющиеся города и поселки от оставшихся Гримм.       Но в глубине души он не испытывал того чувства, что прилагает все свои силы. А затем, после долгой ночи размышлений о людях, которые помогли ему добраться туда, где он стоял сейчас, он осознал свой следующий план действий и основал "Серебряный щит", гуманитарную организацию, занимающуюся защитой семей и поддержкой Охотников, как живых, так и мертвых. Его мама сочла, что это отличная идея, и при её поддержке организация вскоре заработала по всему Вейлу, а Оскар и Кристал Шни оказали дополнительную поддержку для запуска их услуг по всему Ременанту. Если бы Охотник подвергался госпитализации при защите города, «Щит» оплатил бы их медицинские счета. Если охотник погибнет при исполнении служебных обязанностей, "Щит" обеспечит их семью. И если случится худшее и дети Охотников останутся кргулыми сиротами, как Адриан, "Щит" примет их, с надеждой найти им новые любящие дома.       Чтобы защитить хранителей мира и всех, кого они любили. Это был долг Щита Героев, как учила его Пирра, его мать, Мордред, Арчер… и Руби. Ему не нужна была слава. Ему не нужна была корона. Он отправился из Анселя, чтобы стать Охотником, героем. Благодаря всем своим учителям он чувствовал, что добился успеха.       Хотя работа находилась еще далеко от завершения.       Улыбка Рена исчезла, сменившись озабоченным хмурым взглядом.       — Янг перезванивала тебе по поводу миссии на юге? Там действительно был просто Гримм?       Жон покачал головой, вспоминая изображения гниющей плоти и живых трупов, извивающихся во тьме, которые отправила ему Янг.       — Нет. Ты был прав. Там было нечто другое. Нечто… худшее.       — Прелестно, — проворчал Рен. — Гильгамеш предупреждал нас, что они вернутся.       — Много темных вещей скрылось, когда Салем возвысилась, — отметил Жон. — Теперь, когда она ушла и мир начинает возвращаться к нормальной жизни, говоря мистическим языком, Гайя возвращается, Алайя исцеляется и все такое, они начинают выползать из тени. И это даже не касается более масштабных эффектов. Оскар уже узнал о горстке детей, рожденных с магическими цепями. Он подумывает о том, чтобы обратиться к семьям с просьбой научить их магии, просто чтобы убедиться, что они не взорвут ничего случайно.       — Чудно, — пробормотал Рен. — И эти темные твари, эти Мертвые Апостолы, можем ли мы справиться с ними?       Жон пожал плечами.       — По словам Гильгамеша, да. Он будет держать нас в курсе того, где они активны, и пока мы это знаем, мы можем сообщить нашим командам, как с ними бороться. Даже тогда, если не появится кто-то из их Предков, я думаю, за исключением сверхсильных, я, Янг и мама не должны иметь с ними особых проблем.       Директор Хейвена кивнул.       — Приятно слышать. Наличие человека, обладающего всеведением, на нашей стороне весьма полезно. Боги знают, как справляться с этим, когда его не станет.       Жон нахмурился.       — Он следит за тем, чтобы мы не зависели от него. С нами все будет в порядке. Кроме того, если бы он не собирался сдержать свое обещание, я бы убил его лично.       — Ты имеешь в виду, попытался бы и, скорее всего, умер, верно?       — Да. Я не идиот, Рен. Я прекрасно понимаю, что он все еще может раздавить нас всех, как тараканов.       — Просто хочу убедиться. Я не хочу, чтобы девочки потеряли своего крестного отца прямо сейчас, — поддразнил Рен, возвращая улыбку на губы своего друга. — Все получится, Жон. Мы все делали все, что могли, а Гильгамеш способен сделать очень многое.       Жон вздохнул.       — Я надеюсь, ты прав.       Три года, и он двинулся дальше, двинулся вперед, как и должен был.       Но если бы он мог вернуть своего лучшего друга… что ж, это, безусловно, было бы чудом.

***

      Янг опустилась на колени и возложила по букету роз на каждую из трех могил перед ней.       Саммер Роуз. "И вот так, любезно я рассеиваюсь".       Кроу Бранвен. "Наш талисман на удачу".       Рейвен Бранвен. "За более светлое небо".       Улыбка скользнула по губам белокурой Охотницы, её рука потянулась, чтобы коснуться белой ткани, украшающей её волосы, остатки плаща Саммер, полученные у Гильгамеша и надетые в стиле головного убора Рейвен. Её способ чтить обеих своих матерей, знание, что они всегда были с ней.       При ней также была дядина фляжка, но она решила, что ему не захочется, чтобы она слишком увлекалась чем-то подобным.       Её отец подошел к ней, мягкая, задумчивая улыбка мелькнула на его лице.       — Прошло уже четыре года. Уверена, что мы не должны добавить еще одну для Руби?       — Гильгамеш сказал, что ему понадобится пять. Мы дадим ему это время, — ответила Янг. — Искандер всегда говорил, что он слишком самонадеян, чтобы лгать.       Тайян вздохнул.       — Хорошо. Так, может, нам стоит уже начать налетать?       Янг ухмыльнулась, оборачиваясь , глядя на их одеяла, расстеленные для пикника с угощениями из сэндвичей, разложенных на малиновой ткани, Цвай уже погрузился в свою еду.       Оба Сяо Лонга были очень заняты по прошествии Войны, вследствие того, что оба они, как известно, пережили столкновения со Слугами и были семьей легендарной Руби Роуз. Тайяну предложили должность директора, едва только он вернулся в Сигнал, хотя он отказался, так как нынешний глава школы на самом деле не сделал ничего плохого. Школьный совет просто хотел извлечь выгоду из славы из вторых рук. Тем не менее, когда стало известно, что Руби была их выпускницей, произошел массовый приток студентов, количество классов почти удвоилось.       Что касаемо самой Янг, то ей нужно было отвлечься от событий на родине Гримм, и оставалось еще много этих тварей, на которых можно было поохотиться. Это уже вряд ли можно было назвать волнением, учитывая, что она была третьим по силе человеком на планете после Гильгамеша и Артурии, но это была хорошая работа, и она дала выход своей ярости. Они с Жоном потратили годы, защищая все новые и новые города на границе Вейла, сметая орды Беовульфов и уничтожая Голиафов, как насекомых. Даже удалось совладать с несколькими из тех Мертвых Апостолов, когда они появились, откуда бы они ни пришли.       Тем не менее, она достаточно узнала от Искандера, чтобы понять, нет смысла оставаться в этом мире, если она просто собирается замкнуться в борьбе. Её мечтой было жить, и она не позволит предательству Блейк отнять это у неё. Празднования рождения детей Вайсс и Норы, свадьба Рена и Норы, предвыборные выступления Артурии — она старалась посещать все важные события в жизни своих друзей, какие только могла. Не говоря уже о её ежемесячных вечерах видеоигр с папой и его приятелями. Серьезно, как, черт возьми, Искандер победил Порта в Королевствах Ремнанта? Истории этого парня могли бы на самом деле быть правдой, если бы он дрался так же, как играл.       Но самой заветной традицией для неё была ежегодная поездка с папой и пикник на семейные могилы. Они нежились на закате, ели клубнику с печеньем и просто были вместе. Отец, дочь и собака, все счастливы и здоровы. То, ради чего Янг искала чуда, действительно произошло. И как только Гильгамеш сдержит свое обещание, все станет еще лучше.       — Итак, как дела в Маунтинг-Гленн? — спросил отец, надкусывая бутерброд с курицей. — Какие-нибудь пограничные городки звонили по поводу какого-нибудь древнего Гримм, пробудившегося ото спячки?       — Только не за последние несколько месяцев, — ответила Янг. Она разломила пополам шоколадное печенье и почесала Цвая за ушками. — Если у Гримм остались где-нибудь еще какие-то большие калибры, чтобы бросить в нас, то они спят взаправду очень глубоко. А как насчет тебя? Кто-нибудь в Сигнал намеревается стать великим Охотником будущих дней?       — Есть несколько. Одна девушка, Никки Лилак, она далеко пойдет. Любит хорошие драки и может самостоятельно справиться в большинстве из них. На самом деле чуток напоминает мне тебя и Руби.       — Мило. Она собирается в Бикон в следующем году?       — Вообще-то, в Вуконг. Она думает, что найдет более сильного Гримм в пустошах… ох, прости.       Цвай взволнованно заскулил, правая рука Янг замерла в его шерсти, её глаза сузились, глядя на конечность. Это был не оригинал, на котором все еще оставались её Командные Заклинания во Вратах Вавилона, запертые для сохранности. Авалон предоставил ей идеальную замену почти сразу же, все снаружи выглядело так, как будто рука никогда не была отрезана.       Но она знала. Она помнила жало клинка своей напарницы, когда тот пронзил её плоть и кости. Она не могла забыть, даже спустя все эти годы.       — Все в порядке, — солгала она. — Я уверена, что Блейк хорошо обучит девчушку.       Её отец нерешительно кивнул.       — Уверен в этом. Из того, что я слышал от своих друзей в этой области, те, кого она обучила, не уступают никому из других академий.       — Здорово. Тогда у них все будет хорошо.       Тайян пристально вглядывался в неё несколько долгих мгновений, прежде чем вздохнуть.       — Черт побери, это как раз один из тех случаев, когда мне хотелось бы, чтобы вместе со становлением родителем прилагалось инструкция по эксплуатации.       Янг закатила глаза.       — Мне двадцать два, папа. Если тебе есть что сказать, я могу прислушаться.       — Я знаю, но… это просто… Я не знаю, как сказать, чтобы не показаться придурком.       — Ты думаешь, я должна простить Блейк, — пожала плечами Янг. — Не беспокойся об этом. Вайсс и Нора вдвоем не раз высказывались по этому поводу. Я не собираюсь ненавидеть тебя за то, что ты решил вступить к ним. Даже если, как и они, ты ошибаешься.       — Может быть, и так. Я не собираюсь говорить, что у тебя нет достаточных оснований для обиды, — сказал отец. — Но факт в том, что вы вращаетесь в одних и тех же кругах. Вы будете видеться снова и снова, снова и снова. Может наступить время, когда вам придется работать сообща ради общей цели.       — Я никогда больше не буду с ней работать, — прорычала Янг. — Ты строишь какие-нибудь планы по прощению Гильгамеша?       — Нет, но Гильгамеш также никогда не был моим лучшим другом и не находился под влиянием магического проклятия, когда убивал Саммер, — отметил Тайян. — Не говоря уже о том, что, как ты сказала, он умрет через год. У Охотниц не самая лучшая продолжительность жизни, но я не думаю, что Блейк умрет в ближайшее время.       — Ну и что? Я сдаюсь только потому, что она все еще жива? — возразила Янг. — Всю свою жизнь, с тех пор как мы потеряли маму, я боялась оставаться одна. Я боялась, что мои друзья предпочтут мне свои мечты, и я оказалась права. Может быть, это раздражает, может быть, это по-детски, но впервые в жизни я думаю, что знаю правду. Мне не нужно гоняться за всеми, кто должен оставаться рядом со мной.       — Ты не обязана. Как я уже говорил, у тебя более чем достаточно причин затаить обиду, — согласился Тай. Светловолосый Охотник повернулся и печальными глазами уставился на могилу Рейвен, с его губ сорвался усталый вздох. — Есть много вопросов, которые нужно обсудить, могут ли намерения людей сделать их действия простительными. Рейвен причинила много вреда и боли нашей семье, но она сделала все это, потому что думала, что это — единственный способ спасти нас и весь мир. И в каком-то смысле она была права. Без Руби имелся хороший бы шанс, что Салем не была бы побеждена. Блейк, под действием проклятия, сводящим большинство людей с ума, думала, что единственный способ спасти свой народ — это отвернуться от тебя, и даже тогда она отказалась убивать тебя или Жона. Была ли она права? Нет. Но, в конечном счете, это была ошибка, совершенная с самыми лучшими намерениями. Достаточно ли этого, ну, это то, что можете решить только вы вдвоем. Но даже если вы двое никогда не будете так близки, как когда-то, затаенная обида не поможет ни одной из вас.       Янг нахмурилась, но ничего не сказала. Она прекрасно понимала, что с логической точки зрения единственная разница между действиями Рейвен и Блейк заключалась в том, что первое, в конце концов, обернулось хорошо, в силу обстоятельств, которые никто не мог предсказать.       Но она никогда не была сильна в рациональном. Её чувства к Рейвен были омрачены чувством вины за свою роль в гибели женщины, не говоря уже о десятилетии неуместной тоски и, наконец, знанием о том, как сильно её мать заботилась о ней, полученном из Реликвии Знаний. Тем временем Блейк была её лучшим другом, первым человеком за пределами её семьи, которому она рассказала о своих поисках Рейвен, напарницей, вытащившей её живой из Бикона, спасшей её от Илии и изо всех сил пытавшейся найти способ спасти Вайсс, даже когда она и Руби потеряли надежду. А потом она отрезала ей руку и исподтишка напала на её Слугу. В контексте Войны за Грааль, быть может, это была единственная возможная стратегия, которая у неё была, но все равно это было похоже на предательство всего, что они построили вместе.       Рейвен совершила свою ошибку, а уже потом Янг полюбила и простила её. Она полюбила Блейк, а потом была предана. Это была едва заметная разница, но именно та, которая оставила в сердце Девы Весны бурлящий холодный яд. Она полностью осознавала, что может простить свою прежнюю напарницу.       Но она не хотела. Гильгамеш сказал, что прощение — это акт милосердия, доброты, но она не хотела проявлять доброту к Блейк. В течение четырех лет она сдерживала свой гнев, держала его близко, как теплый огонь, поддерживая в себе огонь в отсутствие Руби, не желая позволить ошибке обмануть её.       Но куда это её приведет? Через год Руби вернется. Что произойдет, когда она обнаружит, что команда, ради спасения которой она отдала все, разбита на кусочки? Что станет с Янг, лелеющей свою ненависть к ошибке Блейк, в то же время прекрасно осведомленной о всех тех, которые она сама сделала в вопросах личности Рейвен и Эа, без проклятия, влияющего на её суждения. Возможно, у неё было достаточно причин для ярости, но принесло ли это ей какую-нибудь пользу?       Было ли прощение просто добротой по отношению к Блейк?

***

      Гильгамеш, одетый в черную куртку и повседневную белую рубашку, невозмутимым взором осмотрел мастерскую, прочный склад "Орошения Пайна", сделанный из стали. Сложный, многогранный магический круг был выгравирован на каменном полу, ровно три метра в диаметре. Резьба была украшена драгоценными камнями, которые расплавлялись до жидкого состояния, а затем заливались в подкладку, как в форму, после чего наполнялись праной, специально припасенной для ритуала. По краям лаборатории располагались передовые станции технологического мониторинга, которые гарантировали, что они будут знать, когда условия будут идеальными.       С того дня прошло пять лет. Через несколько часов он сдержит слово.       Оскар подошел к нему, мальчишка-крестьянин давно сменился моложаво красивым молодым человеком, его грязной рабочей одежде пришли на замену длинное изумрудное пальто и профессиональные, но практичные черные брюки. В его руках находилась трость, похожая на ту, обращению с которой его обучал Озпин, только вместо сложного механизма директора школы Охотников её венчал отполированный зеленый драгоценный камень, наполненный магической энергией.       При виде его на губах Гильгамеша появилась легкая улыбка. По крайней мере, полдесятилетия, которые ему пришлось провести на Ремнанте, позволили ему создать еще одного лидера для королевств, как в их деловом мире, так и в их медленно возвращающемся мире мистики. Молодой человек уже обучал четырех подающих надежды магов, и если бы все прошло хорошо, они бы и близко не станут такими психопатами, как маги старой породы. Полезное улучшение для мира, в который вернется Эа.       — Кажется, все в порядке. Есть небольшие колебания в уровнях магической энергии, но ничего такого, что не соответствовало бы ожидаемым нами параметрам, — сообщил Оскар. — Как только остальные прибудут сюда, мы сможем начать.       — Хорошо, — провозгласил Гильгамеш. — Мы уже могли бы приступить, если бы они согласились пройти через Врата Вавилона.       Оскар приподнял бровь.       — Они хотели иметь под рукой свой собственный транспорт. В конце концов, тебя же не окажется рядом, чтобы отправить их обратно...       Он был прерван, когда линия белых глифов загорелась вдоль пола от двери до Гильгамеша, маленькое пятно синего и серебряного цвета пронеслось над светящимися символами. Любому другому могло показаться, что на них напали, но Гильгамеш был более чем знаком с происходящей игрой.       Взмах запястья, и он вскоре возрился на беловолосого малыша с возбужденными малиновыми глазами, маленького мальчика, которого удерживали за воротник рубашки спереди.       — Хех, — усмехнулся четырехлетний Сетанта Шни с волчьим оскалом на лице. — Я почти достал тебя, дядя Гил. Скоро ты никогда не сможешь увидеть моего приближения.       — Наглая шавка, — прорычал Гильгамеш. — Я давно устал от твоих выходок, и в этот день, прежде всего, они нежелательны. Разве твоя мать не велела тебе прекратить?       Ребенок внезапно отвел глаза так, как мог это сделать только тот, кто нарушил родительский наказ.       — Не... именно так. Она сказала, что мне больше нельзя бить по твоей броне своей палкой, но так как ты не носишь свою броню, а моя палка сломалась в прошлый раз, это значит, что все в порядке.       — Нет, не в порядке, — заявила Вайсс, появляясь в дверях в элегантном темно-синем платье и строго глядя на своего сына. — Я также сказала, что ты можешь прийти попрощаться только в том случае, если будешь вести себя наилучшим образом.       Сетанта нахмурился.       — Прости, мама.       Вайсс вздохнула, но бросила на Гильгамеша многозначительный взгляд. Золотой человек опустил четверть-бога на землю.       — Так как долго ты собираешься отсутствовать? — спросил Сетанта. — Там, куда Врата не могут добраться? Такое место вообще есть?       — Не так много, но есть, — ответил Гильгамеш. — Место, где в настоящее время проживает твой отец, является одним из них. Именно туда я и отправлюсь.       — Правда? Но мой отец..., — лицо Сетанты вытянулось, его осенило. В его малиновых глазах начала скапливаться влага.       — Не плачь, мальчик. Может, ты и собачья дворняжка, но у твоей матери достаточно благородства для вас обоих, — приказал Гильгамеш. Он поднял руку в сторону, над его ладонью открылся золотой портал. Кроваво-красное копье, покрытое рунами, опустилось в его руку. — Справься с этим с её величавостью, а не с жаждой крови твоего отца.       Он бросил копье в руку Сетанты, малыш удивительно хорошо держал в руках здоровенное древко. Хотя с его божественным происхождением и разблокированной Аурой, возможно, это не должно было стать сюрпризом. Мальчик подавил слезы и решительно кивнул Гильгамешу.       Золотой человек улыбнулся. Настоящий Гаэ Болг хорошо послужит мальчишке, когда тот вырастет.       Вайсс опустилась на колени на уровень своего сына и успокаивающе положила руку ему на плечо.       — Милый, мамочка и твои дяди должны подготовиться к ритуалу. Как насчет того, чтобы пойти найти Пенелопу и поприветствовать остальных?       Сетанта подавил всхлип и кивнул.       — Понял, мам. Глупый робот, вероятно, не смог бы понять, как открываются двери без моей помощи.       Вайсс улыбнулась и поцеловала его в щеку, прежде чем маленький мальчик выбежал в коридор. Однако, как только он скрылся из виду, она встала и нахмурилась.       — Ты действительно только что подарил моему четырехлетнему сыну Благородный Фантазм?       — Он справится с ним, — пожал плечами Гильгамеш. — Или справится в будущем. С этим копьем истинная сила заключается в технике, а не в нем самом. Ему нужно будет много тренироваться, чтобы достичь мастерства своего отца.       — Ему четыре года, и ты только что вручил ему смертельное оружие.       — Конфискуй его позже, если хочется. Но есть на то причина, по которой я — его любимая нянька.       — Только потому, что Пенелопа на самом деле прислушивается, когда я говорю ей, не позволять ему есть сладкое перед ужином!       — Ладушки уже, — вмешался Оскар, вставая между ними двумя. — Давайте отложим этот разговор до окончания магического ритуала, как вам, а?       — Его уже не будет здесь после ритуала. Это мой последний шанс отчитать его, — завозражала Вайсс. — И если уж на то пошло, как что-нибудь из Врат Вавилона останется в этом мире, когда тебя самого не станет?       — Не бойся, — твердо сказал ей Гильгамеш. — Хотя отсутствие моего духа не позволит снова открыть мою сокровищницу, присутствие моего тела обеспечит достаточную связь, чтобы сохранить любые проявленные предметы в этом мире.       — Отлично, — вздохнула Вайсс. — Тогда, я думаю, мне следует выделить деньги на футляр для копья.       — Скорее всего, — рядом с Гильгамешем открылся еще один портал, и он вытащил Миртенастер из его глубин. — Хотя, возможно, более обширный арсенал пригодится куда лучше.       Вайсс застыла при виде своего оружия.       — Я же говорила тебе, что никогда больше не хочу его видеть.       — И я уже говорил тебе, что здесь нет места для ошибки, — отметил Гильгамеш. — Даже если ты больше не Охотница, это оружие — твое. Оно не более ответственено за осквернение Салем, чем ты. Но вот как ты будешь нести ответственность за судьбу своего партнера, если не подойдешь к этому делу со всем, что у тебя только есть?       Упоминание о Руби, вероятно, и послужило причиной подтолкнувшей её. Вайсс нерешительно протянула руку и ухватилась за рапиру, её рука все еще дрожала, но крепко сжимала рукоять.       — Я думаю, мне лучше подготовиться.       Глава отдела прикладных наук ПКШ выступила вперед и опустилась на колени перед магическим кругом. Вскоре массивный белый глиф покрыл символ, замысловатые призрачные лезвия окружали резьбу. Вайсс начала шептать заклинание себе под нос, её руки успокаивались и переставали колебаться при каждом слове.       Оскар подошел к Гильгамешу.       — Ты уверен?       — Ты сомневаешься в моей решимости, Оскар?       — Нет. Но я не могу отрицать, что даже по прошествии пяти лет это кажется немного странным. В конце концов, что бы ни случилось сегодня, ты никогда больше не увидишь Руби. Можно подумать, что ты будешь искать другой путь, тот, где ты получишь все, что хочешь.       — Другого пути нет, — ответил Гильгамеш. — Эа — это не обрывки Героического Духа, подобного Пенелопе, и поэтому её нельзя поместить в какую-либо прежнюю форму гомункула. И без Третьей Магии или Реликвии Творения в этом мире осталось только два тела, способных полностью вместить Слугу.       — И не думай, что я не рад, что ты не собираешься пойти на убийство, чтобы заполучить Артурию, — заявил Оскар. — Но все же ты заставил нас разобрать Великий Грааль. Если бы ты использовал его вместо этого, чтобы начать другую Войну, ты мог бы поддержать Мастера, чтобы получить все, чего тебе хочется.       Гильгамеш вздохнул.       — Грааль не следует использовать ни для чего, что можно сделать без него. Какие бы затраты ни повлек за собой этот другой метод, они не имеют значения.       Оскар кивнул.       — Как угодно. В таком случае, это было... интересно, Золотце.       Золотой человек ухмыльнулся.       — Мне понравилось твое общество, Оскар. Постарайся сделать магов менее отталкивающей компанией.       — Приложу для этого все мои силы.       Бывший селянин шагнул вперед и опустился на колени рядом с Вайсс, его магические схемы засияли, когда он в последний раз проверял магический круг.       Гильгамеш повернулся к двери, знакомые звуки шагов предупредили его о прибытии остальных.       Первой появилась Король Рыцарей, нынешняя председательница Совета Вейла, её глаза смотрели на него с бесконечным подозрением, а её рука крепко сжимала невидимый меч. Она не проявила ни малейшей вежливости и сверхъестественной харизмы, которые заставили массы избрать её, но, честно говоря, Гильгамеш нашел этот более жесткий облик гораздо привлекательнее. Ох, если бы она могла принадлежать ему, но если бы это когда-нибудь произошло, без сомнения, она потеряла бы тот самый вызывающий блеск, так великолепно сияющий в его глазах.       Тем не менее, он сдержал свое слово не приближаться к её семье ближе чем на двадцать миль, за исключением нескольких заранее запланированных встреч с ней и Жоном ради обмена разведданными, чтобы она могла, по крайней мере, одарить его улыбкой. Ну что же. В любом случае, он получил ослепительное зрелище перед своим последним отъездом.       Следующими пришли Жон и Янг, оба с оружием наготове на случай, если он нападет на них. Это было очаровательно, честно говоря, и любое раздражение, которое у него могло возникнуть, было подавлено, как только он увидел катализатор, который он попросил, перекинутый через плечо Янг.       Следующим, как ни странно, появилась Блейк, а за ней — Рен и Нора. Директриса Вуконга стояла между Норой и Жоном, но тот факт, что она не пряталась на совершенно противоположном конце от Янг, определенно отличался от предыдущих случаев, когда Гильгамеш видел их в одном и том же месте. Восстановили ли они свою дружбу? Нет, тогда они стояли бы совсем рядом друг с другом. Возможно, они просто снова разговаривали, и это была открытая дверь к возможному примирению.       Да будет так. Если у Янг хватило доброты в сердце протянуть руку спустя столько лет, значит, она была более милосердна, чем он. Но, возможно, это было и к лучшему.       Цель королевства состояла в том, чтобы исполнять все прихоти короля, а взамен король обеспечивал ему безопасность и порядок по своему закону. Король, который не мог контролировать свою собственность, не был настоящим королем. Он потерял власть, когда его непреклонный взгляд на мир ослепил его настолько, что у воров действительно не было иного выбора, кроме как совершить свои собственные проступки. Это не освобождало их от ответственности, но увеличивало тяжесть неудачи на собственных плечах Гильгамеша.       Он больше не был королем. Он лишился этого права. Честно говоря, это принесло ему облегчение. Отсутствие короны позволило бы ему наслаждаться всеми удовольствиями зарождающегося нового мира, как тонкие, так и чрезмерные. Это было бы время радости, как никакое иное.       Но остающееся в тот момент, когда у него был способ вернуть родного для него человека в эту эпоху, её эпоху, чтобы прожить остаток жизни, по праву ею заслуженный. И в кои-то веки он поверил, что пришло время кому-то получить именно то, что было заслуженно.       Он протянул руку.       — Если ты не против?       Янг шагнула вперед, её глаза ни на секунду не отводили от него настороженного взгляда. Она сняла с плеча темно-красный плащ Руби и вложила его в его руку, хотя ни на мгновение не отпустила.       — Если это трюк...       — Он был бы довольно излишне сложным, — заметил Гильгамеш. — Твоя осторожность делает тебе честь, Янг, но давайте не будем притворяться, что я не способен убить всех в этой комнате, если бы мне действительно взбрело в голову, без необходимости в каком-либо обмане.       Дева Весны нахмурилась, но ослабила хватку. Кивнув в знак согласия, Гильгамеш оглядел остальных, титанов зарождающейся эпохи.       — Путь, который вы выбрали, не для слабых духом, и никогда таковым не будет. Гримм могут быть сокращены и потрепаны, но они еще не ушли. И когда они, наконец, исчезнут, угроза людей и темных существ все еще будет жить, вечно и навсегда. Встаньте против них, ибо их грязь недостойна запятнать даже малейшую из ваших легенд, — продекламировал он. — Прощайте, герои. Пусть новый мир будет вашим, как старый — моим.       На его волнующее обращение не последовало никакой реакции, Охотники и Охотницы просто прямо смотрели на него, пока он оглядывал их всех одного за другим.       По крайней мере, до тех пор, пока его взор, наконец, не добрался до Жона, и Щит Героев бросил в его адрес насмешливую ухмылку, подняв один очень выступающий палец.       Чем сильнее всего вызвал улыбку на лице Гильгамеша. Он оставил мир в меньших руках, чем свои собственные, но по-прежнему под защитой значимых личностей. Это было не идеально, но все равно хорошо.       Он развернулся и шагнул в самый центр магического круга, пять лет мистических исследований, чтобы осторожно извлечь свою душу из тела, которое он получил из грязи, и заменить его другим, все полностью встало на свои места. Изумрудная прана из украшенного драгоценными камнями магического круга хлынула в его плоть, Оскар закряхтел, регулируя изначальную силу, миниатюрный тайфун, бушующий в лаборатории.       Вайсс открыла глаза, и её заклинание перешло в крик:       — Моя воля создает твое тело! Твой меч создает мою судьбу!       Ветер усилился, и Артурия, и Жон обнажили свои мечи, чтобы противостоять шторму своими ревущими торнадо, плечом к плечу против шторма. Мерцающее белое свечение начало подниматься от призывающего знака внизу.       — Седьмое небо, облаченный в великие слова силы, выйди из связующего круга, Хранитель Равновесия!       Сияние вспыхнуло ярким всполохом, и Гильгамеша заключило в серебристый свет, улыбка украсила собой его лицо, когда он почувствовал, как его дух вырвался из тела. И знакомое присутствие встает на его место.

***

      Так, так, так. Похоже, в конце концов, кто-то все еще герой.       Естественно. Венценосный или нет, я стою на вершине горы. С тобой и Энкиду рядом со мной. Но он так и не смог закончить свою жизнь полностью, прежде чем эта сучья корова убила его. Я хочу дать тебе шанс, который я не мог ему дать.       Спасибо. Это значит… это значит больше, чем я могу выразить словами.       Это будет даже лучше, чем раньше. Ты больше не будешь ограничена ветхой ложной формой, но вместо этого получишь самое прекрасное тело, когда-либо созданное богами.       …Тело парня.       Да. Я мужчина. Почему это так важно?       Просто так. Это не будет идеально, но если у меня будут люди, которых я люблю, тогда мне не нужно совершенство.       Хорошо сказано, сестра. Я буду ждать твоего возвращения на Трон.       Спасибо. Ох, кстати, ты не оставил какое-нибудь печенье во Врат ...       У Оскара есть небольшой излишек, приготовленный для использования тобой.       Чудно.

***

      Янг испуганно открыла глаза, ослепительный белый свет в мастерской померк. Вайсс и Оскар оба накренились вперед от изнеможения, Блейк и Нора подхватили каждого из них соответственно.       Жон и Артурия опустили мечи, Щит Героев встревоженно уставился на Гильгамеша, который все еще находился в магическом круге, его глаза были плотно закрыты, а в руках свисал плащ Руби.       — Это... это сработало? — спросил Жон.       — Я думаю... да, — прошептал Оскар. — Магический круг среагировал в точности, как мы планировали. Все должно было сработать.       — Оно сработало, — заявила Вайсс, её голос был полон уверенности, когда Блейк помогла молодой женщине подняться на ноги. — Я чувствую, как моя Аура поддерживает связь. Это означает, что контракт был принят. И с плащом в качестве катализатора...       — Кого еще вы могли вызвать?       Глаза Янг расширились, все в комнате напряглись. Слова исходили от Гильгамеша, но голос, тембр, интонация, высота… Прошло пять лет с тех пор, как Янг слышала его в последний раз, но она никогда не могла забыть этот голос. Её сердце колебалось, боясь ошибиться, но она так отчаянно хотела, чтобы это оказалось правдой.       Веки Гильгамеша поднялись, и на её молитвы ответили серебряные радужки.       — Руби, — прошептала Янг, как заклинание, слезы уже затуманили её взор.       С радостной улыбкой, которая не могла быть более непохожей на Гильгамеша, её сестренка накинула свой фирменный плащ на свое новое тело и вскоре была прикрыта своей красной накидкой, хотя она была намного меньше, чем раньше, теперь доходя ей только до талии, а не до колен.       — Эй, ребята! — Руби радостно закричала, махая им, как будто вместо этого они встретились днем в парке. — Как здорово снова тебя видеть! Спасибо, что вызвали меня... вы… выз… выз- вал, выз-вал... Боже, к этому новому рту придется немного привыкнуть. И грудь, — она несколько раз хлопнула себя по груди. — Жон, Рен, почему вы, ребята, никогда не говорили мне, что без груди, оказывается, так легко?       Жон и Рен, то ли из-за шока от ситуации, то ли из-за вопроса, могли только тупо смотреть на своего вернувшегося друга.       — Ох! Верно! — сказала Руби, немедленно двигаясь дальше. Она вытянула руки перед собой. — Вайсс, Оскар, вы обновили его, чтобы у меня были мои Благородные Фантазмы, правда ведь?       Вайсс разразилась рыданиями, слезы тоже потекли из глаз Блейк, фавн-кошка не давала Шни упасть на землю.       — Это часть того, что заняло у нас пять лет, бестолочь.       — Потрясно! Трассировка!       Бирюзовые линии вспыхнули над руками Руби, огни быстро слились в знакомую форму Кресент Роуз. Если у Янг и оставались какие-то сомнения в том, что перед ней находилась её сестра, то они тут же исчезли с первым игривым взмахом этой косы.       — Хм... могло быть и лучше, — пробормотала себе под нос Руби. — Мне придется модифицировать древко, чтобы компенсировать новую высоту, затем отполировать лезвие, но после этого оно должно быть хорошим, как...       Она была прервана, когда Янг врезалась в неё и заключила в свои объятия. Было немного странно обнаружить свое лицо на груди Руби, а не как обычно, наоборот, но ей было все равно.       Руби усмехнулась и обняла её в ответ.       — Привет, сестричка. Я дома.       Так и есть. Тело Гильгамеша или нет, Руби вернулась. Она была жива, свободна, чтобы закончить свою жизнь так, как она считала нужным, прежде чем вернуться на Трон, со своей семьей и друзьями, счастливыми и здоровыми рядом с ней. Это был не идеальный конец. Но он был счастливым.       Простая душа получила по заслугам.