RWBY Zero

      — Что... Где мы? — запинаясь, выговорила Блейк; её янтарные глаза широко округлились. — Что это за место?       Когда она дотронулась до Грааля, вспыхнул ослепительный свет, сверкающий так ярко, что даже солнце в самый разгар лета не могло сравниться с его ярким сиянием. Блейк ожидала оказаться в каком-нибудь далеком уголке космоса или в магическом библиотечном пристанище, или что-то в таком духе.       Заместо этого они с Лансером оказались посреди огромного луга, тысячи светло-розовых цветов простирались так далеко, насколько мог видеть глаз, их лепестки плыли по воздуху, некоторые падали естественным образом, в то время как другие плыли вверх, как будто бы их несла невидимая рука. Небо над головой было одновременно кристально голубым, как спокойное море, и непроглядно черным, как глубочайшая ночь, звезды, как видимые, так и неразличимые, мерцали на чудесных небесах.       — Я не знаю, Мастер, — ответил Лансер, его копья отсутствовали в его руках. — Но это место... что-то в нем есть… Я уверен, мы находимся внутри Большого Грааля.       — Верно.       И Мастер, и Слуга обернулись на звук нежного голоса. Перед ними стояла высокая, стройная женщина, одетая в развевающиеся элегантные белые одежды с золотой подкладкой, её голову венчал головной убор, похожий на корону. Её кипельно-белые волосы спускались ниже талии, пара темно-красных глаз смотрела с лица, словно созданного из бледнейшего алебастра. Её фигура замерцала, словно неисправная голограмма, прежде чем стать твердо.       Глаза Блейк сузились. Она никогда не встречала эту женщину прежде, и Аура, которую та излучала, была успокаивающей, как мирный и теплый солнечный день. И все же её осанка, изящные линии подбородка — все это было почти как у Салем.       Лансер приподнял бровь.       — Леди Айнцберн?       Женщина склонила голову.       — Я — воссоздание существа, когда-то известного как Юстиция Лизрич фон Айнцберн. Я здесь для того, чтобы действовать как ваш терминал к Большому Граалю, победившие Мастер и Слуга.       — Терминал? — сказала Блейк. — Как у компьютера?       — Часто говорят, что магия и технология — это параллельные области, — заметил Лансер. — Два пути, ведущие к одним и тем же целям.       — Верно, — произнесла Юстиция… терминал… Юстиция, соглашаясь. — А теперь изложите свое желание.       — Мое... желание? — пробормотала Блейк.       Она взглянула на Лансера, и они оба тепло улыбнулись друг другу. У них получилось. Они выиграли Войну Святого Грааля. Желание, сила принести мир людям и фавнам по всему Ремнанту, находилось прямо у них под рукой. Весь труд и жертвы Адама, Сана и бесчисленных других людей принесли бы плоды, не ушли бы напрасно. То, что она... то, что она сделала с Янг, не будет напрасным.       Она перенесет ненависть своей партнерши, она заслужила её целиком. Но если бы это была цена за спасение её народа, за избавление миллионов людей от дискриминации и угнетения, то было бы эгоистично не пройти через это. Что бы Янг ни потребовала в качестве компенсации, она заплатит это. В конце концов, было два желания.       О, но Лансеру потребуется его собственное. У него должен был быть шанс получить свою награду за то, что он доставил её так далеко, за то, что держался с самой смерти Адама. Она использовала бы свое желание для своего народа, чтобы он мог исполнить свое. Она найдет какой-нибудь другой способ отплатить Янг.       — Миледи? — подтолкнул её Диармайд, вырывая Блейк из раздумий. — Если хотите, я могу пойти первым...       — Нет. Все в порядке, Лансер. Я готова, — уверенно сказала ему Блейк. Если она позволит Лансеру загадать свое желание до того, как её народ будет спасен, он спасет его сам из чувства долга.       Она глубоко вздохнула, наконец-то прекратив дрожь, проходящую по её коже с тех пор, как она использовала свою последнее Командное Заклинание. Она повернулась к Юстиции.       — Я желаю положить конец всем конфликтам, дискриминации и ненависти между людьми и фавнами.       Юстиция кивнула.       — Как пожелаете.       Блейк усмехнулась; её глаза наполнились надеждой. Вот и все. Желание её сердца. Мечта, к которой она стремилась всю свою жизнь, от первой речи её отца до её первого удара мечом в Биконе, весь её путь в ад. Её исполнение не искупило бы грехи Блейк, но придало бы им цель, доказало бы, что, хотя её благие намерения проложили ей дорогу в ад, они также сделали мир лучше, принеся с собой спасение…       — Как вы хотите, чтобы ваше желание было исполнено?       Лицо Блейк застыло, все её тело внезапно онемело.       — Что?       — Как вы хотите, чтобы ваше желание было исполнено? — повторила Юстиция. — Какой метод вы бы использовали, чтобы Грааль выполнил ваш указ?       Блейк повернулась к Диармайду, молясь, чтобы это было не то, чего она боялась, но обнаружила, что её Слуга потрясен точно так же, как и она.       — О чем вы говорите? — осведомился он. — Посредством чуда. Грааль может сотворить чудо, не так ли? Вот почему мы все бьемся. Это причина, по которой погиб мой Мастер!       — Грааль — это хранилище магической энергии. Масса чистой праны, извлеченной из душ величайших героев, которых когда-либо знало человечество. Он способен исполнить в одно мгновение то, о чем многие и мечтать не могли за тысячу жизней, — объяснила Юстиция, выражение её лица оставалось каменной маской. — Но это только сила. Пользователь должен знать, как бы он применил эту силу в действии, чтобы желаемое было достигнуто.       — Значит, он может делать только то, что мы уже умеем делать? — горячо потребовала ответа Блейк. — Как это может быть чудом?!       Юстиция пожала плечами.       — Грааль дарует человеку силу бога. Но только на одно мгновение. Что бы вы сделали в этот единственный миг?       — Помогла бы своему народу!       — Тогда я извлеку варианты из вашего разума, и вы сможете выбрать, если захотите, — ответила Юстиция. — Уничтожение всех людей. Удаление их и способности фавнов ненавидеть посредством лоботомии. Превращение всех представителей одного вида в другой...       — Нет! Стой! СТОП! Я не хочу ... Я не хочу ничего из этого!       Блейк рухнула на четвереньки, едва приподнимаясь над цветущим лугом. Её желудок сжался, когда тяжесть легла на плечи, все, достигнутое ею, рухнуло у неё на глазах, её разум отчаянно искал способ все спасти.       Об убийстве всего человечества, очевидно, не могло быть и речи. Да, между двумя расами не могло быть ненависти, если бы одна из них исчезла, но она не собиралась совершать геноцид. Превращение одного вида в другой также не обсуждалось. Даже если фавны были некой мистически обусловленной эволюцией человечества, оба вида были разделены так долго, что создали свою собственную идентичность, свою собственную культуру. Они бы не отказались от этого, и она не могла их принуждать.       Что оставляло… избавление их от ненависти?       Нет! Вмешиваться в умы людей, заставлять их мыслить определенным образом — это то, что Салем сделала с Вайсс, то, что она хотела сделать со всем миром. Руби отдала все, чтобы остановить возникновение королевства Альтеров. Она отказалась признать недействительной эту жертву!       Но потом… с чем она оставалась?       Ни с чем. Как всегда. Трус, никому не способный помочь, как бы она ни старалась.       — Что с честью, что по-дьявольски, — пробормотал Диармайд, его взгляд был устремлен вдаль. — Бесполезен до самого конца.       — Уверяю вас, все эти задачи вполне в пределах возможностей Грааля, — сказала Юстиция. — Вам нужно только дать слово.       Блейк побледнела. Она не хотела делать ничего из этого, но… но проклятие Лансера все еще было заложено в ней. Оно исказило её разум, направляло её мысли к тому, что могло бы помочь ему, независимо от того, чего она сама желала в противном случае. Если бы он захотел… она не знала, сможет ли остановиться. Адам, она не думала, даже когда он был в конце, что он замешкался бы использовать любой из этих вариантов. И Лансер знал о его прошлом. Если бы он решил, что цена того стоит для его бывшего Мастера…       — Нет, — немедленно заявил Диармайд, его глаза посуровели. — Никогда. Неважно, какие выгоды, неважно, кто Мастер... Такое — никогда.       Несмотря ни на что, несмотря на отчаяние, охватившее её со всех сторон, несмотря на то, что она абсолютно не знала, что делать со своими полностью разбитыми мечтами, Блейк не смогла сдержать легкой улыбки, появившейся на её губах. Она знала, как далеко готова зайти, чтобы получить желаемое.       Теперь ей нужно заплатить за то, как далеко она зашла.

***

      — Все кончено, все кончено, — едва слышно бубнила Илия себе под нос, опускаясь на колени на землю. — Она победила. Лансер победил. Скоро наступит мир. Все будет хорошо...       — Замолчи, — приказала Артурия ровным голосом, но ярость, кипевшую под ней, было легко обнаружить, её сверкающий клинок только подчеркивал угрозу, ходя ходуном сбоку от неё.       — Илия, делай, как она говорит, — спокойно велела Сиенна, стоявшая рядом со своей подчиненной.       Артурия нахмурилась, снова поворачиваясь к Большому Граалю. После того, как Диармайд исчез вместе со своей Мастер, оставшиеся два члена «Белого Клыка» проявили достаточную мудрость, чтобы сдаться, в конце концов, они не могли надеяться сразиться с ней без помощи другого Слуги. Теперь два фавна стояли на коленях, их оружие было далеко, в то время как генерал Айронвуд, Нора и Рен присматривали за ними.       Жон стоял рядом с ней, и они оба взирали на пылающее сияние Грааля.       — Прости меня, — сказал её сын.       Артурия приподняла бровь.       — За что?       Жон взглянул на «Контендер» в своей руке.       — Я мог бы убить её. Я мог бы выиграть, но ...       — Решение не использовать это оружие не является ошибкой, — заверила его Артурия. Лучше чем многие, она точно знала, какой ужас может устроить Исток Кирицугу, особенно на человеке с Аурой. То, что сделала Блейк, безусловно, было тяжким грехом, но это... это была не та судьба, на которую её можно было бы обречь без колебаний.       Кроме того, в конечном счете, не они имели право судить её. Эта задача легла на плечи другого человека.       Янг снова была на ногах, рядом с ней стояли нервная Вайсс и равнодушный Гильгамеш. Обрубок, оставшийся от её руки, перестал кровоточить; рана была прижжена огнем её собственных сил Девы. Теперь однорукая Охотница пристально смотрела на Грааль, её темно-красные глаза были странно холодными для блондинки.       — Ты уверена, что не хочешь присесть? — осторожно спросила Вайсс. — Ты просто… хорошо… тебе, наверное, не следует так скоро вставать на ноги ...       — Почему она еще не вышла? — потребовала Янг, и даже её голос никто не принял за спокойный. — Сколько времени должно занять это желание?       — Осталось недолго, — негромко обронил Гильгамеш. — Хотя, если она сделает неправильный выбор, большинство из нас могут умереть через несколько мгновений.       — Блейк так не сделает, — убежденно произнесла Вайсс.       — Почему нет? — с вызовом бросила Янг, приподнимая культю. — Она уже выбрала один раз.       Гильгамеш пожал плечами.       — Если она сделала правильный выбор, она должна выйти через несколько секунд.       — Секунд? — Вайсс пискнула, в то время как глаза Янг загорелись пламенем Девы.       Действительно, верная словам Короля Героев, поверхность Грааля замерцала мгновением позже. Из шара золотого света, прихрамывая, вышла Блейк Белладонна, её глаза были разбиты и пусты, когда они смотрели вдаль.       — Блейк! — Илия повеселела. — Ты загадала? Где Лансер...       Еще до того, как девушка-хамелеон закончила говорить, из Грааля вылетело размытое зеленое пятно.       Или, по крайней мере, для любого другого это показалось бы размытым пятном. Для Артурии и, вероятно, вместе с ней, для Гильгамеша, нападение Диармайда было довольно просто различить, его копья были направлены вперед, к телу Винтер.       Король Рыцарей среагировала моментально, бросившись вперед и встретив Лансера на полпути. Даже когда она подняла свой клинок, она могла сказать, что он делал. Он двигался едва ли в полскорости, и его стойка была такой вялой, что даже новичок мог бы разбить его оборону на куски. Это не было техникой рыцаря Фианны.       По крайней мере, не того, кто хотел бы жить.       Часть её задавалась вопросом, что там такого случилось, что так сильно разрушило дух этого человека, но, в конце концов, они все еще были Слугами в Войне Святого Грааля. Этот долг был важнее её сочувствия.       Итак, с тяжелым сердцем и быстрой рукой она вонзила Экскалибур ему в грудь.       — Нет! — взвизгнула Илия. Девушка вскочила, чтобы побежать вперед, но Айронвуд поймал её, его механическая рука не поддалась, когда он удерживал фавна-хамелеона, в то время как слезы ручьем текли по её лицу.       Артурия вонзила свой меч в землю, а затем развернулась, поймав тело своего товарища, когда он упал вперед. Медленно она опустилась на колени, держа его окровавленное тело в своих руках.       — Спасибо тебе… за завершение нашей дуэли, — еле выговорил Лансер.       — Зачем ты это сделал? — спросила она. — Ты победил. Почему ты вернулся, чтобы умереть?       — А что еще оставалось делать? — ответил он, кровь пузырилась у него изо рта. — Я сражался с честью. Я бился подло. Ни то, ни другое не имело значения. Неважно, кому я пытаюсь помочь, неважно, как я пытаюсь помочь, я просто... бесполезен. Я прожил зря.       — Ты жил не зря, — сказала она. — Ты принес победу своему Мастеру, не так ли?       Диармайд фыркнул.       — Пустая ерунда. Заполучить пустую чашу, не способную исполнить его желание. По крайней мере, не так, как я мог бы позволить.       — Что ты имеешь в виду?       — Грааль, очищенный или нет, требует, чтобы был предоставлен метод. Ни у меня, ни у леди Блейк не нашлось ничего, кроме геноцида.       Глаза Артурии расширились.       — Неужели ты...       — Как я уже сказал, не так, как я мог бы позволить.       Король Рыцарей грустно улыбнулась своему старому другу.       — Тогда ты сделал правильный выбор. В конце концов, ты поступил верно. Это чего-то да стоит, Диармайд.       — Возможно, — выговорил ирландский рыцарь. — Но то, что ты не монстр, не делает тебя достойным. Это, конечно же, не делает тебя героем.       Артурия заставила себя вымученно улыбнуться, вспомнив последнее громогласное заявление Мордред сквозь слезы, её отчаянное желание не быть чудовищем.       — Одна ошибка не делает кого-то злом. Особенно, если этот кто-то попытается её исправить.       Диармайд усмехнулся.       — Ты слишком великодушна, Король Рыцарей. Всю свою жизнь я боролся с этой проклятой заразой на моем лице, стремился быть добром, несмотря на её природу. Я думал верно служить какому-нибудь лорду, будучи лучше, чем просто жалкий соблазнитель. И, хотя мне никогда не удавалось достичь сей добродетели, я благодарю тебя за то, что ты всегда показывала, что она существует. Твой свет… он был благословением.       Артурия фыркнула.       — И кто из нас теперь проявляет милосердие?       Легкая улыбка украсила губы Лансера. Его копья выскользнули из его рук, когда его тело исчезало в вихре сапфировых искр.       — Лансер, — сказала Артурия. — Если ты не исполнил желание Адама, то что же ты загадал?       — Ты говоришь так, как будто я когда-либо был достоин Грааля, — ответил Лансер. — Хотя мне хотелось бы увидеть мир, который ты создашь из Ремнанта, Король Рыцарей, я недостоин его видеть. Мое желание состоит в том, чтобы ты загадала свое желание.       Глаза Артурии расширились.       — Диармайд... спасибо тебе.       — Я недостоин твоей благодарности, — проговорил ирландец, и его тело растворилось частичками синего света. — Пожалуйста, позвольте леди Блейк выбрать оставшуюся часть её пути. Так или иначе, это её единственный путь к миру.       С этими словами Рыцарь Фианны исчез. И оставил Артурию в еще одном затруднительном положении.       Жон неуверенно шагнул вперед, похлопав её по плечу. Она подняла голову только для того, чтобы поймать его взгляд, устремленный в сторону от неё. Она проследила за его яростным взглядом на Блейк, медленно хромавшую вперед, тогда как Янг шагнула ей навстречу.       Что именно имел в виду Диармайд? Вряд ли она собиралась принимать сторону черноволосой девушки в этом вопросе. Мастера согласились позволить Слугам в одиночку сражаться в последней битве войны, и, хотя она признавала, что устранение Райдера, несомненно, спасло ей жизнь, она не собиралась отвергать гнев Янг на свою партнершу. Если не…       "Так или иначе..."       Глаза Артурии расширились. Нет. Она не могла... Но тогда Янг не стала бы... Верно?       Её худшие опасения подтвердились, когда Блейк опустилась на колени перед своей белокурой сокомандницей, склонив голову в полной мольбе.       — Желание твое. Убей меня. Я это заслужила.       Едва эти слова слетели с её губ, как двух Охотниц охватил огненный шторм.

***

      Она предала её. Блейк предала её.       Её напарница предала её.       Сейчас же у Блейк хватило наглости предстать перед ней и заявить, что желание было её?       Что ж, в одном она была права. Она действительно заслужила это.       Раскаленный добела огонь вырвался из её пальцев, из единственной оставшейся у неё руки, и прорвался в Блейк. Её "подругу" швырнуло на землю, гравий превратился в стекло, а её Аура смялась вдребезги, как папиросная бумага. Черные как смоль ожоги расцвели на её коже, мучительные крики наполнили воздух.       В глубине сознания Янг какая-то её часть, какая-то крошечная частичка, которая не была полностью поглощена абсолютной яростью, осознающая, что она, вероятно, наносит непоправимый ущерб, оставляя шрамы той, кто неоднократно спасала ей жизнь. Но все остальное в ней могло думать только об Искандере, который никогда не возродится заново в мире, который он жаждал покорить, о её отце, теперь обреченном умереть в страданиях и муках. О Руби, которая пожертвовала всем, чтобы спасти их всех, и теперь останется мертвой, как и все остальные. О том, что никто из людей, которых она любила, не получит по заслугам.       Что ж, она собиралась это изменить. В конце концов, она точно знала, чего заслуживает Блейк.       Пепел.       Сила Девы поднялась в ней, и её пекло взмыло в небеса, огненный тайфун, свернувшийся клубком, обрушился обратно и вынес приговор причинившей зло его владелице.       По крайней мере, так бы оно и случилось, если бы белоснежный глиф не расцвел в воздухе между девушкой-фавном и огнем, поставив пламя в тупик.       Янг прищурила глаза, её последний товарищ по команде бросился к ней, встав между ней и её партнером, пот стекал по лбу Вайсс, когда она поддерживала свое Проявление.       — Убирайся с моего пути, Вайсс.       — Янг, подумай о том, что ты делаешь, — твердила ей наследница Шни, её кристально голубые глаза были полны отчаянной мольбы. — Это же Блейк. Ты же убиваешь Блейк.       — Она убила Искандера! — проорала Янг, из её глаз брызнули слезы. — Она предала нас обоих! Она украла желание, она украла моего отца, и она украла Руби! Что бы ты сделала с человеком, который отнял у тебя твою семью?!       Вайсс посмотрела вниз, влага потекла по её щекам, а её барьер замерцал. Если бы Янг влила в пламя еще немного энергии, они разбили бы глиф, как стекло, и испепелили бы обоих её товарищей по команде. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы справиться с яростью и сдержаться, чтобы не убить своего невинного друга вместе с виновным.       — Вайсс, уходи, — прохныкала Блейк, все еще лежа на земле. — Я того не стою.       — Заткнись! — рявкнула Вайсс. — Если хочешь поговорить о желании умереть, встань в очередь! Но Руби пожертвовала собой не для того, чтобы мы могли тут убивать друг друга!       — Да! — обратилась к ним Нора, наконец, с трудом поднявшись на ноги. — Все кончено. Нет смысла драться друг с другом.       — Она предала нас, Нора. Она предала свою напарницу, — нахмурился Жон, смотря ледяным взором на Блейк. — Пусть её партнерша решает её судьбу.       — Что? Жон, ты же не можешь говорить серьезно!       Янг послала лидеру команды JNPR благодарный кивок, ценя его уважение к её гневу. Она также заметила, как Артурия ослабила хватку на своем мече, Король Рыцарей просто наблюдала за происходящим, её лицо скривилось, как будто она не знала, как поступить.       — Прекрати, — взмолилась Илия, слезы выступили у неё на глазах. — Она сделала это, чтобы защитить меня. Это был мой выбор. Убей меня.       — Нет, — пробормотал Блейк. — Мой выбор. Это — моя вина. Это все моя вина.       Янг полагала, что в каком-то смысле они обе были правы. Илия была одной из первых, кто напал на неё, той, кто пытался её убить, в то время как Блейк, по крайней мере, отказалась это сделать.       Но Илия не была её подругой. Илия не была в её команде. Илия не била её в спину.       А Блейк же отринула её.       Подруга, которая, как она боялась, оставит Янг ради своей великой мечты, поступила именно так, всадив ей кинжал в спину, как и предупреждал Кирей. Даже мертвый и погребенный, этот ублюдок смеялся над ней. И она не могла простить Блейк за то, что он доказал свою правоту, так же как и за то, что она отрезала ей руку.       Пламя утроилось в размерах, и глиф Вайсс разлетелся в ничто. Янг махнула рукой в сторону, и тайфун пронесся по воздуху и отшвырнул беловолосую девушку на землю.       — Не делай этого, Янг, — взмолилась Вайсс, пытаясь встать на колени. — Проклятие Лансера повлияло на её разум точно так же, как Салем влияла на мой.       — И это все улаживает? — Янг зашипела, пламя поднялось вокруг неё.       Вайсс отвела взгляд, её руки сжались, а по щекам потекли слезы.       — Нет, не улаживает. Ничто никогда не уладит. Но от убийства не станет лучше. Оставь её в живых. Она будет нести это до конца своей жизни так же, как... так же, как я буду нести свои грехи до конца своей. Но, пожалуйста, уже достаточно людей погибло за эту войну. Пусть это закончится.       — Я закончу с этим, — миниатюрное солнце вспыхнуло в её ладони, багровые глаза Янг уставились на изломанную фигуру Блейк. — Я закончу с этим огнем.       — Действительно, это, несомненно, будет захватывающее шоу.       Если бы в этот момент раздался чей-то другой голос, Янг, вероятно, поджарила бы его обладателя на месте. Но, услышав, как в воздухе витает напускное безразличие, и осознание того, что даже такая могучая, как сейчас, она не может превзойти такого противника, заставило её медленно обратить свой ненавидящий взгляд на Гильгамеша.       — Хочешь что-то сказать, Золотце? Ты же не собираешься на самом деле предполагать, что она заслуживает прощения?       — Люди редко получают то, что они заслуживают, — пожал плечами Король Героев. — И даже в таком случае, заслуживает она того или нет, не имеет никакого отношения к данной ситуации. Прощение дается не потому, что оно заслужено. Это акт милосердия, доброты.       — Так ты говоришь, что мне следует быть доброй? — зарычала Янг. — Ты, из всех людей?       — Я не говорю, что ты обязана что-то делать, — спокойно отвечал Гильгамеш. — Я не намерен вмешиваться в это дело, и, очевидно, Король Рыцарей тоже. Никто здесь больше не способен помешать тебе что-либо сделать. Она предала тебя, ты — оскорбленная сторона. Ты можешь делать с ней все, что захочешь. Ты можешь проявить к ней милосердие, как поступила бы твоя сестра, или выразить свой гнев, как поступил бы я. Это полностью твой выбор.       Глаза Янг сузились. Она повернулась к Блейк, её вероломная партнерша лежала разбитая и обожженная на земле, её янтарные глаза уставились вдаль.       Она могла бы убить её. Ей так сильно хотелось убить. Никто не мог ей помешать. Ну и что, что на Блейк повлияло проклятие Лансера, ну и что, что она все еще пыталась спасти её, ну и что, что она пыталась спасти свой народ? Она предала все, что они создали вместе со времен Бикона, и оставила Янг и её семью на произвол судьбы. За это она могла сжечь её дотла, за Искандера, за своего отца, за Руби, и никто из присутствующих не мог считать её злом за совершение этого.       Но те, ради кого она это сделала, пришли бы в ужас от того, что она сделала во их имя.       Руби не убила бы Блейк. О, конечно, она бы надрала ей задницу всеми мыслимыми способами, потребовала бы, чтобы она поплатилась за свои поступки, но убить её? Хладнокровно? Никогда. Черт возьми, зная Руби, она могла бы даже посочувствовать внутреннему разладу Блейк и достаточно сжалиться, чтобы простить её. Она была такой бесконечно сострадательной.       Но Янг не была Руби.       Она опустилась на колени и ухватила Блейк за корни волос, заставляя фавна-кошку посмотреть ей в глаза.       — Во имя Руби ты будешь жить, — прорычала она. — Жить дальше, зная, что каждой секундой своей жалкой, трусливой жизни ты обязана другу, которую ты обрекла на смерть.       Она ударила свою напарницу лицом в грязь. С последним вздохом она встала и отвернулась, её пламя мгновенно погасло.       — Она не... обречена.       Янг застыла как вкопанная, оглянувшись на скрюченную девушку позади, её бровь поднялась в замешательстве.       — Что?       Блейк изо всех сил пыталась поднять голову, её обожженные руки не могли её поддержать. Вайсс подошла и усадила её к себе на колени, позволяя ей говорить без помех.       — Руби не обречена. Мое желание... Мое желание состояло в том, чтобы это желание стало твоим.       Глаза Янг, как и у всех, кто не был Артурией и Гильгамешем, округлились при этом заявлении.       — Что?! — взвыла Сиенна, и только Айронвуд удержал её, не дав прыгнуть вперед и выцарапать глаза другому фавну. — Ты сошла с ума, Блейк? Наш народ, наши страдания, ты могла бы покончить со всем этим в одно мгновение, и ты… ты дрогнула? Почему?! После всего...       — Грааль требует метода, — прервала Блейк. — Он требует метода, на мгновение… мы не могли придумать ничего... ничего, что можно было бы сделать, кроме геноцида. Мы не могли... мы не могли... И все это было напрасно.       Сиенна мгновенно сдулась, её глаза безучастно уставились вдаль. Илия неподвижно лежала на земле.       — Это... это должно было быть чудом.       Тем временем брови Янг сдвинулись. Действия Блейк были… не ужасны. Но отказ уничтожить человеческую расу точно не являлся высокой планкой морали. Она явно не получала себе в зачет бонусные баллы за то, что не была Киреем.       Но Блейк вернула желание. Она пыталась загладить свою вину, дать Янг шанс спасти её семью. Как бы там ни было, её грехи, она действительно хотела все исправить.       Жаль, что этого было слишком мало и слишком поздно.       Как бы то ни было, теперь у Янг образовалось желание. И ей нужно было решить, что с ним делать.       Её прежняя дилемма все еще стояла перед ней. Оживила ли она свою сестру, надеясь, что отец будет гордиться тем, что она позволила ему умереть в страшных муках, оживив Руби, или она исцелит его неизлечимую рану и оставит Руби пребывать мертвой? В любом случае, её семья все равно была бы расколота, изранена войной, ради победы в которой они отдали все.       — Как ты думаешь, что сделал бы твой Слуга? — внезапно вмешался Гильгамеш, привлекая к себе её пристальный взгляд.       Янг приподняла бровь.       — Ты знаешь, что я собираюсь сделать?       — Нетрудно догадаться, — изрек золотой человек. — У нас с ним были разногласия, но касаемо Грааля мы пришли к согласию. Его не следует использовать ни для чего, что можно исполнить без него.       — О чем ты? Обе вещи, которые мне нужно сделать, нуждаются в...       Глаза Янг расширились, когда осознание вспыхнуло в её голове. Мгновение спустя она уставилась на Короля Героев, её челюсти сжались со стальной силой.       — Если ты лжешь мне, мне все равно, насколько ты силен. Я уничтожу тебя.       — Тебе не следует использовать угрозы, которые ты не способна выполнить. Родственники Эа не должны выглядеть столь ребячливо, — заявил Гильгамеш. — Тем не менее, такой обман был бы ниже моего достоинства, что, как я уверен, тебе известно. Это займет некоторое время, но я прослежу, чтобы это было достигнуто.       С минуту она пристально смотрела на золотого монарха. Он был ублюдком, убившем одну из её матерей, и его действия привели к смерти другой. Да, она знала, что за этим кроется нечто большее, но это не изменило её чувств. Но если бы он мог сделать то, что утверждал…       Что же, её желание внезапно стало гораздо более очевидным.

***

      — Доктор! Доктор!       — Что? В чем дело? Пациенту стало хуже?       — Нет, сэр! Это... на самом деле все наоборот. Его Аура… что бы с ней ни случилось, что бы её ни исказило, оно вдруг... исчезло.       — Он вернулся к нормальной жизни?!       — В полном здравии, сэр.       — Позвольте мне еще раз проверить, просто чтобы убедиться. После этого, ну что же, надеюсь, мы позвоним в Бикон и сообщим профессор Гудвитч хорошие новости.

***

      Жон бесстрастно наблюдал, как Янг убрала руку с поверхности Большого Грааля, её желание исполнилось, и выздоровление её отца было вполне гарантировано. Он был счастлив за свою подругу, после пережитого ею, она заслуживала победы, и Тайян, безусловно, был человеком, заслуживающим того, чтобы продолжать жить. Он мог бы даже поаплодировать её решению пощадить Блейк, хотя и одобрил бы её решение не прощать её. Его друзья значили для него целый мир, как, он знал, они значили и для Янг. Они будут сражаться за них насмерть. Так что, чтобы один из тех же самых друзей отвернулся от них, что же, у него определенно не было сострадания Норы.       Но когда он глядел, как белокурая задира загадывает желание, в душе он не мог не захотеть, чтобы на её месте оказался он, обращающийся к чаше. Он знал, что ведет себя эгоистично, и ненавидел себя за этот порыв. Только из-за предательства Блейк и усилий Лансера загладить свою вину у его семьи вообще появилось желание. В конце концов, не было никаких сомнений в том, что, с настолько истощенной энергией как у них, Искандер победил бы, если бы они с Артурией сразились.       Но он отчаянно хотел оживить и свою мать, и Руби. Как бы то ни было, его мать могла восстановиться, достичь цели, к которой они с Мордред стремились на протяжении всей войны, но его первый друг останется клинком.       Он одернул себя. Он вел себя глупо и эгоистично. Мир не был совершенным, черт возьми, он редко бывал справедливым, Жон достаточно испытал, чтобы знать наверняка. Возвращением матери ему будет даровано одно чудо, большего он и желать не мог. Несмотря на их потери, это был счастливый конец.       Что заставило его нервничать еще больше, когда его мать заколебалась, её раскрытая ладонь зависла прямо перед золотым шаром.       — Мама? — спросил он. — Все хорошо? Тебе просто нужно прикоснуться к нему и произнести свое желание, верно?       — Да, верно, — сказала Артурия. — Я просто... обдумываю, чего мне следует от него просить.       Жон удивился.       — Про что это ты? Пожелай себе новое тело. Таков план, верно? Это то, чего ты хочешь.       — Это то, чего я хочу. Это то, чего я хочу больше всего на свете — вернуться к тебе, твоим сестрам, к Николасу, — пробормотала Артурия.       — Тогда делай, — подбодрил Жон. — Это чудо, за которое я боролся. Это то, за что умерла Мордред.       — Так и есть, — из глаз его матери скатилась слеза. — Но, это то, что у меня есть право присвоить?       Жон почувствовал, как в животе поднимается разочарование. Они отдали все, чтобы вернуть её. Мордред отдала свою жизнь. Винтер отдала и свою жизнь и свое тело…       Нет, подавил он свою вспышку, свое детское раздражение. Он говорил о своей матери. Она знала все это. Она не стала бы колебаться без веской причины. Он не мог наброситься на неё, словно маленький ребенок.       — А почему бы и нет? — вместо этого он спросил спокойно вслух. — Ты — Король Рыцарей. Я знаю, тебе не нравится это звание, но ты обещала Мордред, что снова примешь его, поможешь привести Ремнант в новую эпоху.       — Именно потому, что я — Король Рыцарей, я сомневаюсь.       Одолженная рука Артурии поднялась и легла на сердце Винтер.       — Я — Героический Дух. Я прожила свою жизнь, стала существом, привязанным к прошлому. Хотя я бы с радостью вернулась в настоящее и жила для будущего, если я сформирую новое тело, Винтер останется здесь. Оболочка с разбитой душой, судьба хуже смерти. Как я могу быть Королем Рыцарей, если я обрекаю ту, кто так многим пожертвовала ради меня, когда я могла бы выбрать спасти её?       Жон не мог не помрачнеть.       — Ты хочешь использовать желание, чтобы спасти Винтер?       — Я хочу жить, — промолвила Артурия. — Но я не уверена, что это правильно.       Жон вздохнул.       — Конечно, правильно. Но, также, как и спасение Винтер. Можно подумать, что иметь два правильных выбора было бы веселее, чем иметь два неправильных.       — Если бы. Жон, я...       — Не надо, — Жон поднял руку. — Мам, я понимаю. Действительно понимаю. И я уверен, что Мордред поняла бы. Она хотела, чтобы ты вернулась, а ты всегда заботишься о людях. Она не стала бы осуждать тебя за то, что ты была самой собою, и я тоже не стану.       Артурия улыбнулась сыну, слезы текли по её лицу.       — Спасибо тебе, Жон.       — И вправду, волнительная речь.       Глаза Жона расширились, и он резко обернулся к источнику знакомого надменного голоса. Он едва успел разглядеть, как крошечный стеклянный флакончик пролетел по воздуху, только затем, чтобы мама подхватила его на ладонь.       — Но, как я уже сказал, Грааль следует использовать только для того, что без него невозможно сделать, — заявил Гильгамеш. — Разрезание и связывание того пса может быть раздражающим препятствием для моей сокровищницы, но починка души Шни вполне в её силах.       — Что? — Артурия взглянула на обрывок зеленого листа внутри стеклянного флакона, прежде чем впиться взглядом в золотого человека. — Почему ты дал мне это?       — Чтобы ты могла свободно использовать Грааль для обретения тела...       — Почему? — повторила Артурия, и в её руке возник Экскалибур. — Какую игру ты ведешь, Король Героев?       — Никаких игр, Король Рыцарей, — уверил Гильгамеш. — Твои идеалы, яростная непоколебимая преданность, с которой ты придерживаешься своих убеждений, превращают тебя в яркий огонь, который поглотит тебя, если оставить в покое. Это прекраснее, чем можно описать словами, но я бы еще поглядел, как он сжигает тебя дотла.       — Чтобы ты мог снова попытаться похитить её? — обвинил его Жон.       — Я никогда не стану твоей, — прорычала Артурия.       Удивительно, но Гильгамеш пожал плечами, и на его лице появилось выражение меланхоличного сожаления.       — Возможно, это и хорошо. Несколько звезд… они прекраснее всего, когда находятся вне досягаемости. Дерзкая женщина, компания родного человека или друга...       Король Героев покачал головой и отвернулся, оставив свою фразу незаконченной.       — Кроме того, если у тебя будет собственное тело, ты сможешь использовать свои ножны для починки руки Сяо Лонг.       — Стоп! — потребовал Жон. Удивительно, но золотой человек и впрямь послушался. — Ты думаешь, что можешь вызвать весь этот хаос, все эти страдания и просто уйти? Что ты можешь просто уйти, чтобы вернуться и попытаться убить мою семью в другой раз?       — Я не собираюсь убивать твоих родных.       — Ты не ... что? — взвизгнул Жон. — Что случилось со всеми этими разговорами о "пятнании наследия и ценности твоего сокровища" или что-там еще, что там такое было?       Багровые глаза Гильгамеша прищурились.       — Не пойми меня неправильно в моей снисходительности, мальчишка. Ни у тебя и ни у кого из твоих сестер нет никакой надежды превзойти легенду Сэйбер. Однако если помощь воровки Эa и, в самом деле, твое собственное восхождение в качестве Щита Героев что-то доказывают, так это то, что кому-то не обязательно должно превосходить лучших чем они, чтобы обладать красотой самим по себе. Если ты стал таким интересным сокровищем, я не сомневаюсь, что твои сестры будут великолепны в свое время.       — Прелестно, — проворчала Артурия. — А Николас?       Золотой человек нахмурился.       — Я... полагаю, поскольку он сыграл некоторую... незначительную роль в создании такого потенциала, его можно простить за его проступок. Если Эa и доказала что-то в этот день, так это то, что милосердие, несмотря на его цену, также имеет свое место быть.       — И до сих пор ты ничего из него не показывал, — прорычал Жон. — Тебе никогда не было дела до тех, кого ты убил. Это… это не меняет того, кто ты есть.       — Ничто и никогда не могло.       — И это означает, что ты все еще мой враг, — заявил Жон. — Если ты даже попытаешься что-нибудь, когда-нибудь, против кого-либо ещё снова. Тогда мне все равно, насколько ты силен. Я уничтожу тебя.       Его слова вызвали ухмылку на губах Гильгамеша.       — Я бы не ожидал ничего меньшего, чем того, что ты попытаешься. Но, не думай о такой глупости, Щит Героев. Было бы не только напрасной тратой твоей красоты умереть таким образом от моей руки, но и бессмысленно. Так или иначе, лет через пять меня не станет.       — Тебя не… что? — Жон запнулся. В этом не было никакого смысла. У Гильгамеша, правда, не было Мастера, но он также обладал физическим телом. Ему не нужна была дополнительная магическая энергия, чтобы оставаться в этом мире, так зачем ему уходить?       — Что ты задумал, король Героев? — спросила Артурия, сузив глаза.       Гильгамеш взмахнул рукой, и перед ним материализовался золотой портал.       — Я собираюсь сдержать обещание.       С этими словами он вошел во Врата Вавилона и исчез.

***

      По всем границам Ремнанта, в лесах, горах, снегу или песке, гигантскими столбами поднимался дым от руин умирающих деревень. Матери кричали, в отчаянном беге от мест смерти, их дети были укрыты у них на руках, их ноги мчались от черной гибели, несущейся за ними, жаждущей крови.       Гримм.       Не имело значения, какого типа; любой вид был слишком силен для кого-то без Ауры. Будь то когтистые, копытные или чешуйчатые, если бы их темно-красные глаза зла остановились на тебе, за этим последовала бы только смерть. Живой кошмар, проявившийся, ревя от злобы, готовый и жаждущий вонзить свои клыки в твою разорванную плоть и высосать кровь, что им не требовалось пить.       Без Охотников, которых часто нельзя было найти или позволить, все невинные люди Ремнанта, люди или фауны, молодые или старые, были обречены на смерть.       До тех пор, пока в один момент небо не покрылось сияющим ковром золота. И из сияющей тверди снизошел арсенал пылающей мести. Мечи, топоры, копья, молоты, цепы, больше оружия, чем большинство могло бы назвать и определить, обрушились на орды тьмы, инструменты самого лучшего изготовления, разрывающие демонов на части.       По всему миру невинные люди с облегчением падали на колени, широко раскрыв глаза и не понимая, какое чудо только что произошло перед ними.       Но это не было чудом. Просто лучшее в герое, проявленное простой душой. Ибо люди короля более чем доказали свою стойкость и свою ценность. И их бывший государь не видел никаких проблем в том, чтобы дать им намек на отсрочку. Им придется самим прикончить своего врага, но он мог бы оказать им некоторую помощь.       Пока они распространяли слова, которые он произносил, расходящиеся по золотому небу, как евангелие от божества.       "Возрадуйтесь. Ибо вас спасла Руби Роуз".