Очередная проблема.

В этот Новый Год Начальница желала отдохнуть от турниров и попросила своего «зама» раздать надзирателям ярко украшенные коробки, в которых же хранились куклы. Да, те самые, что Мицуру так активно впихивал всем. О, эта будоражущая сердце музыка, доносящаяся из игровой комнаты, да и сама то она украшена разноцветными огоньками, которые так живо переливаются в такт музыки. Даже в тюрьме можно прочувствовать эту морозную свежесть, бесстыдно украшенную весельем, предверием Нового года. Но даже в нашей тюрьме бывают взрослые, над которыми решают сыграть грубоватую шутку… — Что за херня?! — резко раздалось в 5-м корпусе. Самон ненавистно сжимал в руках игрушку-Сугороку. Видимо, Хитокое не хотел упускать возможности подшутить, и решил подменить куклы гориллы и обезьяны. Сугороку же с отвращением пялился на куклу, что лежала на его столе. — Кукла и то выглядит лучше, чем сама макака, — равнодушно рявкнул Сугороку, складывая руки на грудной клетке. И вот, оба решили обменяться тем, что по праву принадлежит им. Комната отдыха. Гокуу сидел на диване, агрессивно вгрызаясь взглядом в куклу-Сугороку, что сидела на кофейном столике. Раздается скрип двери, и в комнату заходит горилла, сразу же кидая Гокуу его куклу, на что рыжий еле успевает среагировать и поймать. — Свою сам возьмешь, мне мерзко ее в руки даже брать, — ноет обезьяноподобный, словно малое дитя, но и сам Хаджиме особо не отличался поведением. Он подошел к столику, после взяв игрушку. — Мерзко, говоришь. — тихо размышлял мужчина, а после подошел к дивану, на каком сидел меньший и резко пихнул ему в лицо свою игрушку. — Ааагрх! Убери! Убери это дерьмо от меня! — возмущался Самон, вертясь в стороны. Это даже понравилось безэмоциональному грубияну, что он самодовольно ухмыльнулся, лишь грубее тыкая игрушкой в лицо соперника. Все было бы как в типичной истории Намбы, но вот, в комнату зашел Мицуру, и сказать так, ненароком подтолкнул своего лучшего друга к обезьяне. … — Еб твою мать! Уберись от меня! — краснея кричал Гокуу, наблюдая, как старший «навалился» на него, уткнувшись носом в живот, но он почти сразу поднял голову, оперевшись руками о диван. — А тепе-Е-ерь с-следующая часть ~ кривляясь, с издевкой говорил Хитокое, хитро улыбнувшись. Жаль, что Сугороку не мог прочесть по глазам, что скрыты за солнечными очками, что задумал брюнет. А он, темный, настолько подло поступил, поскольку резко прижал Сугороку за голову к губам младшего. — Йе-Е-есс! — восклицает Мицуру, победно любуясь и наблюдая за «сладким» поцелуем этих двоих. Явно, после такого и Мицуру влетит, и тем двоим друг от друга. Гокуу ошарашенно смотрит на лысого, не в силах как-либо шевельнуться, поскольку все происходило слишком быстро. Сугороку на этот раз, агрессивно нахмурился, но не отрывался от сладких, немного кисловатых, словно новогодний мандарин, губ. Мицуру подставил указательный палец к своему подбородку, широко открывая глаза, поскольку и сам такого не ожидал. — Охохо! Посмотрите-ка на них! — чуть не захлебываясь смехом, тот поспешил покинуть комнату, и вернуться в наблюдательную. И вот, поцелуй разорвал Сугороку, тут же кидая растерянно-сердитый взгляд в сторону. — Ты че, умник?! Совсем страх потерял?! — рычал, мягко говоря, охуевший Гокуу, вцепившись в диван пальцами. — Да завались. Мицуру еще влетит за такие приколы. — рычал тот, уже более серьезно утирая свои губы. Далее он поднялся и почесал затылок, подняв свою игрушку с пола. — Лан. Тебя с этим, с Новым Годом, макака, — фыркнул под конец Хаджиме, после ушел в свой корпус, размышляя. Самон опустил взгляд на свою уменшенную копию, что валялась на диване и так безобидно улыбалась, словно смеялась над произошедшем. Гокуу аж схватил её и швырнул в стенку, со злобы, растерянности и смущения. Рыжий все же поднял ее, нервно сглотнул и отправившись в свой 5-й блок. Мицуру же крутился на своем стуле, начав гоготать из-за такого столь веселого Нового года!