Безумству храбрых споём мы песню...

      Внезапные оперативные манёвры, задуманные вице-адмиралом Михайловским с подачи хитрого Париция Латимона, начались для абсолютного большинства матросов и офицеров Имперского Флота действительно внезапно. Конечно, штаб двести одиннадцатой эскадры знал о планируемых мероприятиях заранее — там всё и спланировали, в конце-то концов, — однако капитанам всех кораблей, задействованных в учениях, было приказано держать информацию втайне от подчинённых.       Такая строгая конспирация имела под собой два важных обоснования.       Во-первых, командование действительно хотело проверить, как засидевшиеся без учебных тревог и практических выходов экипажи среагируют на внезапные вводные. Во-вторых, Михайловский также собирался посмотреть, насколько хорошо на эскадре соблюдается режим секретности. Для этого он даже обратился к гофмаршалу Ранцау с просьбой выделить на время своих специалистов, чем немало покоробил штатного контрразведчика двести одиннадцатой эскадры, майора Фарука Аль-Хакима.       — Вы не доверяете моим людям? — Прямо вопросил безопасник при личной встрече.       Анатоль для себя отметил, что служба у Аль-Хакима поставлена крепко. Вице-адмирал связывался с гофмаршалом всего четыре часа назад, а главный контрразведчик уже всё знал.       — Наоборот, — ответил за адмирала присутствовавший в каюте флаг-офицер Морроу. — Однако взгляд со стороны весьма полезен.       — Дело ваше, — не стал спорить с начальством Фарук. — Однако хочу предупредить: рискованно пускать дикого грокса в любимый сад. Не обглодает, так перетопчет все растения.       Во многом контрразведчик был прав. После недавних карикатур у Ранцау имелся свой зуб на флотских. К тому же он, как глава всех секториальных подразделений Арбитрес, старался держать под контролем любые возможные очаги инакомыслия, недовольства и вольнодумия. Некоторые корабли двести одиннадцатой эскадры вполне можно было отнести к третьей категории.       — Весьма ёмко, — оценил аналогию Михайловский. — А если я поручу вам проследить, чтобы этот гипотетический дикий грокс не лез, куда не надо, но ограничился палисадником? Естественно, внимательно наблюдая за повадками и инстинктами «гостя».       — Почту за честь, — щёлкнул каблуками Аль-Хаким.       Лицо майора оставалось совершенно бесстрастным, однако в карих глазах контрразведчика плясали ничем не сдерживаемые смешинки…       Результаты проверок показали — секретность в целом удалось соблюсти, причём информацию подтвердили и присланные Ранцау отчёты, и краткая выдержка от Аль-Хакима. Последний умудрился ещё найти пару информаторов Арбитрес, одного из которых с треском выперли из космоса на Вигрид.       Шутка ли — третий помощник главного стюарда на «Гневе Скаруса», оказывается, несколько раз в месяц отчитывался перед действительным тайным советником и жил себе припеваючи на два оклада сразу…       Кроме того, в карцер на неделю отправился один несдержанный на язык уорент-офицер из штабной канцелярии, которому вздумалось по пьяни потрепаться о нескольких документах, проходивших согласование в его присутствии, а капитан транспортного судна «Эмиссар Бастаты» получил личный выговор от начальника штаба.       — Безответственность! Распустились! — Ругался Михайловский, читая рапорт по итогам инцидента. — Ему приказывают как можно быстрее доставить торпеды в пункт базирования, а он изволит слать штаб в варп, потому что, видите ли, не протрезвел!       — Бардак, — согласился с вице-адмиралом капитан Фабиани. — Мы в своё время летали хоть пьяными, хоть трезвыми, хоть вообще на грани белой горячки.       — Давай без инсинуаций, — морщился Михайловский. — Не я же умудрился содрать об атмосферу газового гиганта всю обшивку с борта учебного клипера?       — Мы были молоды и безрассудны. А помнишь карточный спор с Галлахардом из седьмого рейдового?       — Туше. Квиты…       В отличие от строевых офицеров боевого состава эскадры и сил обеспечения, тыловики проверку заваливали. Минимум десятку высокопоставленных снабженцев грозили неиллюзорные сроки за растраты и махинации, а одного быстренько расстреляли, допросив с особым пристрастием и состряпав приговор задним числом.       Не возмущался даже Ранцау, поставленный в известность уже постфактум. Глава Арбитрес слишком уж озадачился криминальной схемой, корни которой уходили прямиком к промышленным магнатам Вигрида. Копать под этих людей было рискованно даже для гофмаршала.       И всё же к назначенному сроку на все задействованные в манёврах корабли прибыли посыльные с секретными предписаниями, капитаны получили приказы, планетарный губернатор — официальное приглашение, а штаб Михайловского целиком переехал на «Славу».       Учения стартовали.       Первыми в открытый космос, отключив ходовые огни и прикрывшись каботажниками с соседнего спутника, ушёл дивизион «Тета». Четыре «Кобры», каждая из которых была окрашена в чёрный с изумрудными оттенками, должны были имитировать внезапное нападение на стоящие у причальных стенок линейные корабли двести одиннадцатой эскадры.       — Интересно они там придумали, — задумчиво бормотал лейтенант-коммандер Аксельссон, под началом которого и находился дивизион «Тета»: — Надо бы соответствовать…       Из полученной им вводной следовало, будто экипажи его кораблей отвергли благородное служение во благо Империума, подняв чёрные флаги вольных каперов, а он, Аксельссон, собственной персоной возглавляет банду отъявленных космических головорезов с суицидальными наклонностями.       Для сдержанного и всегда вежливого лейтенант-коммандера такое было в новинку, однако он не растерялся:       — Хотят каперов? Будут им каперы! Капитанам — загрузить новые тактические обозначения. Старший помощник, отныне вы отвечаете за пиратскую казну и трофеи. Штатная субординация упрощается, никаких больше «сэров» и «господ офицеров», обращаться только по должностям. И найдите мне кто-нибудь треуголку с Мёртвой Головой… С завтрашнего дня мы считаемся враждебными ко всем кораблям Имперского Флота в системе!       Вице-адмирал Михайловский предоставил командиру дивизиона «Тета» полную свободу в выборе времени и тактики действий. Нормировались лишь сроки — не более трёх суток на подготовку, а также место предполагаемой учебной атаки, поскольку все линейные корабли двести одиннадцатой оперативной эскадры концентрировались на главной стоянке на орбите Вигрида.       Лейтенант-коммандер Аксельссон воспользовался инициативой в полной мере.       В его плане не было коварного умысла. Скорее, искреннее желание насолить, а также здоровая конкуренция между постоянно мотающимися в патрули эсминцами и другими, более крупными кораблями Имперского Флота в скоплении Дактилус.       — Здесь вам не там… Покажем неповоротливым засранцам, на что способны наши «змейки»!       Исправно отыгрывая роли взбунтовавшихся пиратов, все четыре «Кобры» отползли на полсотни пустотных единиц от Вигрида и принялись мирно имитировать парное боевое патрулирование на границе газопылевых облаков. Ровно там, где их не могли найти авгур-станции систем ПКО, но достаточно близко от оживлённого внутрисистемного маршрута.       Удача улыбнулась Аксельссону на третьи сутки. Два эсминца его дивизиона успешно подловили очередной каботажный транспорт класса «Мулл», по воле случая оказавшийся уже известным «Эмиссаром Бастаты», и принудили его к немедленной сдаче.       — Что в-в-вы себе по-по-позволяете?! — Истерил заикающийся капитан «приза». — Д-да вы хоть понимаете, какой груз у меня на борту?       — Нас это совершенно не интересует, — с достоинством отвечал Аксельссон. — Во исполнение приказа вице-адмирала Михайловского, сей корабль объявляется военным трофеем нашей банды.       — К-какой ещё банды? — Совершенно окосел ничего не понимающий «пленник».       — Джентльмены, представьтесь, — велел лейтенант-коммандер своим людям через вокс.       — Мы — Всегда Трезвая Кампания Аксельссона!!! — Задорно проорали по громкой связи два десятка лужёных глоток. — Наш девиз: ни капли в космосе! Ни себе, ни другим!       Эффект оказался выше всяческих похвал. Изрядно окосевший капитан транспортника смирился с судьбой и почти безропотно позволил призовой команде расположиться на борту «Эмиссара Бастаты».       — Разбираться с вице-адмиралом будете сами, — пригрозил горемычный каботажник напоследок.       — Всенепременно, — ехидно улыбался в ответ Аксельссон и полез смотреть, что же лежало в трюме каботажника.       Результат превзошёл все его ожидания…       Хитрый гамбит лейтенант-коммандера был прост, но по-своему элегантен. Дождавшись, пока трюмные команды расположат на борту «Эмиссара Бастаты» пару учебных торпед с мощными электромагнитными резонаторами вместо боеголовок, он отдал команду скрытно выдвигаться обратно на Вигрид.       Транспортник отправили впереди по стандартному маршруту, никак не маскируясь и поддерживая стандартный для «Мулла» информационный обмен, курс и скорость. Сильно помогло то, что капитан «Эмиссара Бастаты» неожиданно согласился помочь «пиратам».       — Я не меньше вашего хочу проучить линейщиков, — честно признался он командиру дивизиона «Тета». — К тому же, мне надо реабилитироваться перед Михайловским. Участие в такой экстравагантной затее — неплохой шанс для этого.       — О, значит вы с нами! — Искренне обрадовался Аксельссон. — В таком случае, объявляю вас добровольно присоединившимся. Отвечаете за перевозку трофейных крупногабаритных грузов и операции обеспечения. Цените: личная награда — пять долей от общей добычи!       — Вы слишком сильно вошли в роль, — буркнул капитан каботажника, отключаясь.       Сохраняя режим полной тишины, дивизион «Тета», также именуемый Всегда Трезвой Кампанией Аксельссона, подобрался к стоянке линейных кораблей на двадцать пустотных единиц и лёг в дрейф, ничем не показывая своего присутствия.       Двенадцать часов бдительного наблюдения за происходящим в стане Имперского Флота уверили командира «каперов» в том, что его оппоненты были совсем не готовы к внезапному нападению.       Конечно, по внешнему рейду вяло шаталась пара дежурных фрегатов класса «Меч», а на внутреннем стоял легкий крейсер «Дерзкий» с прогретыми на двадцать процентов реакторами, однако пункт базирования всё ещё жил мирной жизнью. Кажется, на «Гневе Скаруса» вообще принимали высокочтимую делегацию с Вигрида…       — Мы совершаем сей вероломный акт не из подлости, но лишь в силу обстоятельств, — лично обратился к экипажам своих эсминцев Аксельссон. — Они говорят, что мы — «змеюки»? Хах, толстяки просто забыли о своих собственных недостатках. Проучим неповоротливых засранцев! Покажем, как «Кобры» кусают в ночи!       — Ура капитану! Ни капли в космосе! Ни себе, ни другим! — Поддержали его офицеры дивизиона.       Дождавшись вечерней смены вахт, — эскадра до сих пор жила по планетарному времени Вигрида, — «Эмиссар Бастаты» шустро пополз в сторону орбитальной стоянки, лениво помигивая россыпью визуальных сигналов, противоречащих самим себе. Такое поведение не могло не привлечь внимания дежурной пары фрегатов.       Ожидаемо…       — Ну надо же, они купились, — в предвкушении потёр ладони Аксельссон. — Теперь главное — не оплошать нашим героическим подрывникам!       Сблизившись с брандвахтой на расстояние менее двух пустотных единиц и невпопад отвечая на раздражённые гимнариумы обоих фрегатов, «Эмиссар Бастаты» исправно лёг в дрейф и, выждав ещё десяток минут, включил громкую связь.       — Поздравляю, господа, вы только что ослепли, оглохли и чуть-чуть парализованы! — Жизнерадостно обратился к капитанам патрульных «Мечей» командир дивизиона «Тета». — На борту этого милого каботажника пара учебных торпед с мощными электромагнитными резонаторами, и они только что активировались. Если вам мало, то продолжу: в трюмах ещё пять десятков совсем не учебных «поросят». Во избежание эксцессов, извольте лечь в дрейф и не препятствовать славному рейду Всегда Трезвой Кампании Аксельссона!       На фрегатах в ответ лишь грязно ругались, но указание исполнили в точности. Сами понимали, что опростоволосились по полной программе.       Тем временем дивизион «Тета» в полном составе быстро сближался со стоянкой остальных имперских кораблей. Сбросив ненужную теперь маскировку, четыре «Кобры» на максимальной скорости мчались сквозь космическое пространство, ловко обходя условно заминированные области и имитируя выход в торпедную атаку узким веером.       Эсминцам потребовалось лишь пятнадцать минут, чтобы выйти на рубеж пуска и отстреляться имитаторами по стоящим в полудрёме линейным кораблям. Лишь «Дерзкий», где командовал Саммад Аль-Хасиб, попытался изобразить такой же учебный перехват запущенных по-учебному торпед.       Сквозь эфир разносились беспорядочные вопросы, запоздалые приказы, а также требования немедленно устранить, прекратить, починить, вернуть и так далее. Над всем этим издевательски звучал отрепетированный девиз Всегда Трезвой Кампании Аксельссона…       — Вот ведь стервецы! — Восхитился Михайловский, которому доложили о нахальной атаке в самый разгар торжественного обеда на борту «Славы»: — И каковы результаты экспромта?       — «Гнев Скаруса» получил два попадания и условно выведен из строя, «Каратель» — подбит, «Дерзкий» избежал урона и успешно перехватил несколько имитаторов, господин вице-адмирал, — тут же отчитался его адъютант.       — Однако! — Даже крякнул от удивления Анатоль.       — Вы не упоминали мою почтенную «Славу», — присоединился к разговору капитан Фабиани. — Как я полагаю, неспроста?       Мичман Хенсли щёлкнул каблуками и вытянулся по стойке смирно:       — Вы абсолютно правы, сэр. Согласно телеметрии ауспиков ближнего радиуса, в нас пришлось сразу три попадания. Увы, одно из них — прямо в реакторный отсек. Я сожалею, но мы абсолютно точно мертвы, сэр.       Пока Фабиани разражался весьма уместной здесь и сейчас матерной тирадой, Михайловский внимательно осмотрел поданного ему на обед золотого вигридского омара и панировке из сухих водорослей.       — Вот так-то, друг, — доверительно сказал вице-адмирал тщательно прожаренному морскому гаду. — И пообедать не успеешь, убьют. Вот уж точно: ни себе, ни другим… Наградить этого Аксельссона, что ли?