Бутерброд

Я так ждала этого. Услышать заветную рекламную запись. Пресловутое "Кодовое имя прототипа — LeN-01. Назначение — кибернетический адъютант с возможностью выполнения охранных и разведывательных функций. Статус — прототип готов к использованию", сказанное приятным женским голосом. Это означало бы, что я буду приставлена к значимому человеку, возможно, не считающему честь офицера бесполезным пережитком. Например, как номер восемь. Все мы завидовали ей, всегда. Она была самой быстрой, самой выносливой, не боялась солнца, могла совершить невозможное. Вместо официального представления мне лишь прислали электронную копию приказа и сказали выдвигаться. Вместо сильной, строгой и собранной сестры, которую приказали проведать, я увидела слегка встрепанную девушку, одетую в большую для нее футболку, зацелованную и спокойную. Пахнущую с ног до головы мужчиной, умиротворенную, довольную. И я не понимала, как смог господин Долгов сделать её такой за столь короткий срок. Не понимала до определенного момента. Встретившись со своим непосредственным начальником, я захотела себе такую же судьбу. Господин майор Корбен Дэвис, временно занимающий должность главы дезинфекционного батальона, был хорош собой, обходителен, уравновешен. И женат. Вечера на тренировочной базе у него были свободны, и личное время господин майор посвящал беседам с мужем. Я начала завидовать восемь ещё больше. Хотя бы потому, что у нее более развито обоняние, а не слух, как у меня. Регламент не позволял мне надолго покидать начальника, поэтому я стояла за дверью его комнаты и слушала. Потому что просто не могла не слышать. Они болтали на немецком, и я за пару вечеров услышала десятки интонаций, с которыми могло быть произнесено имя. Гюнтер! — возмущенно-весело, явно в ответ на грубую или пошлую шутку. Гю-юнтер. — протяжно, с лёгким укором. Может быть, в ответ на резкие высказывания о работе и вынужденной разлуке. Гюнтер... — с придыханием, почти стон, полный сладострастного удовольствия и тоски. Чувствуя себя виноватой за это невольное подслушивание, за симпатию к женатому мужчине, я прибавила себе ещё чувство вины за подобие сталкинга. Я изучила все, что было в базе о господине майоре — университет, миротворческие войска, жёсткие операции, ранение, штабная служба — и его муже — университет, дизайнерская фирма, удаленная работа. У них разные фамилии, но уже восемь лет брака. И, когда господин Дэвис, глядя на экран коммуникатора, улыбался уголком губ, я смотрела на фото его мужа. Почти антипод — светлые волосы, более тонкое строение тела, другая структура лица — но тоже красивый. Информации много, потому что жизнь высших офицеров штаба, принимающих глобальные решения, тщательно контролировалась. Майор Корбен Дэвис планировал секретные спецоперации и не мог избежать контроля и слежки. Согласно договору о временном замещении должности главы батальона, стандартные выходные дни господин майор проводил дома, если не требовалось его присутствие на операции по дезинфекции или захвату. Я стояла у дверей, глядя в одну точку и не позволяя себе наблюдать, как начальник собирается. Конвертоплан прибывал через полчаса, так что он не торопился. Мне хотелось смотреть на него, высокого, мускулистого, жгучего брюнета со слегка смуглой кожей и яркими зелёными глазами. Хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне, но только нежно и ласково. Правда, я бы разочаровалась в нем, потому что измена — недостойный офицера поступок.Недостойный поступок и для такого мужчины. — Ты где будешь, пока меня нет? — вопроса я не ожидала, перевела взгляд на мужчину. Приказа возвращаться в научный центр на время бездействия не поступало, так что остаётся только ожидать здесь. Надеюсь, должность адъютанта главы батальона позволит мне не выполнять приказы других офицеров. Женщин здесь хватает, но липкие взгляды, после которых хотелось принять душ, мне доставались регулярно. Как же не хочется больше терпеть насилие! Как же хочется, как восемь, стать свободной. И любимой. — Предполагалось пребывание на тренировочной базе, господин майор, — ответила я. — Если хочешь, можешь полететь со мной, в гости, — повесив на плечо сумку, господин Дэвис одернул китель. И, проходя мимо меня, остановился на пару секунд, только чтобы тихо сказать: — Я знаю, что тебя там мучили, меня не бойся. Впервые за много лет мне предложили сделать выбор. Не такой, который будет рациональным или с какой бы то ни было точки зрения верным, а такой, какой я захочу. Система не сопротивлялась намерению посмотреть на желанного мужчину в домашней обстановке, позволяла проигнорировать рекомендацию оставаться на базе до получения иных распоряжений. Влезать в жизнь семейной пары казалось невежливым, но посмотреть вживую на Гюнтера Нойманна очень хотелось. Подхватив всегда собранную сумку со сменной одеждой и небольшим запасом крови, я нагнала господина майора на середине коридора. Вполне очевидно, что поселился сотрудник генерального штаба в том городе, где генеральный штаб и располагался. Ванкувер, Британская Колумбия, Канада. Сразу после войны сюда эвакуировалась большая часть выживших военных уничтоженных США, и даже влияние ядерной зимы ощущалось здесь не так сильно, среднегодовые температуры опустились всего на восемь градусов и все ещё стабильно оказывались выше нуля. Господин майор очевидно торопился домой. Если раньше его рабочий день был вполне нормирован, такая командировка могла заставить соскучиться с непривычки. Мне было очень приятно видеть, что он испытывает сильные чувства к человеку, с которым давно состоит в браке. Ну и, разумеется, я немного ревновала, больше не потому, что господин Дэвис испытывает эти чувства, а потому, что не ко мне. Мне бы хотелось, чтобы по мне тоже кто-то скучал, ждал меня дома, чтобы я могла к кому-то вернуться, в разлуке созваниваться. Найти кого-то спокойного, рассудительного, ласкового обязательно, того, кто мог бы ко мне привязаться, забыть о броне, о жажде крови, о светобоязни и навыках убийства. Я была бы благодарна, я бы отдала себя всю, душу и тело, первому же порядочному и нежному человеку. Мысленно помянув недобрым словом восемь, из-за которой лёгкое желание быть в семейных или романтических отношениях переросло практически в потребность, стало навязчивым и сильным, я поспешила войти в подъезд, чтобы господину майору не пришлось долго держать для меня дверь. Дом небольшой, может, не из раздела элитного жилья, но уж точно не эконом-класса. Высокие потолки, светлые чистые коридоры, всего девять этажей. Малое количество соседей в эпоху максимального уплотнения городов могут себе позволить далеко не все. Когда дверь в нужные апартаменты на седьмом этаже открылась, я осталась в подъезде, шагнула влево, отступая с прохода и не торопясь войти следом за майором Дэвисом. В основном, потому, что его встречали. Впрочем, отвернуться и не наблюдать за ними через зеркало... Я же должна убедиться в безопасности начальника, верно? Мужчины первым делом крепко обнялись. Господин Нойманн, отпустив плечи мужа, обхватил его лицо ладонями и поцеловал. Я смотрела, как завороженная, потому что это было невероятно красиво. В прикосновениях губ к губам было предостаточно нежности и затаенной страсти, они не углубляли поцелуй, но от их чувственности по спине побежали приятные мурашки. Если бы кто-нибудь, хоть кто-нибудь так поцеловал меня! Впрочем, заметив, что господин майор с очевидной неохотой отстраняется, я повернула голову и уставилась в стену. Они безумно красивая пара, но это вряд ли будет достаточным объяснением того, что я прямо смотрю на чужие проявления чувств. И не просто чужие, а непосредственного начальника. — Извини за это, — мягко улыбнулся господин Дэвис, выглянув в дверной проем и поманив меня, — проходи, не стесняйся. Я хотела сказать, что не извиняться им нужно, а принять мою благодарность за возможность созерцать, но только опустила голову и переступила порог. — Хелен, привет, — вскинув голову, я увидела дружелюбную и очаровательную улыбку, господин Нойманн протянул мне руку, — рад познакомиться с тобой. Имя. Видимо, это имя дал мне сам Корбен Дэвис для удобства, значит, он говорил обо мне с мужем. Хотя мог и просто сообщить о моем приезде. Сглотнув, я приняла рукопожатие и чудом сдержала рефлекторное желание рвануться, когда мою кисть передвинули. Но он просто поцеловал мое запястье, не переставая улыбаться. — Большая честь для меня, господин Нойманн, — голос был, как положено, бесстрастным и ровным, это хорошо, хоть крохи самоконтроля остались. У меня теперь есть имя! Незамысловатое, созвучное с серией, но ведь это мое собственное имя! И оно звучало совершенно по-особенному, произнесенное этим мягким баритоном и таким привлекательным мужчиной. — С ума сошла, просто Гюнтер! — замахав руками, мужчина фыркнул. — Давайте поужинаем, а потом уже будем разбираться с остальным. — Поддерживаю, — бросив сумку у ног, господин майор коротко глянул на супруга. "Просто Гюнтер" понятливо исчез в коридоре, — извини, что самовольно тебя назвал, я не мог сказать ему номер и кто... Что ты такое. Разумеется, не мог. Даже сам начальник должен был думать, что я кибер, но быстро раскусил. Как бы то ни было, даже неограниченный искусственный интеллект, находящийся под запретом, не может вести себя в разноплановых и сложных ситуациях так же естественно, как самый зажатый и стеснительный человек. — В вашей компетенции задавать кодовое имя, — я аккуратно поставила сумку в уголке, чтобы не мешалась у хозяев под ногами, — большое спасибо за приглашение, господин майор. — Давай по имени, ты же у меня в гостях, — теплая улыбка мгновенно провела четкую грань между майором генерального штаба и Корбеном Дэвисом, — Гюнтер слегка шумный и суетливый, не пугайся. — Меня не так просто напугать, — я позволила себе прямой взгляд и некоторую вольность в общении, но реакция была далека от той, которую я ожидала увидеть. Крылья носа господина Дэвиса дрогнули, он слегка приоткрыл рот и торопливо отвёл взгляд. Либо недоволен сменой поведения, либо... О втором варианте я предпочла не думать. За ужином, в основном, расспрашивали меня, Гюнтер все интересовался, где я училась, почему выбрала такую профессию, как мне служится под началом "этого чопорного засранца". Впрочем, было превосходно видно, что чопорный и невозмутимый господин майор только на службе, в домашней обстановке он сразу изменился. Вел себя расслабленнее, много улыбался, даже стиль общения стал совершенно другим. Красиво. Мне предложили занять гостевую спальню, и обустраиваться долго не пришлось, я лишь приняла душ, переоделась из формы в стандартную пижаму и поставила сумку рядом с прикроватной тумбочкой. — С каких пор ты такой нерешительный? — с усмешкой поинтересовался за стеной Гюнтер. Неловко даже, но со своим слухом я ничего не могу поделать, да и языки в память загружены давно. И мне всегда нравилось звучание немецкого. — Неловко даже, всё-таки, подчинённая, — с сомнением ответил господин Дэвис, — и прошлое не радужное, не хочется пугать. То есть... Ну, в принципе, я могу сделать поспешные и приятные выводы. Но мне не понятно, как супруги могут так спокойно обсуждать симпатию одного из них ко мне. Симпатию ведь, правда? Очень жаль будет, если из-за меня они поссорятся. — Она такая красивая, — мечтательно протянул дизайнер, я затаила дыхание и присела на край постели, — и ты тоже так считаешь, если даже к нам ее привез. Вот как. Они оба считают меня привлекательной? Насколько это хорошо для меня? В центре меня насиловали сотни раз за последние пару лет, модуль подчинения всегда работал безукоризненно. И как же мне всегда хотелось попробовать обычный секс! Смирение или принуждение должно отличаться от действительно желания, добровольных прикосновений. Если я буду уверена, что мой партнёр ласков и не причинит боли, я не буду бояться. Наверное. Но измена... — С ума от нее схожу, — вздохнул господин Дэвис, и я едва не поперхнулась вдохом. Быть не может, просто не может быть, — давай только не будем торопиться, м? Гюнтер! Имя мужа он раздосадованно прошипел под аккомпанемент решительных шагов, приближающихся к прикрытой двери в выделенную мне комнату. Короткий, чисто символический стук больно ударил по ушам, потому что я напряжённо вслушивалась. Но теперь, кажется, действо переместится ближе. — Не спишь ещё? — подарив мне ещё одну милую улыбку, Гюнтер сначала заглянул, а потом и вошёл. — Мы бы хотели с тобой поговорить. Вернее, кое-что сказать. От волнения ноги выпрямились почти сами собой, я вскочила, напряжённо вытягиваясь в стойке. Не знаю точно, что сейчас услышу, но мне точно понравится. — Слушаю вас, гос... Гюнтер, — сглотнув, я за спиной стиснула руки в кулаки. — Мы... Э-э-э... — почесав светловолосую макушку, он замялся. И это странно, потому что шел он сюда так уверенно. От любопытства у меня словно зачесалось прямо в голове, где-то около процессора. — Нам нужна третья, — спокойно сказал господин майор, стоя в дверях и в закрыто-защитной позе стискивая руки на груди. Вот как... Что ж, они оба мне нравятся и не похожи на мучителей, так что я просто кивнула, — это не приказ и не требование, просто предложение, — уточнил господин Дэвис, я снова кивнула, делая шаг вперёд. За ласку и пробу нормального секса, пусть и группового, я готова на все. — А ты боялся, — ухмыльнулся Гюнтер, без лишних проволочек и сомнений обнимая меня за талию. Поцелуй был мягким и спокойным, мужчина рядом — теплым, ладонь приятно проскальзывала по светлым волосам. Я приподнялась на носочки, чтобы ему не приходилось сильно наклонять голову, и невольно прижалась ближе. Мне понравилось. Объятия, поцелуи — все ласковое. — Боже мой, — слабо выдохнул господин Дэвис, к моему удивлению, на итальянском. По спине побежали мурашки, ощущающиеся горячими, как и губы на шее. Я не ожидала прикосновения, нечаянно прикусила язык Гюнтера и отстранилась, испугавшись, что могла сделать ему больно. Блондин только довольно улыбнулся, стянул футболку. И так странно было ощущать почти нежные поглаживания по животу и понимать, что всего будет вдвое больше, чем должно быть. Двое мужчин, четыре руки, двойная порция ласки. Надеюсь, что ласки, потому что члена тоже два. Повернувшись к господину майору, Корбену, я увидела ещё одну эмоцию, которую в рабочей обстановке он скрывал. И от прилива возбуждения перехватило дыхание, потому что никогда ещё ни один мужчина не смотрел на меня так жадно, будто я действительно красивая для него, привлекательная, желанная. Глубокий торопливый поцелуй тоже был жадным, не таким размеренным, как с Гюнтером, более властным. И мне хотелось принимать не только этот поцелуй, но и все, что он может мне дать. Несмело потянув футболку господина Дэвиса вверх, я отступила на шаг, чтобы не мешать, и попала в объятия господина Нойманна. Он поцеловал меня в шею, ласково прикусил мочку уха. Форменную футболку они с меня снимали уже в четыре руки. Целовали вдвоем, гладили, мне оставалось только отвечать и подставляться. И ещё любоваться, когда мужчины целовались, походя дотрагивались, ни на минуту не забывая о присутствии друг друга. Красиво. Чувственно. — Продолжаем, детка? — хрипло шепнул Корбен, потираясь кончиком носа о мой висок и самыми подушечками пальцев щекотно проводя вдоль пояса штанов по животу. Даже не осознавая, чего именно они от меня хотят, я кивнула. Мне все равно. Мне хорошо. Мне так хорошо... Брюнет отступил, улёгся на спину на приготовленной для меня постели, пока его муж помогал мне вытряхнуться из остатков одежды и страстно целовал. — Ты только посмотри, мой мягкий медвежонок готов из кожи выпрыгнуть, так сильно тебя хочет, — промурлыкал блондин, помогая мне устроиться верхом на майоре. И вид сверху на крепкое мускулистое тело оказался потрясающим. Чувствовать бедрами его теплую кожу, едва ли не всем телом ощущать рваные вдохи — разве не потрясающе? — Сахарным пупсикам слова не давали, — фыркнул Корбен, оглаживая большими ладонями мои бедра, — ты потрясающе смотришься, детка. Да уж, наверное. Растрёпанная, явно раскрасневшаяся, запыхавшаяся. Но зато зацелованная и заласканная. И вообще, почему-то грань между нежными прозвищами и издёвкой кажется подозрительно тонкой. — Он тоже, правда? — совсем уж интимно шепнул Гюнтер, я кивнула, осторожно касаясь напряжённого подтянутого живота. Почему-то казалось, что за открытое прикосновение можно быть наказанной, но нет, господин Дэвис только довольно прищурился и облизнул губы. — Хочешь его? Я не успела ответить утвердительно — меня медленно и без лишней настойчивости направили, практически усаживая на член. Довольно крупный, горячий, будто ласковый, как его хозяин. Я упёрлась ладонями в живот Корбена, Гюнтер помогал мне двигаться, явно задавая ритм, который нравится его мужу. И целовал, без конца целовал шею и плечи, ласкал грудь, приобнимая за талию. Извернувшись, я поцеловала его первой, едва не задыхаясь, не смогла понять, кто коротко застонал, чьи руки сжались на бедрах, чьи обнимали. Мне было все равно. Мне было просто невероятно хорошо. Я старалась прятать стоны, чтобы не мешать, не шуметь, но это оказалось просто невозможным. От удовольствия темнело в глазах, так что я даже толком не поняла, что произошло, когда меня наклонили, приняли в жаркие объятия, поцеловали так, что удовольствие подскочило до критической отметки, когда я уже не могла соображать совершенно. Но заметила, как резко изменился темп, какими размашистыми и сильными стали толчки. Корбен целовал меня, практически не давая даже отдышаться, жадно вылизывал рот, гладил по волосам, по спине, сталкивался руками с Гюнтером. Их было много, даже слишком, они окружали меня, обволакивали, и я почти оглохла, слыша только собственные приглушённые поцелуем стоны. И в один миг все кончилось. Мне на спину практически повалилось горячее взмокшее тело, вдавливая меня в господина майора, и оказавшийся под двойным весом Корбен придушенно крякнул. — Извините, я тяжёлая, — с трудом ворочая языком, я едва смогла выговорить простейшие слова. Возбуждение медленно сходило на нет, но внутри ещё все дрожало, будто все органы потеряли свое место. В ушах шумела кровь, колотилось сердце, и броня казалась узкой и маленькой, из нее хотелось выбраться, остыть, успокоиться. — Ты охуенная, — заверил Гюнтер, тяжело дыша и, кажется, гладя меня по боку. Или это не он? — узкая такая, сладкая, как конфетка. Незамысловатый комплимент и ещё более незамысловатое прозвище заставили меня смутиться. И возбуждённо выдохнуть, потому что последнее слово он произнес в губы мужу, и целовались они лениво, глубоко и развязно. Так расслабленно и красиво. — Уютно, кстати, — вставил между поцелуями господин Дэвис, — дышать только тяжело, Гюнтер, завтра идёшь со мной на пробежку. Не думаю, что это из-за него дышать тяжело, я вместе с броней и внутренним оборудованием вешу больше центнера. — Это мое сало печали! — оскорбился "сахарный пупсик". Мы с начальником синхронно фыркнули, и он тут же впился в меня внимательным взглядом, пока его муж продолжал вещать: — Ты бы ещё реже дома появлялся, чтобы я побольше скучал и ещё больше от этого ел всякую... — Ты говоришь по-немецки? — тихо перебил Корбен. Смутившись, я опустила взгляд и кивнула. Конечно, стоило бы предупредить, что я могу переводить в рамках расширенного словаря и разговорника с любого известного языка, но я же не обязана была перечислять ему весь свой функционал! Для ознакомления с моими возможностями ему был выслан файл с инструкциями. — То есть, вы сможете прямо на работе обсуждать, в какой позе собираетесь трахаться, и никто не поймет! — немедленно воодушевился Гюнтер, ласково куснул меня за плечо. — Признавайся, ты представляла, как он выебет тебя на столе в кабинете? — Спермотоксикоз, — не удержалась от вздоха я, чтобы отвлечь внимание от себя и не раскрыть, что действительно представляла. Мужчины засмеялись, и я ощутила движения их грудных клеток. Чувствуя себя начинкой в сандвиче, я закрыла глаза. Так тепло и удобно, они вкусно пахнут, были со мной ласковы. — Спроси, — вдруг попросил Гюнтер, пристроив подбородок у меня на плече. — Сам спроси, — шикнул Корбен, и явно его рука погладила меня по бедру. — Ты начальник, — почти обвиняюще фыркнул блондин. Значит, что-то хотят у меня спросить. Видимо, по поводу того, что я так и не кончила. — Ладно, — с явным трудом вздохнув, господин Дэвис подушечкой пальца потрогал кончик моего носа, заставляя открыть глаза, — мы что-то сделали не так? Перестарались? Что ж, я угадала. — В силу особенностей нервной системы, я не могу испытать оргазм, — пожав плечами, я озвучила самую нейтральную формулировку, не углубляясь в детали гибридной физиологии, — но мне очень понравилось. — Охуенно! — счастливо вздохнул верхний слой своеобразного бутерброда. — Гюнтер, — с укором протянул нижний. Я улыбнулась и покачала головой, давая понять, что все хорошо, — но да, согласен, это плюс для нас, мы не любим двойное проникновение, а от двух мужиков подряд девушки устают. Да уж, для них это, действительно, должно быть очень удобно. Ну хоть кому-то это не мешает. Мне, конечно, очень интересно, какие ощущения даёт оргазм, но зато я могу получать удовольствие неограниченно долго. — Так, сладенькие, я в душ, — сообщил Гюнтер, чмокнул нас по очереди в губы и с усилием встал. Господин майор с облегчением вздохнул и язвительно напомнил про пробежку, получил пожелание сходить проведать член Дьявола и тихо засмеялся. Я невольно залюбовалась красивым лицом мужчины и смутилась, когда он поймал мой взгляд. Корбен приподнял брови, улыбаясь уголком губ, будто спрашивал, все ли в порядке. Я улыбнулась в ответ и хотела положить голову ему на плечо, но он ухватил меня за подбородок и нежно поцеловал. — Не начинайте второй круг без меня! — донеслось через приоткрытую дверь. Превосходно. В два раза больше ласки, чем я хотела. В два раза больше ласковых мужчин, чем есть у восемь. Можно считать, что ближайшее будущее будет близко к определению "счастливое".