Bad time.

Рипер знал, что это конец. Он знал, что Инк не выдержит и стерет мир. Художник соврал. Об особенностях этой вселенной знал ещё Рипер. Инк посчитал нужным, чтобы он знал об этом. Можно было сказать, что работа Смерти убавилась и ему почти ничего не нужно было делать. Но он мог посещать мёртвых, как обычно и делал. Он узнал об этой особенности совершенно случайно. Когда Эррор сказал, что видел душу Даста, то не поверил, а вскоре он решил у Инка всё узнать. — Ты же знаешь, что души мёртвых испаряются, тогда как ты сможешь объяснитьтот факт, что душа Даста всё ещё здесь? — спросил скелет в балахоне. Инк потупил с ответом. Он ещё ни с кем на эту тему не разговаривал. Рипер это заметил и убавил обороты. — Это особенность мира. Люди и монстры умирают, но их души не распадаются. Они заключены в этом мире, они не могут умереть навсегда. "Мёртвые" только, после исчезновения этого мира, вернутся и будут снова жить. Лицо жнеца было похоже на каменное. Не сказать, что он поверил ему, но и отрицать этот факт он тоже не мог. Он поверил. Но решил не терять бдительность. Идея с такой особенностью показалась Риперу вначале и вправду интересной, но сейчас он понял, что это слишком опасно. Во-первых, ею могут воспользоваться не те люди, во-вторых, ложные надежды во спасение. По любому мир придётся стереть. — Гено, ты как? — он попытался дотронуться до развалинки. — Не трогай меня! — он ударил Рипера, чтобы тот убрал свою руку. — Я хочу, чтобы ты убил меня! Единственный зрачок Рипера погас. Он не ожидал такого заявления от Гено именно в этот момент. Неужели смерть Найтмера на него так повлияла? Как же ему хотелось рассказать всю правду, но он обещал Инку, что не проболтается. Он отошёл от Гено и, по щелчку пальцев, растворился в комнате.

* * *

Саенс сидел в своём кабинете и изучал новый вид слияния амальгам как к нему постучались. От неожиданности он чуть со стула не упал, быстро отошёл от шока и сказал краткое: — Входите. В кабинет зашёл Оутер. В его руках был прах Найтмера, который они собрали после его смерти. Саенс кинул быстрый взгляд на его руки и вернулся к исследованию. — Что-то случилось? — Да. Прах не настоящий. Если бы учёный пил кофе, то точно подавился бы им. Они видели как тело Найтмера рассыпалось в палате, тогда как его прах оказался поддельным? — Ты шутишь? — он повернулся к Оутеру так, чтобы видеть его лицо. — Во все нет. Мы с Колором сходили в лабораторию проверить прах. И обнаружилось, что не очень то и настоящий. — звёздный подошёл к шкафчику и достал оттуда полиэтиленовый пакет, чтобы засыпать в него прах друга. Саенс ещё полминуты переваривал услышанное и в его голову пришла запоздалая мысль. — Нужно поговорить с Инком. — Ты уверен? Может он с этим не связан? — Ага, а как же. Создал мир, значит в нес в него свои поправки и идеи. Он явно что-то от нас скрывает. Сходим к нему после окончания рабочего дня. Оутер вышел из кабинета и достал телефон. — Инк? Он походу догадался. Пора действовать и как можно быстрее, пока нас не перехватил он.

* * *

Казалось, что вода не шумела. Было очень тихо. Даже сидя в ванной, он не ощущал ничего. Иметь и терять. Иногда это приносило больше горечи, чем радости. В случае с Дримом оно было таким. Узнав, что он попал в вселенную от куда нет выхода, его тело пробрала дрожь. Он понимал, что это было фатальной ошибкой Инка, но исправить этого он не мог. Остановить? Разве такого упрямого осла можно было заставить отказаться от такой затеи? Конечно же... НЕТ. Инк был настолько упрямым скелетом, что его выходки уже было не исправить. Но узнав, что его брат тоже в этом участвовал, тут же изменил своё мнение. Это была возможность поговорить без сломанных костей и просто без насилия. Но он забыл упомянуть себе о тех встречах с братом, которые происходили в не очень то и добром смысле. Секс. Их связывал секс. Они удовлетворяли свои потребности сексом. То есть успокаивали свои нервишки после очередного боя за АУ. Сейчас для Дрима это было как успокоительное, где он мог вспомнить Найтмера в "хорошем" виде. Нужно было извиниться перед Инком за то поведение в больнице (хоть тот и был частично причастен). Он не должен был так срываться на друга из-за своих проблем, всё таки он тоже многое пережил. — Решено! — сказал он, ударяя руками воду. — Я извинюсь перед ним, как только встречу!