The Third Domain / Третье Царство

      В Аду был вторник.       С потолка все еще текла белая масса и проедала все попадавшиеся на пути столы и полы. Она была настолько зловонной и вязкой, что даже демоны, работавшие в канцелярии в качестве вечной расплаты за грехи, волей-неволей задумывались: «Что это вообще за субстанция? Откуда она взялась?»       К счастью, в последние десять дней у них имелась проблема поважнее, и большинство демонов могли посвятить свои мысли другой загадке. Сейчас они суетливо расставляли стулья перед экраном и вокруг стола. На нем громоздился возмутительно медленный компьютер с уже подключенным проектором. Ожидалось уже пятое собрание на самую злободневную тему: что, Рай побери, произошло две недели назад?       Десятью днями ранее в, казалось бы, обычную августовскую субботу, Силы Тьмы в своем полном составе готовились узреть, как их злодеяния достигнут желанной цели, а Антихрист со своим яростным Цербером, соответственно, положит конец всему сущему. Они находились на пороге главной битвы с оппозицией. Все уже занесли оружие в предвкушении сигнала к битве, обещавшей закончить остальные, закончить всё… но что в итоге?       А в итоге Антихриста сочли хоть и непослушным, но все же вполне добродушным человеческим ребенком из очаровательной английской деревушки. Так о нем отзывались исключительно добропорядочные англичане, не состоятельные или привилегированные эпатажные американские политики, находящиеся под наблюдением круглые сутки — такие бы наверняка выдавали его внимание по талонам во имя власти. Его назвали Адам, а не Дамиан или, Люцифер, или Каин или даже Ведьмак. У него были настоящие друзья, он учился в самой настоящей школе, его обнимали мама и папа. В нем воспитали вдумчивость, доброту и чувство принадлежности к чему-то большему. Да и Цербер стал воплощением его представления о верном псе и, соответственно, превратился в милого черно-белого спаниеля по имени Бобик. Мальчик решительно отказался от идеи уничтожить мир, и все разошлись по домам. Включая четырех Всадников Апокалипсиса, всех ангелов и архангелов, демонов и их повелителей, замерших в едином порыве перед концом всего сущего.       Это развернутый ответ.       Если короче: Кроули. Случился Кроули.       Вечно в солнцезащитных очках, говорит на тарабарщине, теряет последние мозги от ангелочков, играет в модника, постоянно сомневается и что-то выспрашивает, ищет какого-то утешения — вот кому удалось облажаться везде, где только можно, начиная с самого момента рождения Адама.       Сначала отдал маленького Антихриста не тем родителям, а 11 лет спустя и вовсе объединился со своим «коллегой» из Рая, чтобы и дальше мешать уже без того строптивому мальчику следовать собственной природе, заставлять его нарушать приказы и, в итоге, избавиться от влияния Сатаны навсегда. Наглец!       Кроули, Кроули, Кроули.       Вальяжный пижон! Косит собратьев как траву, нарушает приказы, проповедует инакомыслие, спасает человечество, да и вообще представляет собой лишь жалкое подобие демона. Одним словом: Кроули.       Однако деяния Кроули в ту печальную недоапокалиптическую субботу повестка сегодняшнего собрания не включала. Все внимание было приковано к тому, что он сделал на следующий день. В Аду это происшествие прозвали Мокрым воскресеньем.       Оно и понятно, ведь неудавшийся конец света — это, в конце концов, просто неудавшийся конец света. Лишь план, хоть и очень коварный, который тем не менее полностью провалился. Коварные планы все время срывают, в этом нет ничего нового — Ад всегда может стянуть новые силы для удара. Конечно, провала подобного масштаба еще не случалось, да и сам Сатана никогда не получал такого пинка под зад… но, в общем-то, можно просто переждать еще тысячу лет и попытаться снова. Как партия в карты под названием «Божественный замысел», в которую, нравится вам это или нет — входят абсолютно все. Устраивать собрания по этому поводу нет смысла — ничего в сущности не изменилось. Бог наслаждается видом из окна своего пентхауса, Сатана отдыхает в подвале, потом все опять соберутся — и по новой. В теории, можно избавиться от этого ярого адепта телевидения, проповедующего алкоголизм и моду. Как можно избавиться и от его сентиментального старомодного дружка Азирафеля, а конец света вернуть в нужную колею и нанять уже, наконец, квалифицированный персонал.       Да только одно не сходилось — от тех двоих избавиться не получалось. В Мокрое воскресенье их должны были быть казнить, Азирафеля — адским пламенем, а Кроули — святой водой. Однако оба казнь пережили.       Хастур, Вельзевул и Дагон в ужасе наблюдали, как Кроули сначала разделся до белья, затем залез в ванну с жидкостью, безошибочно и моментально превращающую любого приспешника преисподней в подобие шоколадно-малинового пудинга с дымком…       Однако Кроули не начал кричать или превращаться в пудинг — ему даже понравилось. Он просто улыбнулся, погрузился в святую воду и откинулся на край ванны, как в рекламе геля для душа (идею которой он еще давно подкинул нашим маркетологам). Затем он метнул на них острый взгляд янтарных глаз и дерзко ухмыльнулся — как-то по-особенному, раньше никто подобную ухмылку не видел, а Кроули был на них мастер. Он даже подчеркнул, что благодаря его новой способности игра изменилась, и если они не хотят пасть жертвой его всепоглощающей и невиданной ярости — которая, очевидно, теперь в нем пробудилась — то им стоит оставить его в покое.       То же произошло и с Азирафелем по словам всех, кто с ним находился: он просто шагнул в столп адского пламени. Не закричал, не дрогнул, не обратился в прах — в сущности, повел себя так же, как и Кроули — он не просто выжил, но и немало позабавился от потерянности и ужаса, исказивших лица начальства.       Демон, вышедший из святой воды. Ангел, выстоявший адское пламя.       Что-то не сходилось.       Сам факт тайного сговора между Кроули и Азирафелем по умолчанию означал, что их ведомства больше не могут им доверять. Однако их физическое состояние также претерпело изменения, а это уже куда серьезнее. Проблема уже была не просто в том, что на условных Азирафеля и Кроули нельзя было положиться — их нельзя было исключить из общей картины и тем самым продолжить осуществление конца света. А судя по увиденному, избавиться от них не получится, вероятно, никогда…       … то есть теперь ничему нельзя было верить. Законы физики Царства Небесного и преисподней были уже не те, какими они виделись на протяжении шести тысячи лет.       И именно по этому поводу устраивалось собрание.       Архангел Михаил и демон Эрик играли важную роль в межведомственных отношениях — оба добровольно работали со своими контактами из оппозиции и осуществляли казни — все для того, чтобы как можно скорее приблизить знаменательное событие. Кроме того, они ясно давали понять другим в ведомстве, что выбиваться из общей массы не стоит. Однако после Мокрого воскресенья было решено закрыть эти каналы связи, ведь не подобает силам Рая и Ада работать вместе и выяснять, что произошло. В связи с этим, они делились информацией только в том случае, когда ее считали уместной или выгодной.       По велению Вельзевул слуги Ада начали по очереди делиться мнениями относительно того, что же могло пойти не так в Мокрое воскресенье и что с этим делать. На данный момент они уже устроили четыре собрания на эту тему, где все герцоги, лорды, графы и прочие слуги Сатаны уже выдвинули свои теории, проработали их, испытали на практике и затолкали в ряд презентаций в бесславном Powerpoint-e. Учитывая, что все прислужники преисподней, за исключением Кроули, работали на Windows 95 — это было непросто.       Хастур прибыл первым. В воздухе было настолько много влаги, что, скапливаясь на стенах, она больше походила на вязкую слизь. Хастур, похоже, был рад представить свои «находки» коллегам, а он ненавидел чувство радости.       Выдвигаемая им идея пришла ему в голову, когда он еще стоял и в изумлении смотрел, как Кроули без последствий полностью погружается в святую воду. Эрик же воодушевил его развивать эту теорию дальше. А затем Хастур его развоплотил в пятый раз — забавы ради — и чуть позже снова обнаружил его на своем рабочем месте, даже укладка не помялась, а ее обладатель снова улыбался, нервно шутил и вообще служил отличным козлом отпущения. Хастуру идея казалась интригующей, потому что с Мокрого воскресенья она не покидала его ум ни на день. И чем больше он разговаривал с Эриком (который случайно оказался свидетелем невиданной выходки Азирафеля в Раю), тем больше он убеждался, что феномен «неумирания» от казни объяснялся лишь влиянием чего-то доселе непознанного… того, что он разгадал.       В конечном счете комната заполнилась демонами, которым не терпелось услышать теорию Хастура. — Объявляю собрание открытым, — в своей привычно скучающей манере сообщила Вельзевул из передней части комнаты. Однако все понимали: до скуки ей далеко. Как и все, она одновременно тянулась к правде и опасалась возможных открытий. — Это уже пятое собрание на тему так называемого Мокрого воскресенья, в результате которого демон Кроули успешно избежал смерти от заслуженно уготованной ему казни святой водой, и никто, на хрен, не может понять, как. Итак, герцог Хастур, выходите сюда, и прошу — не несите бред.       Лорд Вельзевул отошла и заняла место в переднем ряду, положила ногу на ногу, скрестила руки и откинулась на спинку стула. — Итак, — начал Хастур, становясь перед аудиторией, и щелкая пальцами. В этот момент на большом экране появился слайд с надписью: «Существует ли иное Царство, помимо Рая и Ада, и какие у него интересы?» — Итак, моя презентация посвящена теме «Существует ли иное Царство, помимо Рая и Ада, и какие у него интересы?» — Хастур, тут все грамотные, — напомнила Вельзевул.       Хастур щелкнул пальцами и слайд переключился — теперь на нем был схематичный рисунок человека в ванне. Изображенный обладал узнаваемо пышной шевелюрой, на голове красовались солнечные очки. — Как вы, возможно, знаете, — с привычной неловкостью начал Хастур, — когда Кроули лежал в ванне, лорд Вельзевул сказала: «Он отуземился, он больше не один из нас».       Он снова щелкнул пальцами, и слова «он больше не один из нас» появились под изображением ванны. Шрифт, разумеется, был самый безвкусный из всех возможных. — Действительно, — продолжил Хастур, — кто же он? Или что? Наш коллега, Князь Мефисто, представил нам теорию о том, что, вероятно, ангелы и демоны, проводящие слишком много времени вместе, могут гибридизировать. Он задался вопросом, способны ли два существа одной породы за несколько тысяч лет перенять черты и слабости друг друга, как в случае заражения милосердием. Мефисто полагает, что Азирафель перенял часть демонической натуры Кроули, а тот, в свою очередь, некоторые черты ангельской сущности Азирафеля, что и позволило обоим в конечном счете пережить во всех остальных отношениях безукоризненно проведенную казнь.       При упоминании «заразного милосердия» всех в комнате, включая Хастура, передернуло. — Другой наш коллега, Диакон Оскуро, в своей теории «Инь-Янь ангелов и демонов» пошел еще дальше и предположил, что гибридизировавшие ангел и демон в результате эволюционируют в отдельный вид.       Вновь щелчок — и на экране выскочила корявая анимация с вращающимися Инем и Янем и сливающимися затем в единый серый шар. Неуклюжим жестом он указал на изображение: «Оскуро вопрошал, не могли ли сущности Рая и Ада в соединении нейтрализоваться и стать иной сущностью или субстанцией. Кроули и Азирафель, похоже, перевоплотились… в подобие этого серого шара».       Хастур оглядел собравшихся: кто-то напряженно думал (большинство из них приобретало вид испражняющейся кошки, как только речь заходила о сколь-либо философских понятиях), а кто-то обсуждал проблему с коллегами.       Он даже выдержал паузу для большего эффекта. И продолжил. — Кто из нас осмелился спросить, возможно ли демону пасть еще ниже, и что происходит с его телом, когда это происходит? Между прочим, это был Граф Сангренеро! А кто осмелился предположить, что демоны, сбивающиеся с истинного пути, в конечном счете становятся ангелами и наоборот? — Угу, Аррагорджио, — бросила Вельзевул и еще больше откинулась на спинку стула, — черт, что это за говно мамонта? — Что ж, все эти теории интересны — кроме последней — но все они действительно, как вы выразились, говно мамонта. Я хочу вам представить нечто более серьезное и менее объяснимое — и это пугает, — продекламировал Хастур. — Пугает? — спросила Вельзевул, — мы, мать твою, в Аду — куда уж страшнее? — Поверьте, есть куда. И послушать вам точно стоит, — неуклюже ответил он. — Не тяни черта за яйца. Выкладывай. — Ранее, когда конец света еще был в силе, наш ныне покойный товарищ Лигур получил звонок от архангела Михаила с вопросом, не работал ли Азирафель на нас. Как выяснилось — нет, но сам факт проверки заставил нас с Лигуром задуматься. Тогда, конечно, … — Хастур нервно сглотнул, в глазах мелькнули страх и отвращение. — Тогда, конечно, он еще мог думать, а его голова не представляла собой оплавившуюся слизь из костей и мозгов, а он сам не был похож на растекшееся по полу желе в остатках одежды и… неважно. Мы с Лигуром задались вопросом, мог ли Кроули сотрудничать с Раем. По всей видимости, нет. — Да расскажешь ты или нет, Рай тебя подери?! — рявкнула Вельзевул, откидывая голову в приступе беспросветной адской скуки. — Но один лишь факт, что Азирафель не был в сговоре с Адом, а Кроули — с Раем, еще не означает, что один из них или оба не могли действовать заодно с кем-то еще. С кем-то, о ком мы не знаем. Ад и Рай одинаково коварны, но они в этом уравнении — величины известные. Что если мы не можем понять, что произошло с Кроули и Азирафелем под влиянием святой воды и адского пламени именно потому, что они работают на неизвестную для нас величину? Царство, отличное от Рая и Ада, царство еще более коварное, чем наши — в действительности коварное настолько, чтобы все это время оставаться в тени?       Повисла тишина. Слышалось только, как слизь капает на забытую кем-то бумагу и с шипением разъедает ее. — И если это так называемое «Третье Царство» существует, то, очевидно, в его интересах оставить все сущее в живых… по непонятной нам причине, — продолжил Хастур. — Почему-то ему необходимо, чтобы земля продолжала свое существование как и раньше, а затем оно, вероятно, устроит свою игру. Иначе зачем им нанимать Кроули и Азирафеля и пускать конец света под откос? — Хрень собачья, — для порядка буркнула Вельзевул. — Я исхожу из того, что Кроули больше не демон и не ангел. Когда его изгнали из Рая, он пополнил наши ряды без потери своей сущности, внешности, воспоминаний или разума. В нем осталась эта чертова склонность к браваде и бахвальству, как и отвратительная улыбочка с шутовством. — Хастур, — предупредила Вельзевул. — Единственное, что он потерял, так это качества, присущие райским созданиям, — вещал Хастур. — Он избавился от определенных слабостей и приобрел другие. Теперь же он поменял место в Аду на какое-то другое. Та же сущность, та же физическая форма, те же воспоминания, разум, личность и так далее… но иные метафизические характеристики. Он избавился от уязвимости перед святой водой, но, возможно, приобрел другую. То же самое можно сказать и об Азирафеле. Мы просто еще не узнали об их новых слабостях, учитывая, что о Третьем Царстве пока ничего не известно… — И мы даже не знаем, существует ли оно, — напомнила Вельзевул. — Признаюсь, вы правы — мы не знаем, — ответил Хастур. — Но как герцог Тьмы я рекомендую бросить все необходимые силы на исследование этого явления.       И снова воцарилась тишина. И снова зашипела несчастная бумага. А еще демон Мадегрен поерзала на стуле, хлопнула себя по бедру и вполголоса чертыхнулась.       С гордостью и ужасом Хастур отметил, что подобной тишины не удостаивали ни одного выступавшего и ни одну выдвинутую до сих пор теорию. Он попал в десятку. А теперь что делать: начать истерично смеяться или вгрызться в палец до крови? — Отличная работа, Хастур, спасибо. Совет Тьмы рассмотрит твои идеи, — невнятно пробубнила Вельзевул. — А теперь все пошли на хрен отсюда.