The Third Domain / Третье Царство

      В Аду была суббота. Большинство демонов были заняты очень важным делом — бумажной работой.       Другие составляли презентации в Powerpoint-e.       С накрывшегося медным тазом конца света прошло две недели, с Мокрого воскресенья тринадцать дней, а с выступления Хастура на тему «Третьего Царства» — четыре дня.       Они ни на шаг не приблизились к пониманию того, как Кроули с Азирафелем избежали уготованной им участи, но рассуждения на тему достигли критической отметки, и не последнюю роль в этом сыграла теория Хастура. Сама мысль о возможности существования Третьего Царства до смерти пугала всех до последнего демона, хотя Вельзевул долго гадала, действительно ли за словами Хастура что-то стояло или же он, как обычно, думал задницей. Очень манила идея выйти на связь с Гавриилом, хотелось узнать, не выяснили ли те чего — однако она решила не давать им наводку, в случае если оппозиция ничего не знает. Не могла же она ему просто взять и позвонить, чтобы якобы потрепаться.       Или могла. В конце концов, идиота похуже надо было еще поискать.       Тем не менее она сочла эту задачу невыполнимой, а потому заняла себя шорканьем по бесконечным коридорам, по цвету напоминавшим чьи-то кишки в разрезе. Со скучающим видом она придиралась к проходящим мимо, тыкала в них раскаленной погонялкой и унижала подчиненных.       И вдруг — спасение! — воздух словно разорвался, будто в затхлом подземелье пахнуло свежестью или внезапно появилось какое-то поручение от Князя Тьмы.                                     ВЖ-Ж-Ж-З-З-З-Т!       Вельзевул знала этот звук: кто-то только что воспользовался парадным входом в центре Лондона. И только один демон им вообще пользовался…       Она сосредоточилась на звуке и сама не заметила, как натолкнулась на нечто в темных очках — нечто, что они без умолку обсуждали с того дня, и что вволю накупалось в наводящей ужас на весь Ад жидкости. — Лорд Вельзевул! — излишне жизнерадостно сказало существо. — Именно вас мне и надо! — Демон Кроули, — оскалилась она, и проходящие мимо стали обходить их еще дальше. — Или нам стоит вернуться к твоему прежнему имени — Змий — раз уж ты вернулся. Пресмыкаясь… по земле. Не самое достойное занятие. Ты будто… пресмыкающееся, да. Змея, одним словом… да ты и есть змея. Ползаешь у нас в ногах. — Не обижайтесь, конечно, но импровизированные оскорбления вам лучше придумывать заранее, — предложил Кроули. — Просто с текстом вы в своей тарелке, но застать вас врасплох — и вы начинаете сбиваться с мысли. Такое не очень устрашает, знаете ли. — Все так же много болтаешь, как я погляжу, — ответила она. — И это все? Серьезно, лорд Вельзевул? Потренируйтесь с Хастуром, что ли. Подходите к угрозам творчески, вам понравится. — Знай свое место. — Ну прямо-таки за живое задели!       Ярость мгновенно вскипела в ней — она схватила его за лацкан дизайнерского пиджака и затянула в ею же только что созданную дверь. Вельзевул с силой захлопнула ее — и они оказались в одном из бесконечных офисных помещений, отвратительно освещенных и с вечно протекающим потолком, что не мешало слугам преисподней коситься на вошедших из-за гор документов, личных дел, папок, досье, заявлений… — Мать вашу, — буркнул Хастур с первого ряда, отрываясь от, без сомнения, важнейшей бумажной работы. Он окинул Кроули глазами. — Смотрите-ка, кого сюда занесло. Возвращаешься к корням, Змий? Это твое настоящее имя, да? Будешь снова ползать, как змея, да? Знаешь… — Во имя Сатаны, прекратите уже шутить на тему пресмыкающихся и змей тоже, — взмолился Кроули. — Это абсолютно не смешно, да и раз уж на то пошло, ни к каким корням я не возвращаюсь — пришел ведь я на своих двоих! — Тогда у тебя есть пять секунд, чтобы рассказать нам о своих целях до того, как мы тебя уничтожим, — безразлично сказала Вельзевул. — Тише-тише, не так быстро, — погрозил пальцем Кроули. — Давайте не будем забывать, что в последний раз, когда мы виделись, я с удовольствием купался в святой воде, к вашему великому ужасу. Вы же помните?       Естественно, помнят. Это, мать его, единственное, о чем они все думают с тех самых пор — но, конечно, Вельзевул ему об этом не скажет. И все же она понятия не имела, на что еще он был способен, а вызывать его гнев ей пока не хотелось. Мало ли чего.       Она кивнула, а Хастур снова уткнулся в бумаги. — Как думаете, лорд Вельзевул, как такое могло произойти? — спросил Кроули. — Теряюсь в догадках, — ответила та в попытке изобразить скуку. — Вот именно, — процедил Кроули. — Хастур, старина, ты же общался с нашей подругой Михаилом сверху, так что ты знаешь, что один злобный ангел провернул что-то похожее, когда начальство решило ему досадить. — Может, да. А может, и нет, — пробурчал Хастур. — Интересно, — начал Кроули, — сколько у вас уже было собраний на эту тему? — Семь, — язык Хастура работал явно быстрее мозгов. — Закройся, — предупредила его Вельзевул.       Кроули прыснул от смеха: — Могу себе представить! Уже вижу захватывающую презентацию в Powerpoint-e: «Могут ли ангел и демон стать одним целым?» — Она называлась «Инь-Янь ангелов и демонов», — дополнил Хастур. — Но суть ты уловил. — Да заткнешься ты или нет? — зарычала Вельзевул. — К сожалению, этот вопрос остается открытым, — пробормотал Кроули. — Но что насчет «Падения демонов»? Вы это обсуждали? Что происходит с сущностью демона, когда тот идет против сородичей? Я бы мог быть вашим подопытным кроликом! Похоже ли это на низвержение в Ад или же это гораздо более четко выраженный и чувственный процесс? И что это означает? — То была чушь, — недовольно ответил Хастур. В речи и поступках Хастура вообще отсутствовало что-то, отдаленно походящее на радость и удовольствие. — Хастур, ты просто кретин! — заревела Вельзевул. — Моя презентация называлась «Существует ли иное Царство, помимо Рая и Ада, и какие у него интересы?» — с обычной бесхитростностью признался Хастур, совершенно игнорируя Вельзевул. — Ёб тебя в Рай, ты издеваешься?! — проорала она.       Повисла тишина. Вельзевул понимала — Кроули изучает их с Хастуром. Хоть и с большой неохотой, но Вельзевул уже давно признала способность Кроули располагать к себе людей и манипулировать ими с точностью и изяществом — он хорошо разбирался в людях, ангелах, остальных демонах. Почти по-человечески тот понимал, когда остальным вокруг него было неудобно, когда они лгали, а когда и то, и другое вместе. Она с Хастуром понятия не имела, что еще сделать, если не состроить отточенную годами гримасу скуки по отношению ко всему происходящему.       Она знала, что он видит их страх. И ей это жутко не нравилось. — Царство помимо Рая и Ада? — подхватил Кроули. — Как интересно. — Как скажешь, — ответила повелительница мух в отчаянной попытке изобразить безучастие. — Может, вы, ребятки, и не такие бестолковые, как я думал, — сказал Кроули мягким тоном, что для Вельзевул — скрип вилки по тарелке. «Твою мать, так это правда! Кроули по сути подтвердил это! Черт, черт, черт!» — пронеслось у нее в голове. — Может, и не такие, — спокойно ответила она, не выдавая охватившей ее паники, и с нарочитым отвращением оглядела Кроули. — Вы, вероятно, гадаете, не может ли само мое присутствие нести угрозу… — спросил скользкий демон. — Как знать, — ответила она. — … и чем я стал теперь? — Как знать. — Что ж, поводы волноваться у вас есть. А еще вы, должно быть, хотите выяснить, что будет дальше? — Как знать. — Тогда, лорд Вельзевул, у меня для вас припасена целая книга! _____________________________________________________________________       Встретившись с Вельзевулом, Кроули вернулся к своему новёхонькому черному Бентли 1925 года с мини-машиной времени в руках. Он чему-то улыбался. — Встреча прошла весело? — спросил Азирафель, когда тот сел в машину. — Не представляешь, насколько! Я никогда так не радовался встрече с Вельзевулом!       Кроули продолжил свою веселую историю о теоретике-Хастуре, полагавшем, что Кроули и Азирафель — секретные агенты некоего «Третьего Царства», потустороннего мира, сокрытого от Рая и Ада и представляющего для них огромную загадку. Именно поэтому ангел и демон избежали смерти — ведь если в какой-то момент они стали приспешниками этих сил, то их ангельские или демонические черты должны были замениться таковыми из другого царства, о котором, опять же, никто ничего не знал.       Естественно, никто в Аду или Раю и предположить не мог, что они попросту воспользовались магией и создали примитивный камуфляж. Они всего-навсего поменялись телами, что позволило Кроули войти в огонь за Азирафеля, а Азирафелю в теле Кроули без вреда залезть в ванну со святой водой. Кроули временами пробивало на хохот от одной мысли, что из всех живых существ это сделал именно Азирафель, холодеющий от страха и теряющий сознание при одном лишь упоминании слуг преисподней. Впрочем, страх был обоснованный…       Подмена состояла на уровне внешности и не более. Это было слишком просто и изобретательно для Гавриила, Вельзевула, Михаила, Хастура и им подобных исполнительных роботов со сверхъестественными способностями. Они проводили минимально возможное количество времени с людьми и поэтому даже в теории не сталкивались с такими понятиями, как изобретательность и старое как мир «выкручивайся как хочешь». Такие существа скорее подумают, что именно с ними что-то случилось, чем заподозрят уловку. Как запечатленные утята идут на голос матери, так и те следуют протоколу и часто не понимают, как поступают другие и почему — они лишь умеют реагировать.       Азирафеля ужаснуло, что Кроули подтвердил догадки начальства относительно этой безумной теории, однако эта уловка в конечном счете ускорила передачу Временных Клещей — устройства, изменяющего время.       С того момента Кроули и Азирафель вернулись во времени на две недели назад — в день, когда конец света был безнадёжно испорчен. Они хотели вернуть вторую рукопись Агнессы Псих, которую иначе бы сожгла её потомок, и она была бы потеряна навсегда. Завладев книгой, парочке пришлось заехать в тадфилдскую гостиницу и подождать, пока пройдёт время.       До того как они вернулись во времени, Азирафель жил в квартире Кроули, изо всех сил изображая недовольство переделками в квартире, после того как Антихрист вернул все на круги своя. Любой обладающий достаточной наблюдательностью, без труда бы понял, что Азирафель вовсе не хотел возвращаться домой, и что теперь дом для него был там, где был Кроули.       Те дни были полны разговоров о любви, о ее физическом выражении и об ее эмоциональном воздействии. Теперь все было ясно наверняка: Кроули дал своему другу возможность уйти, но тот ей не воспользовался. Еще никогда они не были так близки к тому, чтобы облечь в словесную форму не просто желание — отчаянную потребность друг в друге, мучительное бурлящее томление — и тем не менее им, а Азирафелю особенно, все еще нужны были надуманные поводы.       «Нам придется пока пожить вместе, потому что моя квартира еще не готова», — убеждал он сам себя, хоть и знал, что Кроули все прекрасно понимает. Он не был готов просто сказать: «Нам нужно жить вместе, потому что нужно — и точка».       Существовал еще один способ проявления любви: собственно физический акт. Считалось, что ангелы этим не занимаются, а демоны могут вовлекаться в подобную деятельность в ходе проведения операций по соблазнению. Кроули действительно признал, что знает об этом больше, чем Азирафель — что неудивительно, учитывая, что за шесть тысяч лет, проведенных на земле, последний умудрился не узнать ничего. Азирафель начал смягчать формулировку называя это «поисками счастья», и Кроули, несмотря на свою темную натуру и на то, что он использовал этот акт исключительно в качестве хладнокровной манипуляции, ощущал, что для двух влюбленных (или близких к этому состоянию) это описание подходило хорошо.       Много раз Азирафель говорил себе и Кроули, что ему, «возможно, стоит поискать с кем-то счастья (может, и с Кроули, ведь они знают друг друга, да и вообще он всегда рядом), чтобы лучше понять чувства людей». Он не был готов сказать: «Я хочу искать счастья именно с Кроули, потому что такова моя воля, потому что я считаю это правильным и потому что, мать вашу, мы этого заслуживаем после шести-то тысяч лет».       Кроули это полностью понимал и продолжал терпеливо ждать. Он тут же менял тему и предлагал, к примеру, пойти попробовать оссобуко по местному рецепту.       Именно с этого они начали свое двухнедельное «заключение» в Тадфилде. Они провели четырнадцать дней и тринадцать ночей в постоянном обществе друг друга, даже на ночь не расходясь по разным комнатам. Они никогда не проводили вместе сразу так много времени, с самого Начала Времен. Их никто не беспокоил и ничто не волновало — их не могли увидеть или услышать, не было никаких скрытых мотивов или чувства вины. И это было прекрасно.       В то время они часто обедали у Ньюта и Анафемы, несколько раз видели Адама Янга и издали махали одиннадцатилетнему Антихристу, когда тот проезжал неподалеку с друзьями. Они побывали в каждом ресторане, в каждом пабе, выпили по меньшей мере десяток бутылок вина, и говорили, говорили, говорили… Говорили о любви, войне, дружбе, несчастье. Были разговоры и о страхе, о будущем. Они обсуждали Всевышнюю и Ее непостижимый замысел и то, насколько глубоко последний сидел у обоих в печенках, даже несмотря на то, что все повторялось, и повторялось, и повторялось, и повторялось — и так до бесконечности.       Однако вишенкой на торте был момент, когда Азирафель устраивался на кровати, а Кроули, удобно расположившись на кожаном кресле и положив ноги на пуф, зачитывал отрывки из второй рукописи Агнессы Псих. Затем они за чашкой чая или бокалом вина вместе пытались их расшифровать. — Так, вот еще одно, которое я никак не могу раскусить, — сказал Кроули. — Когда спаситель смертных, долготерпеньем славный раб Обители Блаженных вернется к своему Началу, оставив позади аскезу и сомнения, твердь Третьего Порядка начнет мир постигать. — Что это, на хрен, значит?       Азирафель будучи в полубессознательном состоянии от выпитого, сказал: — Думаю, это про фею Динь-Динь, она оживет! — Чего? — переспросил трезвый Кроули, по неведомой причине предпочевший сегодня чай вину.       Между тем Азирафель еще десять минут продолжал убеждать его, почему пророчество было именно о Динь-Динь, а Кроули все это время неотрывно смотрел на него, лицо его выражало одновременно удивление, полураздражение, полувосхищение и полное непонимание происходящего, но, откровенно говоря, он был совсем не против послушать витиеватые россказни Азирафеля, больше похожие на поток сознания.       Наконец в ту же субботу, когда Кроули одолжил у Вельзевула Временные Клещи, когда они уже успели уютно обосноваться в Тадфилде за эти две недели, они пошли и спрятались за жасминовым домом и стали ждать, пока Бентли вывернет из-за поворота. Они увидели, как другие они вышли из машины и воспользовались Клещами, а затем растворились в прошлом и в той цепочке событий, которые впоследствии привели их к этому моменту — круг замкнулся, ход времени возобновился, и теперь они могли спокойно сесть в машину и уехать в Лондон.       Они ничего не обсуждали, но обоим было ясно, что, после проведенных в Тадфилде двух недель, в Лондон они возвращались окончательно и бесповоротно преобразившимися.