Один не сможет жить спокойно, пока жив ДРУГОЙ

«Лорд Волдеморт» прекрасно знал о том, что Северус Снейп был Принцем-полукровкой. Поступив в Хогвартс и попав на Слизерин, маленький Северус надеялся, что принадлежность его матери к одному из уважаемых старинных родов поможет ему приобрести некоторый вес на чистокровном факультете. Но... Его выдающиеся способности вызывали зависть одноклассников, вид мокрого вороненка не привлекал, а явная бедность отталкивала. Что с того, что на полях его учебников рукой его матери были нацарапаны любопытные поправки, если сами эти учебники были подержанными и потрепанными? Что с того, что Слизерин не принимал на свой факультет кого попало, и если туда попадал полукровка, следовало тщательно покопаться в происхождении «маггловской» части его семьи? Школьный предрассудок имел исторические основания - на Слизерине действительно учились темные маги. Другое дело, что понятия «темной» и «светлой» магии в последние лет двести изменили свой первоначальный смысл и стали синонимами определений «хорошая» и «плохая». А все потому, что только уже упорядоченная светлая магия была доступна магглорожденным, которые в силу своего происхождения обычно оказывались на нижних ступенях магического общества. Изначально именно это и стало основой политической платформы Тома Марволо Риддла – сохранение существующей структуры, противостояние влиянию маггловских идей о «равенстве» на магическое общество. Он ведь видел вред этих идей – грязнокровки, достигшие даже самых незначительных постов, стремились упрочить свое положение, а если получится, то и возвыситься еще больше, а этого можно было достичь, только пропагандируя пренебрежение древними знаниями. Если у владельцев старинных библиотек и фамильных артефактов нет преимущества по сравнению со вчерашним фермерским сынком или дочкой торговца, то эти библиотеки и артефакты не имеют подлинной ценности, и те, кто ими обладает, ничем не лучше тех, у кого их нет. Том Марволо Риддл прекрасно понимал, что ситуацией, когда в обществе распространяются идеи «равенства», прежде всего пользуются те, кто, не имея родовых преимуществ или не довольствуясь ими, стремится к личной власти. Сами-то они не спешили отказываться от древних знаний, - наоборот, старательно приобретали их, но оставляли при себе. Тот же Дамблдор, сын темного волшебника и магглорожденной матери. Ему, как старшему сыну, повезло, он стал магом-универсалом. Его младший брат, Аберфорт, был темным магом, отказываться от темной магии не собирался, но учился неважно и особых высот не достиг, не имея, к тому же, средств. А младшая сестра, Ариана, и вовсе оказалась сумасшедшей, - иногда смешение разных видов магии дает и такой эффект, ведь именно поэтому маги всегда предпочитали заключать браки среди «своих». Кендра Дамблдор, в ужасе от мысли о том, что дочь попадет в «сумасшедший дом» - а подобные заведения у магглов в то время были действительно ужасны – отказалась от ее госпитализации в госпитале имени святого Мунго, что вызвало трагические последствия: сначала девочка покалечила каких-то маггловских мальчишек, под давлением жены ее вину взял на себя отец, расчитывая на снисхождение суда, однако суд увидел в его действиях нарушение Статута секретности и не снизошел, отец надолго попал в Азкабан и там и скончался; а потом и сама Кендра стала жертвой собственной материнской заботы, направленной не туда, куда нужно. Ведь если бы уходом за сильной, но сумасшедшей колдуньей занимались профессионалы в специально оборудованном помещении, ничего этого не произошло бы... Альбус Дамблдор, с юных лет обладая немалой силой и еще большим стремлением ее увеличить, сначала не мог противостоять матери, а потом, возможно, и не захотел. Неизвестно, было ли это его изначальным планом, но в конце концов, насколько удалось выяснить Риддлу, он решил убить одним выстрелом двух зайцев, - и избавиться от мешавшей ему сумасшедшей сестрицы, и получить рычаг давления на гораздо более могущественного и родовитого возлюбленного, обвинив его в ее смерти. Однако юный Гриндевальд не повелся – наоборот, он понял, чего добивается Альбус, и разочаровался в нем. Обвинение в убийстве ему не грозило – даже если роковое заклинание, убившее Ариану, было выпущено из его палочки, это произошло в рамках самообороны. Однако Геллерт не захотел выводить Дамблдора на чистую воду, - вероятно, все еще испытывая к нему определенные чувства, - и просто уехал из страны. А вот почему Гриндевальд признал свое поражение на знаменитой дуэли? Неужели из-за тех же чувств? Это было загадкой, которую новый Гарри со временем надеялся разгадать. Итак, Принц-полукровка. К счастью, уже к середине первого курса на него обратил внимание тогдашний старшекурсник Люциус Малфой. Уж он-то хорошо разбирался в родовой магии! Однако, не желая упускать возможные рычаги давления на потенциально выгодного «подопечного», просвещать самого Северуса не спешил, ограничиваясь небольшими подачками и «красивыми» жестами, вроде приглашения на праздники в фамильный мэнор. В результате юный Северус только еще больше комплексовал. Однако у небескорыстной поддержки Люциуса была и своя положительная сторона: во-первых, он финансировал исследования Снейпа, благодаря чему тот сумел получить определенную репутацию в качестве многообещающего ученого, а во-вторых, именно Малфой привел Снейпа к Лорду Волдеморту. Увы, самозванный «лорд» (один этот псевдоним чего стоил!) уже находился не в самом здравом рассудке. Но даже через туман надвигающегося сумасшествия почувствовал симпатию к юному магу, с его бешеным темпераментом и столь же поразительным самообладанием, удивительными способностями не только к зельеварению, но и к ментальной магии... К счастью, Лорд Волдеморт не мог себе позволить явно проявлять романтические чувства, иначе он мог бы отпугнуть Северуса навсегда. Новый Гарри Поттер, напротив, имел все шансы. «Волдеморт» прекрасно видел, что к своей подруге Лили юный зельевар испытывал исключительно дружеские чувства, и небезосновательно предполагал, что тот неравнодушен к юношам. Увы, в ближайшие несколько лет Гарри ничего не светит, - профессиональная этика преподавателя не позволит Снейпу даже смотреть в его сторону в желаемом смысле. Но он подождет. А вот потом... Снейп, конечно, из принципа не стал даже пробовать принять род Принцев после смерти деда. А напрасно – ведь его мать была единственной наследницей. И была же какая-то причина, по которой она выбрала его отца, маггла, - скорее всего, спящее наследие потомка сквибов из темного рода! Был еще вариант «очищения» крови от родовых заклятий, но тогда она скорее выбрала бы «светлого» мага, магглорожденного или полукровку... Кстати об очищении крови. В свое время Лорд Волдеморт не успел помочь роду Малфоев – когда он заполучил под свое крыло Люциуса, тот уже был помолвлен с Нарциссой Блэк. Если грамотно повести себя на этот раз, возможно, удастся убедить Люциуса женить наследника так, чтобы облегчить родовую ношу. Иначе им грозит вырождение, но ведь сам Люциус никогда этого не признает, - противостояние идеям равенства естественным образом привело к усилению консерватизма в старых семьях. Так что безрассудное поведение Драко – ну, не получилось сразу подружиться с наследником Поттеров, но задираться-то к нему зачем? – играет в пользу Гарри, а если Драко дополнительно наломает дров, так еще лучше, - его счет к семейству Малфоев растет, и к моменту помолвки наследника будет предъявлен главе рода. А сам Гарри, расчитывая на будущую благосклонность Снейпа, предпочел бы заключить брак с лордом Принцем. Но тут нахрапом не возьмешь, придется постепенно капать на мозги... И объяснять, рассказывать, приводить примеры... Работа предстояла немалая. А пока следовало поспешить и перевести крестного на легальное положение, добившись его оправдания. Из письма Гермионы Гарри знал, что Уизли собираются в Косой переулок перед самым учебным годом. Поэтому на последнюю неделю ему пришлось покинуть особняк на Гриммо и перебраться в «Дырявый котел», который был у всех на виду. Разумеется, не обошлось без расспросов, даже сам Министр Магии удостоил его своим визитом, но слишком его не доставали, - на его сознании стоял мощный блок, легко объяснимый наличием родовых артефактов Блэков, а кроме того, всем было известно, что крестник и крестный связаны узами магического родства и не могут ни навредить один другому, ни свидетельствовать друг против друга. Так что выдать местоположение Блэка он не мог, даже если бы хотел, а для большей убедительности неизвестные темные личности (тот же Снейп под оборотным зельем) распространили слухи, попавшие в «Пророк», об отъезде Сириуса Блэка заграницу. Это было необходимо еще и для того, чтобы успокоились Уизли, точнее, их домашний питомец, наверняка зарывавшийся своим крысиным носом в каждую свежую газету. Расчеты Гарри, Сириуса и Снейпа оправдались. Уизли прибыли в Косой переулок в полном составе, включая домашних питомцев, которых не на кого было оставить, а во время первого же их ужина в «Дырявом котле» там же «случайно» оказалась Нимфадора Тонкс с подружкой из аврората. И – надо же! – заверещал гаррин вредноскоп. Неуклюжая метаморфиня начала разбрасываться разными выявляющими заклинаниями, и никто не стал доискиваться, она ли обнаружила присутствие анимага... Питтегрю повязали на глазах у целой кучи свидетелей под пронзительный визг женской половины семьи Уизли и оскорбленные вопли мужской. Гарри был рад убедиться в том, что старшее поколение Уизли ни сном ни духом не ведало о многолетнем присутствии в их доме анимага, - в отличие, скорее всего, от их покровителя, который не мог не узнать крысюка, но почему-то не показывал и виду. Если не сам его и поселил в этом доме... Питтегрю отволокли в аврорат, Андромеда, мужа которой Сириус уже успел своей властью принять в род, инициировала срочное повторное разбирательство его дела, - и вуаля: Сириус был оправдан заочно, и уже через два дня триумфально «вернулся» в Лондон. Однако, отговариваясь запущенными делами и состоянием фамильного особняка, гостей к себе звать не спешил. Только Гарри, с облегчением оставив шумный «Котел», вернулся на Гриммо, - в том числе и потому, что Снейп все еще отказывался посещать тамошнюю библиотеку без него. На платформу Хогвартс-экспресса Гарри пришел, одетый во все новое и увешанный артефактами Блэков, что вызвало только дополнительное неудовольствие у наследника Малфоев. Разумеется, стычка закончилась не в пользу Драко, - Гарри думал было принять вид пострадавшего, но решил, что такая демонстрация мнимой слабости ему ни к чему. Впрочем, сильно калечить Драко тоже не входило в его планы, - в его окружении была весьма способная магглорожденная ведьма, и мысль пристроить ее в хорошую древнюю семью была слишком заманчива. Как бы обратить их внимание друг на друга... Впрочем, с малфоевскими замашками это как раз было нетрудно, - вот только удастся ли потом направить этот взаимный интерес, а тем более темперамент Гермионы в мирное русло? А с этим не следовало тянуть – ей уже осенью исполняется четырнадцать, глядишь, еще отобьют... Третий год обучения Гарри Поттера в Хогвартсе обещал быть нескучным.