rigil kentaurus

      Кролия долго не могла понять, почему люди празднуют Рождество. Галра издревле считали наступление зимы бедой и всегда старались экономить запасы; они переживали холодное время декафебы, борясь за своё существование. У них нет праздника, подобного Новому Году или Рождеству, есть лишь обычай готовить что-нибудь особенное для каждой семьи, сытное и полезное — так они отдают дань всем погибшим в холоде и голоде, так отмечают наступление бедственной зимы. Потому Кролия не знала, как реагировать на рассказы Хита о земных праздниках — практически о любых. Особенно ей были непонятны День Святого Валентина и Международный женский день — они казались Кролии бесполезными и странными, хотя Хит просто обожал делать ей мелкие подарки вроде завтраков в постель или частых поцелуев без причины — ещё чаще, чем обычно. Кролия осторожно пробирается через толпу студентов Гарнизона, чтобы наконец добраться до Широ, и легонько стучит по его плечу ладонью: — Широ, эй, — зовёт она, — ты не видел Кита? — Он ещё утром уехал, — отвечает тот и слегка прикрикивает на галдящих подростков, — что за балаган вы устроили? Стройся! Кролия измученно вздыхает, оглядывая лётную площадку. Сына нигде не видно, и ведь он пообещал ей попрактиковаться в тренировочном зале! Она, расстроенная и раздосадованная, возвращается в свою комнату, любезно предоставленную Гарнизоном, и садится за рабочий стол, открывая сенсорную панель с планом поставки продовольствия и одежды на другие планеты. Остаётся только работать — заняться больше нечем. Кролия проводит всего около получаса за изучением плана; Космо появляется прямо под столом, громко гавкая, и галра едва ли не заваливается назад от неожиданности. — Эй, ты чего тут забыл, — хмурится она, садясь на корточки и протягивая руку к волку, чтобы потрепать его по голове. Тот довольно урчит и издаёт утробный рык, словно пытаясь ответить. — Кита не видел? Космо смотрит на неё в ответ будто бы даже осмысленным взглядом и выбирается из-под стола. Он хватает Кролию за рукав чёрной водолазки и тянет за собой на середину комнаты. — Ну, чего ты? — хмыкает она, послушно становясь рядом с волком, — только не на лётную площадку, я уже насмотрелась на орущих детей. Космо, в очередной раз громко рыкнув, рывком переносит и себя, и Кролию в другое место, и она, даже не успев осмотреться, тут же чувствует на своих плечах чужую ладонь. Кролия инстинктивно изворачивается и делает захват, опрокидывая неизвестного животом на пол. Она выкручивает его руку за спину, но моментально узнаёт парня и отшатывается назад. — Синий паладин, — удивляется галра, помогая ему встать, — извини, я... что ты... что происходит? — Это Вы меня простите, — разминает ушибленную руку Лэнс, нервно хохотнув, — я даже не предупредил... — О чём? — хмурится Кролия и наконец поглядывает помещение. Не может этого быть. Этот дом — эти родные стены, которые Кролия никогда не забудет, каждая выемка, каждый угол, всё в точности до мельчайших деталей — она знает это место лучше, чем кто бы то ни был. Когда-то это был её дом, место, где она оставила своё сердце. — Зачем мы здесь? — суровеет Кролия, надвигаясь на бывшего паладина, — зачем ты меня сюда притащил? — Ну, буквально Вас сюда принёс Космо, так что... — всё так же нервно улыбается Лэнс. — Не заговаривай мне зубы, — цедит Кролия, — говори. МакКлейн тяжело вздыхает и разводит руками: — Вы что, не видите? Я готовлю сюрприз! У Кролии вопрос так и застревает в горле, не находя выхода — она осматривается ещё раз и теперь, успокоившись, замечает и другие детали: красную мишуру на окнах, развешенные тут и там по стенам фотографии (на некоторых все паладины, но больше всего — одни лишь Лэнс и её сын), небольшой торт на столе. Торт? Выпечка, вкусная и приятная, Кролия пробовала такую несколько раз, потому безошибочно определяет характер изделия. — Ты готовишь... — Да-да, сюрприз, — машет рукой Лэнс, — я подумал, что Вы тоже должны тут быть, когда Кит вернётся, потому что Вы как бы его мама, да и вообще... — Просто Кролия, — поправляет она, но в этот раз всё не так, как тогда с Шей. Она искренне хочет, чтобы Лэнс не обращался к ней настолько формально. — Х-хорошо? — запинается тот, но улыбается, расслабляясь, — в общем... ты определённо должна быть тут, ты же его мама. В день рождения самые близкие люди должны быть рядом. — Подожди, — хмурится Кролия, подтягивая к себе табурет и садясь, — ты имеешь в виду... сегодня? Должно быть, в её голосе столько отчаянной мольбы и волнения, что Лэнс это улавливает (он вообще очень чуткий парень — Кролия успела заметить) и осторожно говорит: — Всё в порядке, — он садится напротив, — я понимаю, для тебя всё это в новинку. — Как ты можешь понимать? — без претензий спокойно спрашивает Кролия, — ты родился на Земле. — Ну, я всё равно знаю это чувство. Хотя бы примерно, — отвечает Лэнс, — как будто ты потерялся и не знаешь, где выход, да ещё и ослеп впридачу. Его светящиеся ясным голубым метки на щеках немного тускнеют, — или Кролии так просто кажется — и галра обеспокоенно слушает, стараясь не перебивать. — Это может казаться не очень-то и важным, — продолжает Лэнс, окидывая взглядом комнату, — но для нас это важно. Для него. — Знаю, — соглашается Кролия и улыбается, испытывая иррациональное желание поддержать парня, — но почему ты мне сразу не сказал? — Ты бы проговорилась, — честно говорит МакКлейн. Кролия хочет было возмутиться, но секундой позже понимает — действительно бы проговорилась. — Мой Хит никогда не говорил, когда у него... день рождения? — вдруг делится Кролия, сама того не ожидая, — Правильно? — Да, правильно, — улыбается ей Лэнс, — это ваш... то есть, твой муж? — Кто? Лэнс вздыхает, подбирая слова. — Ну, это человек, с которым ты связываешь свою жизнь навсегда, которого любишь и с которым заводишь семью, — объясняет он, поглаживая подошедшего Космо по голове, — что-то вроде того. Кролия задумывается на мгновение. — Да, тогда он был моим мужем, — подытоживает она, — но я не знала, что у него тоже есть день рождения. — Он у всех есть, — жмёт плечами Лэнс, — вы такое не отмечаете? — Нет, зачем? Лэнс объясняет ей суть праздника, активно жестикулируя, наполняя свой рассказ красочными восклицаниями и историями о своей большой семье. Кролия слушает его так, как и сама не ожидала, — внимательно, боясь упустить даже одну мелкую деталь. Что-то странно неуловимое в Лэнсе невероятно сильно напоминает ей о Хите, даже то тепло, что она снова ощущает, но уже не в своей груди, а вокруг — в доме, в вещах, которые приготовил к приходу Кита Лэнс, в фотографиях и даже в еде на столе. — Думаю, он не говорил тебе о своём дне рождении, потому что ему было это неважно. — Разве этот день не у всех вас есть? — Да, это так, но... некоторым людям на него всё равно. Мне кажется, твой муж просто любил тебя и не считал важным озадачивать тебя выбором подарков. Лэнс улыбается, и Кролия — вместе с ним. С этим парнем так просто говорить, так легко вспоминать о Хите — она даже не чувствует боли утраты, лишь светлое, приятное ощущение принадлежности, вечной верности человеку, которого однажды полюбила. — Уже шесть, — смотрит на наручные часы Лэнс и встаёт, — он скоро подъедет. — Один? — Да. Возьмёшь торт? Кролия ничего не говорит, просто берёт праздничную выпечку в руки и подходит вместе с Лэнсом к двери, ожидая. — Почему ты уверен, что он приедет сейчас? — Я весь день распланировал, — чуть наклоняется к ней Лэнс и заговорщицки шепчет, — я с ним с пяти утра этот план и выполняю. Он приедет сейчас, вот увидишь. Кролия смеётся. Синий паладин так постарался ради её сына — этот факт просто вынуждает её улыбаться. — Ты не думаешь, что Кит догадывается о сюрпризе? — хохочет она, одновременно пытаясь утихомирить скулящего от нетерпения Космо. — Ну и пусть, — лыбится Лэнс, — так даже лучше! Он то и дело поправляет на себе бледно-голубую рубашку, растрёпывает свои волосы и неотрывно смотрит на дверь. То странное, чем все люди и отличаются от других видов. То, что складывает пазлы воедино. Стук в дверь заставляет Кролию напрячься и ещё крепче ухватиться за поднос с тортом. Как только дверь открывается, Лэнс вскрикивает радостным донельзя голосом: — С Днём Рождения, маллет! И кидается обнимать обескураженного Кита. Тот, разумеется, обнимает в ответ, но затем его взгляд, скользнув по помещению, останавливается на Кролии и на торте в её руках. Ей кажется, что ради такого счастливого выражения лица сына можно ждать хоть целую вечность. Кит подходит ближе и, забрав из её рук торт, откладывает его на стол и обнимает мать, так крепко, что кажется, будто сейчас треснут рёбра. — Спасибо, — отчего-то хриплым голосом говорит он, — спасибо. В этот раз Кролия по-настоящему волнуется: — Ты что, простыл? Почему ты хрипишь? — спрашивает она и, не дав Киту и слова сказать, хватает его за щёки и поворачивает к себе, — Кит, я же говорила... Кит? Её пугают слёзы, стекающие по его лицу, и она теряется, не зная, что делать. Но Кит улыбается — он улыбается так широко и счастливо, что Кролия впадает в ещё больший ступор. — Мам, я не болен, — смеётся он, — всё хорошо, всё правда очень хорошо. Подошедший Лэнс осторожно, будто даже робко касается руки Кита, и тот тесно переплетает их пальцы, водя медленно круги большим пальцем по чужой коже. Что отличает людей от остальных? Кролия не может сдержать счастливой улыбки, когда Кит сам тянется и целует Лэнса, когда метки на щеках МакКлейна начинают светиться ещё ярче. Когда она сама подходит к своим мальчикам и крепко обнимает их, а Космо бегает вокруг них, требуя и к себе внимания. Человечность. Такое странное, но всеобъемлющее слово; Кролия и раньше его знала, но теперь... теперь она относится к нему иначе. Этой ночью они сидят на крыльце дома, что однажды стал родным для Кролии, и рассматривают звёздное небо. Она вспоминает вечера, проведённые вот так с Хитом, а затем смотрит, как разговаривают Лэнс и Кит, и улыбается. Этой ночью Лэнс старательно пытается отыскать созвездие Центавра, и когда находит, радуется безумно, показывая скопление звёзд Киту. Кролия не знает, что особенного в созвездиях, но она видит, что это красиво, — она чувствует, как это красиво. Кит рассказывает Лэнсу об альфе Центавра; о звезде Толимáн, которая визуально сливается с Ри́гель Кентаурус, о Проксиме Центавра — третьей звезде в альфе, которую не разглядеть невооружённым глазом, и Лэнс слушает внимательно, чутко, обнимая со спины надёжным тылом. Что за чувство в людях рождается ярким пламенем и разгорается в них по-особенному? Что за деталь присутствует в каждом из них, деталь, которая позволила ей сойтись с Хитом, которая позволила обрести себя и принять Землю как свой дом? Лэнс обнимает её сына, целуя его в макушку, и шепчет: «спасибо за всё, Кит». И Кролия наконец вставляет последний кусочек пазла на законное место.