rigil kentaurus

      Ей о многом хочется расспросить Кита — что он чувствует, как он чувствует. Почему всё ещё пытается держаться за прошлое, не отпускает, но одновременно начинает заново, шаг за шагом. Этим он напоминает ей Хита, ту его человеческую часть души, которую Кролии всегда было сложно понять. Она знает земной язык (он довольно-таки простой), но любовь к книгам ей привил Хит. Вечерами они сидели на крыльце их одинокого дома и читали — взапой, книгу за книгой. Ей нравился Жюль Верн; она узнавала почему-то многие детали в описаниях суден, кораблей, в расписанных детально координатах — точность, резкость повествования завлекали её, словно она всю жизнь понимала этот язык и умела читать не хуже землян. Интересно, как Кит учился читать? Наверное, его обучил всему отец. Читать, бегать — босыми ногами по горячей земле, защищать себя, говорить. Кролия незаметно присматривает за своим сыном; она знает, что ему не по душе гиперопека, он из-за этого раздражается и становится колючим, как ёж (она никогда не видела ежей, но Хит говорил, что они... забавные), и потому галра просто наблюдает за сыном. Молча, тихо, пытаясь понять, что же у него на уме. — Мисс Кролия, не могли бы Вы... — доносится до неё робкий голос. — Просто Кролия, — возможно, слишком резко поправляет она, отчего балмерка тут же замолкает. Кролия смотрит на девушку (кажется, её зовут Шей?) и мотает головой, извиняясь. — Прости, — вздыхает она, — что ты хотела сказать? Она знает, что недоверие... вернее, страх перед галра не может пройти бесследно для подобных цивилизаций — угнетаемых десятилетиями Зарконом, униженных и испуганных. — Я хотела попросить у Вас... — запинается Шей, — то есть, хотела попросить о помощи. — В чём дело? — Несколько наших грузовых кораблей вышло из строя, ваш с Китом опыт не помешал бы. Мы не знаем, в чём дело. Кролия встаёт из-за обильно накрытого яствами стола и коротко кивает, выражая своё согласие. — Мы поможем. Веди. Балмерка удивлённо смотрит на неё: — Сейчас? — Чем быстрее избавимся от проблемы, тем лучше, — заверяет Кролия, стараясь сделать свой тон как можно мягче, — веди. Кит! Идём. Сын тотчас же встаёт из-за стола вслед за ними, оставляя трапезу. По дороге к ангару с кораблями Кролия всё думает — а стоит ли пытаться узнать, что у Кита на уме? О чём он думает? Ей вполне хватило всех тех воспоминаний, которые она увидела за два года в Квантовой Бездне. — Вы проверяли основной блок питания? — с головой лезет в открытую панель Кит. — Мы пытались, но корабли не наши, а галранские, — пожимает плечами Шей, — слишком много искусственного. — Ладно, мы разберёмся, — обнадёживающе улыбается Кит, — возвращайся за стол, кому-то нужно развлекать разговорами старейшин. Шей закатывает глаза и смеётся, пихая его локтем. Она уходит, и Кит возвращается к работе, но вскоре снова показывается из панельной дыры. — Квизнак, здесь слишком темно. Он снимает с пояса обычный земной фонарик и освещает внутренности корабля — провода, сети соединений и рычаги. Кролия вскидывает брови, непонимающе осматривая пыхтящего сына. — У нас есть портативные лайтеры, — говорит она, приступая к починке другого корабля, и подкидывает вверх шар, мгновенно освещающий всю панель, — куда лучше, чем просто поток света. Ей на мгновение кажется, что Кит хочет что-то ответить, но он молчит, и Кролия не хочет начинать разговор первой. Она просто-напросто не знает, о чём спрашивать. Галра осматривает провода и находит поломку. Принимается устранять её, но видит, как неудобно Киту копаться в грузовом шаттле, удерживая в одной руке фонарик. — Возьми лайтер, — повторяет она и отворачивается. — Мне и так нормально, спасибо. Разговор не клеится — Кролия понимает. Но что она может сделать? Быстро расправившись с поломкой, она спускается вниз и смотрит на копошащегося в корабле сына. Он не механик — это понятно, да и технологии галра начал осваивать сравнительно недавно, а Кролия... она родилась в подобной среде. Неудивительно, что Кит задерживается. — Тебе нужна помощь? — Нет, — пыхтит в ответ он и в который раз чертыхается, — дурацкие схемы... Кролия улыбается. Её сын такой милый и смешной. Она смотрит, как идеально на нём сидит форма Клинка, как он твёрдо стоит на ногах, и не перестаёт удивляться своему везению — встретить сына после стольких декафеб, живого и невредимого, взрослого и необъяснимо родного. Кролия подходит ближе, чтобы получше рассмотреть, не натворил ли Кит ещё больших бед с кораблём, но её взгляд натыкается на надпись на фонаре. «Варадеро, Куба, 2308 год. Мы с тобой!». Варадеро. Кролия уже слышала это слово, она совершенно точно слышала его где-то, но не может вспомнить. Она смотрит на сосредоточенного сына и не может понять; не может связать все детали воедино и наконец сложить картинку — одну из многих, которые ей ещё предстоит собрать, чтобы объединить их в одно целое. Перед глазами мельтешат размытые картинки, странные, непонятные, но отчасти знакомые — они как давно забытые воспоминания, но почему-то ощущаются чужими. Кролия отшатывается назад, чувствуя себя вором, чувствуя, что вторгается непрошеным гостем во что-то личное, куда ей доступа быть не может. — Мам? Всё нормально? Она наконец фокусирует взгляд и видит перед собой сына. Его обеспокоенное выражение лица помогает Кролии окончательно прийти в себя; она смотрит, как Кит надёжно закрепляет фонарик на поясе и выжидающе глядит на неё в ответ. — Что? — хмурится она, не смея задать вопрос, что так её тревожит. — Всё нормально? — повторяет Кит. Нормально ли всё? — На твоём фонарике надпись, — наконец произносит она, кивая на устройство. Кит почему-то отводит взгляд и поджимает губы. Не хочет говорить? Кролия слишком любопытничает? — Да-а-а... — неуверенным тоном тянет Кит, — она вручную вырезана. — Что такое «Варадеро»? — интересуется Кролия, опираясь на бок корабля. — Это такое... местечко на Кубе, знаешь, — чешет затылок Кит, — там всегда тепло и рядом океан. Кролию словно сковывает шоком. Узнаванием. Две декафебы в Квантовой Бездне, тысячи воспоминаний Кита, большую часть из которых она навсегда забыла, но это — это воспоминание каждый день цеплялось за выступы её памяти, пытаясь вскарабкаться, пытаясь заявить о себе: вспомни, вспомни! И она вспоминает: «Местечко на Кубе, знаешь? Там всегда тепло и рядом океан» — но не голосом Кита. Это был не его голос, это был звонкий, но одновременно тихий в то мгновение звук, такой знакомый, так напоминающий Хита, когда тот в волнении рассказывал о своей семье и о своём детстве. Этот голос из воспоминаний Кита, который Кролия позабыла, эти рассказы о Варадеро — местечке где-то на Земле — оно знакомо ей. — Он подарил тебе его? — осторожно спрашивает Кролия. Кит скрещивает руки на груди и становится рядом, тоже опираясь спиной на тёмный бок корабля. Он вздыхает, собираясь с мыслями, и галра уже было думает, что сказала что-то не то, но она не успевает замять тему. — Дал попользоваться на время, — хмыкает Кит, — я его верну потом. — Почему? — искренне недоумевает Кролия, — это же просто фонарь. — Ну... это как бы подарок, — пожимает плечами Кит. — Тебе? — Что? — Тебе подарок? — О чём ты... ох, квизнак. Нет, он не дарил фонарик мне. Это был подарок ему. Кролии кажется очень странным, что они не упоминают имени человека, о котором, собственно, и говорят. Но по-другому, наверное, никак не получится — она и сама отчего-то не хочет произносить это имя. Не потому что оно ей не нравится и не потому что ей не нравится сам человек, носящий это имя... Она просто... озадачена? Смущена? Ей казалось, что на Земле подобные связи тоже означают нечто... такое же близкое, как было у неё с Хитом. Но, возможно, у землян это просто проявления дружеской симпатии? Кролия задумчиво чешет нос. Или просто симпатии? Какой она её понимает — такой, как было у неё с Хитом? — Я не понимаю, — честно заявляет она и смотрит на сына, ожидая, что он ей хоть что-нибудь, да разъяснит. Кит смотрит в ответ долгие секунды, а потом вдруг смеётся во всё горло, не сдерживаясь, веселясь так, будто увидел что-то действительно смешное. — Что? Что не так? — мнётся Кролия, чувствуя себя неловко, — прости, я в этом совсем плоха... Кит кладёт ей на плечи ладони и чуть сжимает, поддерживая. — Нет, мам, дело не в этом, — он улыбается, — просто ты... так сильно пытаешься обосновать всё логически. Прости, что рассмеялся, правда, ты сейчас очень сильно напомнила мне... Он вдруг замолкает. — Кого? Кит криво улыбается, но в его глазах всё ещё пляшут смешинки. Он снимает с пояса фонарик и даёт Кролии в руки, чтобы та могла получше рассмотреть предмет. — Себя, — говорит он, — ты напомнила мне, как я сам пытался объяснить всё логикой, — кивает он на фонарик в её руках. — Я не вижу никакой логики в подарке синего паладина, — жмёт плечами Кролия и смотрит на сына. У него что... щёки цвет меняют? — Ты болен? — Чего? — Ты порозовел. — Мам, у нас говорят «покраснел», — поправляет Кит и только больше покрывается румянцем, — забей, я не болен, это просто... — Твой отец тоже часто... краснел, — говорит Кролия, улыбаясь, — это ваш защитный механизм? Он мне так и не объяснил толком, что это значит. Кит закрывает лицо ладонями, громко стеная, и Кролия удивляется в очередной раз за день. — Я и правда всегда говорю что-то не то? — Нет, — выпрямляется Кит, — просто ты не жила с людьми, и тебе многое ещё нужно узнать. Галра задумчиво кусает губу, переворачивает фонарик и внимательнее вглядывается в глубоко выцарапанную надпись на металлическом корпусе. — Буквы очень кривые. — Их вырезал его младший брат, Марко, — объясняет Кит, — он решил, что подарить фонарик перед поступлением в Гарнизон будет хорошей идеей. Кролия слышит, как Кит говорит об этом — мягко, почти нежно, будто рассказывает о бесценном. Бесценное — Кролия ведь знает, что это такое. — А зачем эта штука нужна тебе? — наконец спрашивает она то, о чём хотела спросить всё это время, как только увидела надпись. Она догадывается, не уверена, но знает, что близка к разгадке этой части паззла. Подарок — это что-то очень дорогое, с чем не хочешь расставаться, так запомнила это слово Кролия. Но синий паладин расстался со своим подарком — а Кролия знает из воспоминаний Кита, как дороги ему подобные вещи: памятные безделушки, красивая одежда, семейные подарки. — Он дал мне попользоваться, говорю же, — отворачивается Кит, — нам надо ещё три корабля проверить, пойдём. Её сын снова... краснеет? Так правильно говорить? Кролия усмехается и следует за Китом, теперь уже полностью уверенная, что Хит дурил ей голову, когда говорил, что люди краснеют только от простуды.