Save destiny

      Те две несчастные попытки обернулись для меня весьма несладко и, кроме как раем, свою жизнь после этого я назвать не могу. У Хосока в доме уютно, его квартира — полное соответствие хозяину, его характеру, вернее, и такой диссонанс обложки и начинки забавный, даже, милый в какой-то степени. Несколько дней я жил настолько хорошо, словно в своем родном пристанище, а Шин составлял мне весьма приятную компанию вечерами после своей работы, что я с легкостью забыл на это время о путешествиях.       Они, к слову, не лучшим способом сказались на мне. Мое первое пробуждение (попытка сбежать отсюда не в счет), после того, как Хосок меня спас, радостно встретило меня болью в голове, теле, жжением — все тех же легких в особенности — и, на десерт, обильным кровотечением, словно в нос меня ударили, и далеко не один раз. Сколько тогда переживаний со стороны было: Хосок сначала забрал у меня часы, убеждая так себя, что организм мой отдохнет, а я более не буду так бездумно на него полагаться. Я мог бы и не вестись на поводу у этой просьбы, и оставить часы при себе, но, после его эффектного появления в моей жизни, выполнить ее было меньшей моей благодарностью, учитывая, что намерения у него действительно самые благие. Я все еще считаю это достаточно жестоким поступком со стороны Шина — это без труда можно сопоставить с ситуацией «ребенок и леденец», ведь я мечтал о таком кусочке власти еще с самого детства, а сейчас даже цель ярко освещает путь дальнейших действий. Считаю ли я себя героем или злодеем этого сгустка событий? Я — его эпицентр, несомненно, но назвать себя тем или иным в абсолютной степени у меня язык не повернется. Я пытаюсь спасти всех по возможности, в первую очередь — близких, но мной движет мерзкий страх и эгоизм. Он гораздо сильнее меня, сильнее рациональных поступков; я не готов остаться один, зато могу честно это признать. Поддержка нового знакомого очень многое значит для меня, и он не дает мне сдаться. Он верит, что все получится, и я не потрачу напрасно такой удивительный шанс, что мало кому выпадает.       Совесть дает о себе знать, заставляя лишний раз помыть посуду или прибраться, лишь бы не висеть мертвым грузом на широких плечах Шина. Хосок — истинный синоним доверия. Для меня не было никаких запретов как в поведении, так и в любопытстве с самого моего появления в чужом доме: хочешь посмотреть что в этой комнате — да пожалуйста; интересует что-то из жизни — чувствуй себя комфортно рядом с открытой книгой! И правда было ощущение, что я полноценный житель как этого места, так и неотъемлемая часть повседневности молодого человека. Хотелось бы, чтобы так все и оставалось. Если псы прекратят за мной гоняться, я с радостью подумаю о подработке и равноценном сожительстве.       Мы постоянно разговариваем на различные темы, стараясь узнать друг друга лучше, будь это обыденные увлечения, различной окраски истории из прошлого или же мои рассказы о путешествиях — у него по истине детский интерес и трепет играют в глазах, стоит этой теме влиться в наш разговор. Обусловлено ли это каким то своим грузом, или для него это магии сопоставимо, пока не знаю; мы доверяем друг другу, но у нас негласное решение не вытягивать информацию клещами расспросов — все само придет со временем по мере необходимости. У нас еще множество несостоявшихся бесед, темы для которых, наверное, еще не скоро иссякнут. — Как вообще происходят все эти перемещения? В том плане… Ты меняешь абсолютно все, изменив одну лишь мелочь? — прозвучал в один из вечеров вопрос, заставивший меня действительно задуматься; очень некорректный и поверхностный — что я, что Хосок это поняли, но ровно так же, как и его истинный смысл и желаемый ответ — сложно говорить о том, представление чего не всплывает в подсознании ассоциативно, как изображение самого простого слова. В различных кипах бумаг и заметках я не видел ни одной попытки разгадать этот вопрос. — Верни мне часы, и, тогда, я обязательно тебе постараюсь объяснить, как только пойму сам, — в ответ на мою улыбку я получаю чуть хмурый подозрительный взгляд, — Я себя уже замечательно чувствую, правда. Или ты попробовал их использовать, и теперь что-то задумал? — Я к ним не прикасался после того, как забрал их, как ты мог! — вроде и обиду показать пытается, а сам вместе со мной смешки едва сдерживает. Обстановка разряжена до максимума, и взгляд его становится снова мягким и теплым, каким и был минутой ранее, — Сейчас еще поспишь, и завтра приступишь к своим путешествиям, договорились? Расскажешь, как все прошло? — Обязательно.

***

      Видимо, иммунитет к перемещениям и правда имеет место быть и появляется со временем, поскольку меня уже практически не выворачивает наизнанку и не так сильно разрывает легкие. Ощущения не проходятся током по всему телу, когда я первый раз за несколько дней имею возможность и, отчасти, решаюсь перескочить в прошлое. Врать нет смысла, и я еще не решил, как стоит поступить с тем виновником. Выйдет ли отговорить его, или у меня есть шанс получить по первое число за то, что лезу «не в свое дело»? Я даже представить не могу, что у него в голове.       Я снова вижу эту глупую вывеску, которая в сумраке адски режет по сетчатке своим ядреным мерцанием, вижу черное авто, но парня здесь нет — я очутился в чуть более раннем промежутке времени, чтобы разузнать о происходящем и, возможно, так предотвратить обе катастрофы. Внутри строения ситуация обстоит не так плохо — музыка играет достаточно мягкая и спокойная, относительно, конечно, но лучший вариант из того, что могло быть. Я сразу нахожу мужчину взглядом; он расположился за одиноким столиком неподалеку от барной стойки, уединившись с бутылкой спиртного и телефоном. Поражает, что разница всего в несколько минут, но тут его вид оставляет желать лучшего, вопреки нашей первой встрече. Глаза такие пустые, стеклянные, и не только благодаря бутылке — кажется, что горе великое произошло. Впустит ли он меня в таком то состоянии? Попробовать рано или поздно придется. Он разглядывает все так же внимательно, пытаясь понять, какие у меня намерения, а я тем временем придвигаю стул от соседнего столика к нему и сажусь напротив, стараясь выглядеть как можно более расслабленным и спокойным, чтобы у него не появилось лишних мыслей; еще около минуты мы сидим молча. — Могу обращаться на «ты»? — кивает, заканчивая свой анализ, и выглядит, наконец, не так напряженно и недоверчиво по отношению ко мне. Уже неплохо, — Расскажешь, что тревожит? Выглядишь не очень, если честно. Может, смогу чем помочь?       Парень усмехается печально, и едко как то: — Если бы ты мог менять судьбу, то, вполне возможно, я бы обратился к тебе.       Обращайся. Даже не представляешь, как усердно практикуюсь. — И тем не менее, что произошло?       Он продолжает молчать, но и не выдает резко отрицательного решения — приводит мысли в порядок, решая, как это правильно будет преподнести. Так напряжен, словно через миг либо разнесет все к чертям в округе, либо слезами затопит все помещение, и я как будто физически ощущаю все его накопленное разочарование и беспомощность. — Я узнал о том, что близкий человек мне таковым вовсе и не является, но, что самое важное, она солгала мне дважды. Я хочу простить ее, хочу забыть и продолжить жить как раньше, но просто не могу. Настолько зол, что хочется убить эту суку, — по шоколадной поверхности столешницы приходится удар кулаком, напиток в стекле разбивается о разные стороны сосуда, обрушиваясь волнами, точно в нем бушует миниатюрный ураган, — Я и не могу бросить того человека, который появился у меня, и Юна мне не дает покоя, я просто не знаю, что с этим делать. Как каждый из них поймет ситуацию, и как это все может обернуться, — его голова тяжелеет, и он подпирает ее локтями, зарываясь в волосы пальцами и сжимая их в надежде, что это приведет его в чувства хоть ненадолго. — Это связано с душами? — такая же нередкая причина отчаянных и бесповоротных решений некоторых людей, и утвердительный ответ мужчины тому подтверждение, — Подумай хорошо, пожалуйста, перед тем, как решишь что-то сделать. Это может очень сильно испортить жизнь не только тебе, но и другим. — Сложно контролировать свой гнев. — Тогда думай не о себе и не о тех, с кем связано твое такое состояние, а обо всех других. Ты можешь принести своими действиями очень большие проблемы и мне, прошу.       Его снова подозрение и недопонимание окутывает, судя по взгляду, который он удосуживается на меня поднять, и уже собирается задать соответствующие вопросы, однако, нашу беседу бесцеремонно прерывает ледяной и безжизненный голос парня, что подошел ко мне и схватил за локоть, навязчиво предлагая освободить свое место и проследовать за ним. Он одет в черный костюм, а глаза скрывают темные очки забавной формы. Даже такая манера речи не скрывает его раздражение при упоминании моего имени, и это даже заставляет усмехнуться. Я не люблю доставлять проблемы людям, но эти — исключение из правил. Шавкам снова дали приказ не позволить мне поиграться со временем. — Пожалуйста, будь осторожен, — кидаю на прощание своему наставляемому и испаряюсь, как только палец касается заводного механизма часов.

***

      Видимо, вся конструкция давно не подвергалась ремонту, из-за чего я сейчас торчу в незнакомой мне части города, и буквально через пару минут за мной, вполне возможно, объявятся. Было бы отлично попытать удачу еще раз, да вот только теперь часы уверенно отказываются переносить меня куда либо вообще. На улице ночь, и я не имею ни малейшего понятия о том, в какой стороне отсюда находится Хосок, и тот ли это Хосок в принципе. Поблизости вокруг не то что прохожего, даже машины не рассекают пространство улиц, одна лишь ночная тишина. Проходит пару минут, когда я, наконец, замечаю на горизонте человека, и, пожалуйста, пускай это не будет пес. Я направляюсь к парню, а сердце колотится так, как будто я снова пробежал немалое расстояние, в сознании лишь долбится мысль, что сейчас я действительно могу потерять все, на что у меня появился шанс за последнее время. Если сейчас он окажется не простым прохожим, или же я не смогу его уговорить — можно будет прощаться с путешествиями и со спасением родителей навсегда.       Чем ближе я подхожу, тем четче я вижу обычного молодого паренька, который, кажется, еще и подвыпивший, судя по кривоватой неуверенной походке; это может как сыграть на руку, так и хреново обернуться для меня, но чем черт не шутит. Я оборачиваюсь на всякий случай, дабы проверить, не появились ли уже в округе нежелательные личности, но не рассчитываю, и тот самый прохожий впечатывается в мою спину, погруженный в свои мысли, и сразу же отшатывается, тихо ругаясь — его недовольный взгляд так и впивается в меня снопом игл, пока я окидываю улицу своим. Такое забавное чувство дежавю — сколько раз в ближайшее время мне еще придется просить помощи у пьяных незнакомцев? Только если в прошлый раз это было заранее продуманная актерская игра, то в этой ситуации нужно выкручиваться здесь и сейчас, и других попыток не будет. Я даже готов заплатить ему сколько он попросит или выполнить какую просьбу.       Вернее, был бы. Был бы готов, если бы не вспомнил про бутафорскую вещицу, полученную, как трофей, от пса, и теперь я могу поторговаться с ним более основательно. Однако, парнишка не стал слишком сильно наглеть и, без лишних вопросов, хватанул меня за руку и уверенно потянул к одной из ближайших высоток. Проходит всего несколько минут, и мы наконец можем спокойно отдышаться, находясь в безопасном помещении, буквально, крепости для меня. — А откуда я знаю, что могу доверять тебе? — на мою просьбу остаться ненадолго задает весьма резонный вопрос парень, на который я отвечаю лишь для галочки. Мы оба понимаем, что никто сейчас разбираться ни в чем не будет — мы просто оба не в состоянии.       Кихён, как выясняется чуть позже его имя, ведет себя весьма гостеприимно, предлагая мне чай, пока я устраиваюсь в его уютной кухонке, но после он уходит в свою комнату, не проронив больше не слова. Когда я наконец остаюсь один, появляется возможность внимательно осмотреть часы; делаю еще несколько попыток перемещения, но они напрочь отказываются мне подчиняться, выражая молчаливый протест всем моим прихотям и потребностям, лучше не бывает. Мне стоит попробовать починить их, но для этого я должен, как минимум, вернуться домой, с чем мне снова может помочь Кихён, его телефон в частности. Он уже спит, когда я захожу в его комнату минут через пятнадцать — все-таки, его состояние не встало боком для меня в сложившихся обстоятельствах. Мобильный запросто поддается манипуляциям с его отпечатком, и вот, меня уже оповещает уведомление, что черная иномарка, которые для меня уже безусловно стали символикой неудач и нескончаемых мучений, прибудет через несколько минут, а до указанного мной адреса доберется в течение получаса. Далековато от Хосока меня выбросило, все-таки. Еще немного я сижу рядом с уснувшим поперек кровати юношей, осматривая его и спальню просто дабы занять себя, и, когда мне уже следует выходить, направляю ствол к его виску, опуская палец на курок и прижимая его. Юношу больше не потревожат воспоминания этой ночи, а у меня будет на одно правонарушение меньше, когда, рано или поздно, я предстану перед судом времени.