Чаша скорби

— Наконец-то, хоть кто-то появился! Почему так долго? Со скалы над головой посыпались камни — клафнир скалился широкой пастью и повизгивал, но спрыгивать вслед не решался. Сагар вдохнула выбитый воздух, поморщилась и швырнула в лаву покорёженный щит. Съехать на нём по склону было неплохой идеей, но не лучшей. Если бы дали время подумать, она сообразила бы чего удачнее. Не дали. — «Быстрей во Врата» — говорит, — «Герой Кватча! У нас сын графский пропал, вторые сутки как!» — Сагар сплюнула красным на раскалённый камень: плевок зашкворчал, потянуло жареной кровью. — Так это ты, получается, Фарвил? Виконт скривиться не успел — редгардка его за плечо схватила, крепко так, и тряхнула с силой, тот даже зубами клацнул. — Сдохнуть решили, Ваше Сиятельство? По-героически? — Я, — дёрнувшись, процедил тот, силясь вырваться и не потерять при том достоинства. — Выступил с моими рыцарями, чтобы стереть с лица нашего… Толчок был и в половину не так силён, как мог бы, но Фарвилу хватило, он завалился. Сагар рухнула следом, едва успевая. В скалу с шипением врезался огненный шар. Метание кинжалов ей никогда не давалось, но в этот раз руку направлял, верно, сам Талос, лезвие вошло ровно в грудину и скамп, оступившись, соскользнул с моста. — Это был поход во благо Чейдинхола! И, клянусь, я победил бы, но силы оказались неравны! От спёртого, горячего воздуха Мёртвых Земель тлели лёгкие. Осунувшийся виконт с трудом дышал, по безусому лицу катился пот. Но глаза блестели азартом, лихорадочно, как у сумасшедшего. «Щегол» — отметила редгардка, слизывая с губ горчащую сажу и сплёвывая снова. «Щегол». Из семи ушедших, как оказалось, выжило лишь двое: второй лежал поодаль, скрытый в расщелине, с вывернутым плечом — даже камня не поднять, не то что щит. — Будет больно. Бермман, сероватый от духоты и ран имперец, почти не вскрикнул, когда Сагар рванула ему руку. — Спасибо, миледи, — пробормотал он после в флягу с водой. — Спасибо. Фарвил не скажет, но мы благодарны судьбе, что Вы здесь. Не думайте о нём скверно, он безрассуден, горяч и неопытен, однако не плох. Просто юн. «Миледи» и искренняя простота Берммана подкупили — Сагар чуть оттаяла. Сопевший за плечом виконт, почуяв это, схватился за её поясной ремень, будто за материнский подол. — Мы не вернёмся с пустыми руками! Рыцари Шипов всегда выполняют свою задачу. От имени… Он почти сказал «отца моего, графа Индариса Чейдинхольского», но наткнулся зубами на всунутое горлышко фляжки, проглотив слова вместе с водой. И вдруг задрожал. Всем телом, от надорванного уха до погнутых лат. …«Героиня» Кватча в Кватч — пылающую преисподнюю, смердящую серой и жжёной плотью, рыдающую горькой сажей, — не рвалась. Совсем. Ни в Кватч, ни во Врата, те самые, что первые. Передушилась бы цепями от оков, как собиралась, но не ступила — да вот с богами не сладила, пришлось. А этот сам ворвался, за триумфом. И других за собой повёл. На смерть. Сагар до сих пор видится лицо Иленда, случайного друга, которого она спасла, а затем убила, не захотев отослать прочь из Врат. Побоявшись идти одна. И на этой раскалённой земле таких, как Иленд, лежало пятеро. — Я делаю это не потому, что ты приказал мне, — пепел хрустел под ногами, жёсткий, пропитанный чужой кровью. Сагар окунула в него пальцы и размазала по влажному от пота лицу. — А потому, что выбора нет. Мост из расщелины едва виден сквозь обломки скал и плывущий жаром воздух, а Сагар к тому же зорокими глазами не славилась. Место открытое, простреливаемое, укрытий нет, и сколько даэдра там, на пути, не известно. Растерзают не дожидаясь, пока доберёшься до Башни, только высунься. Редгардка облизнула пересохшие губы, чувствуя соль и металл. Нужен план. Какой-нибудь. Не беспроигрышный, но хотя бы не смертельный. Идти напролом — концу подобно. — Там врата. Сагар почти вздрогнула, когда Фарвил просунул свою голову рядом с её. — Пара, сначала одни, потом другие. Снаружи не открыть. За каждыми дреморы и зверьё помельче, но немного, — он затих, нахмурившись на удивлённый взгляд. — Мы пытались пробиться. Когда нас ещё было четверо, — усмешка у Берманна вышла болезненно-кривая. Он позеленел, но всё равно встал и привычным — заметно, — движением достал булаву. — Скопом напасть не смогут, врата открываются очерёдно. Если успеем перебить, шанс есть. Возьмите это, миледи. Мне он сейчас всё равно без надобности. Щит рыцаря Шипов лёг ей в руку, словно подогнанный. Редгардка слабо улыбнулась и кивнула измученным, так не вовремя появившимся товарищам. Они кивнули в ответ. Последние мгновения в относительной безопасности растянулись, словно смола, и Сагар, касаясь амулета, успела шепнуть: «Приди ко мне, Акатош, ибо без тебя моя решимость слабеет…» Пора. Атака получилась: кайтиф не успел даже вскинуться, как его голова развалилась пополам — Пережившая Кватч предпочитала бить наверняка. Клафнир, намеревавшийся вцепиться ей в бок, с визгом слетел с моста от удара окованного сапога, и Берманн тяжело перевёл дух, когда Фарвил перерубил второго. В суматохе боя редгардка не рискнула их окликать и просто проскользнула в открывшиеся врата. Рыцари последовали за ней. Сагар старалась не отвлекаться. Но взгляд всё равно цеплялся то за одного, то за другого. Меч Фарвил держал странно — хватом верным, но остальное… удар не поставлен, шаг тоже. Словно кто-то учить начал и бросил. Виконт брал упрямством, бил с напором, с наскока. Мелькало что-то в характере, присущее хорошему воину. Бермман держался лучше и правый фланг отстаивал уверенно: в атаке проглядывался труд. Однако без щита, с ослабленной рукой, он был и в половину не так нагл, как Фарвил. К открытию вторых, последних, врат они не успели — увязли. Кинвал и двое керлов встали насмерть, как кость поперёк горла. Сагар, отступая под натиском, невольно прониклась уважением к упорству Кин. Что, впрочем, не помешало ей отсечь сначала руку, а потом и голову керлу-магу. Виконт, стеная от натуги, принимал на щит удары кинвала, пока Бермман, в опасной близости от края, кружил со вторым керлом. — Вниз! — рявкнула Сагар, и Фарвил одним лишь чудом поднырнул под широкий замах чужой булавы. Не размениваясь на прелюдии, используя щит как таран и взяв разбег, редгардка вытолкнула кинвала в кипящую лаву. — А если выживет? — пыхтя, но едко поинтересовался виконт, подсекая последнему керлу колени. — Он же дремора. — Значит, снесём голову. Сигильская крепость возвышалась над ними, как обломок чёрного зуба — такая же острая и уродливая. Тлевшие рядом трупы на пиках смердели горелым мясом, но Сагар привыкла — это война, — а Фарвилу и Бермману даже блевать было нечем. И намного больший интерес у Пережившей Кватч вызывало отсутствие дремор у входа. — Вы говорили, здесь должны быть твари? — Они были, — просипел бледный имперец, сползая по стене на горячую землю. — Сутки назад. А теперь, скорее всего, вернулись к Камню — наши намерения недвусмысленны. — Тем хуже для нас, — Сагар вздохнула, растирая онемевшую кисть, села рядом. — Передохнём. — Нет времени! — Индарис лихорадочно заломил руки, бегая глазами по сухому лицу редгардки. — Мы должны добыть Камень, как можно скорее! Должны… Сагар усмехнулась, крутя пустую фляжку — последнее только что досталось Бермману. В любой другой момент она бы так и поступила: кинулась следом, по пятам, чтобы не дать спланировать оборону, согласовать действия. Но была бы одна, и волновалась лишь за себя. Сейчас же за ней ещё двое. И как бы не храбрился виконт, как бы не крепился Сеньян, истощённые тела невозможно обмануть. Даже от той краткой стычки, что произошла только что, оба уже выдохлись. А впереди ждало ещё нескончаемые этажи Башни. Сагар знает. — Сколько ты воюешь, Ваша Светлость? — Я… — Фарвил запнулся, удивлённый. — Ты сомневаешься в моём мастерстве? — Не сомневаюсь. Мне тридцать шесть лет, тридцать из них я провела с мечом в руке — моя мать, видишь ли, обучала рекрутов Имперского легиона. И с высоты своего опыта, замечу: ты отвратительный воин. А полководец ещё хуже, раз руководствуешься не разумом, а гордыней. По твоей вине здесь слегли пятеро, но ты не вынес урока, и хочешь заклать ещё троих. Включая себя. Редгардка не терпела нравоучений, в самом деле ненавидела, и побагровевший от её слов Фарвил лишь отчасти их заслуживал, но усталость брала своё. Она тоже не железная. — Сядь, мальчик. Сядь, и переведи дух. Путь тяжёлый, ты должен быть готов. — Откуда знаешь? — недоверчиво буркнул виконт, всё же подпирая Берммана с другого плеча. — Говоришь так, будто закрывала Врата… неужели закрывала? Кривая усмешка прорезала её губы, потерявшись в горькой саже, размазанной по щекам. Вопрос остался без ответа…

***

— Сколько их ещё! Возглас потонул в лязге стали. Дыша сквозь зубы, Фарвил стёр кованной перчаткой струйку с рассечённой брови и сощурился, пытаясь вглядеться сквозь солёную муть. — На нас хватит! Схватив мальчишку за шкирку, Сагар с силой швырнула его вверх по лестнице, рыча. С пробитого латного наплечника сочилось, капало, терялось в таком же красном. — Хватит рыдать! Камень! Я не сдержу долго! Виконт кивнул, кинулся по зубчатым ступеням, спотыкаясь, едва не попадая под стрелы, оставляя на чёрном камне срывающиеся со щёк слёзы. Несколькими этажами ниже, забрав с собой четверых дремор, лежал Бермман. Удар булавы разможжил ему лицо — Сагар не успела. Опять. Лишь застыла, как изваяние, и если бы не страшный, воющий крик Фарвила, не вышла бы из боя и сама… Удар двуручного меча прошёлся снизу-вверх, мягко, как перо, рассёк ей нагрудник, редгардка даже не успела ахнуть. Просто повалилсь на спину, чувствуя, как кто-то вдавливает сапог ей в грудь. — Сагар!! …ревя и стеная, в ослепляющем блеске, рушилась Крепость, но Сагар уже не чувствовала ничего, кроме ноющей боли в затылке и дрожащей руки виконта на своей ладони.