Бремя власти

Прошло несколько дней. Или, возможно, недель. Время стало для Аластора чем-то абстрактным, трудным для измерения. Он больше не мог сосредоточиться на календаре, или хотя бы на своих обычных делах. Каждое утро начиналось одинаково: с тяжёлых шагов, слабости, как если бы его тело с каждым днём требовало всё больше усилий для того, чтобы просто функционировать. Он пытался работать. Но каждый взгляд на документы, каждый отчёт, который он пытался прочитать, казался пустым. Он не мог заставить себя сконцентрироваться. Вместо этого его мысли всегда возвращались к одному: Люцифер. Его постоянное присутствие, как незримая тень, нависало над ним, отчаянно пыталось проникнуть в каждую щель его сознания. Это было не просто наблюдение, это было нечто большее — давление. И Аластор начал ощущать его буквально на клеточном уровне. С каждым днём эта странная аура, которую Люцифер создавал вокруг себя, становилась всё сильнее. Казалось, что даже воздух вокруг него был насыщен этим непрерывным вниманием, и каждый его шаг был под наблюдением. Но это было не так. Люцифер не должен был быть рядом. Он не должен был стоять в его жизни, как привидение, заставляя его чувствовать себя сломленным, несмотря на всю его внешнюю стойкость. Аластор задал себе этот вопрос снова и снова, и каждый раз он не находил на него ответа. Почему я должен это терпеть? Почему он должен страдать, видеть свои силы, которые когда-то казались бесконечными, слабеющими? Люцифер словно манипулировал каждым его движением, каждым его действием, заставляя его чувствовать, как контроль ускользает, как даже его собственная воля начала таять. Он даже не мог остаться один. Иногда, когда ему удавалось провести несколько часов в одиночестве, он вдруг слышал этот шёпот. "Ты не можешь скрыться." Это был Люцифер. Он был везде. Он был в его мыслях, в каждом дыхании, в каждом шаге. И каждый раз, когда Аластор пытался сопротивляться, вопрос, что ему нужно, становился всё более болезненным. И вот в очередной раз, когда Аластор сидел за своим столом, почти задыхаясь от бессилия, и пытался сосредоточиться на очередной бумажке, с которой никак не мог справиться, он услышал его. Лёгкий шорох. Невидимое присутствие, которое ощущалось, как незримая рука, касающаяся его плеча. Он поднял глаза. "Ты не устал от этого?" — спросил Люцифер, как всегда, голосом, который одновременно был мягким и властным. Он не был видим, но присутствие было невыносимо явным. "Ты ведь понимаешь, что от этого нельзя уйти." Аластор напрягся. Он почувствовал, как его зубы скрипят от раздражения. Это чувство не покидало его последние дни. Люцифер словно жил в его голове, и Аластор был больше не в состоянии отделить это от реальности. — Что ты хочешь от меня? — голос Аластора был хриплым от усталости, но в нём ещё была сила. Он заставил себя встать из-за стола, будто только так мог удержать хоть какой-то контроль. Но Люцифер молчал. Это было его любимое оружие — молчание, которое проникало в самую душу, оставляя Аластора в полном замешательстве. Люцифер не говорил ничего, не объяснял, не давал ответов. Он просто заставлял его чувствовать. Он заставлял его думать. Аластор сделал шаг вперёд, как если бы хотел подойти, бросить вызов. Его гнев нарастал, и это было уже не просто раздражение. Это было ощущение того, что его загоняют в угол, не давая ни малейшей возможности отступить. — Ты ведь не собираешься мне ответить, да? — Он был зол. Он не хотел, чтобы Люцифер продолжал делать из него игрушку. — Почему ты всё время рядом? Почему я должен это терпеть? За что? — его слова звучали более резко, чем он предполагал. Но Люцифер не ответил. Тишина окутала его, как туман, который не давал видеть ничего, кроме собственной ярости и боли. Он почувствовал, как каждый момент, каждая секунда этого молчания сжигала его изнутри. Это было мучительно. Это было бесконечно. И всё же, несмотря на всю свою агрессию, несмотря на желание прямо встать и сказать ему всё, что он думает, Аластор знал, что ничего не изменится. Люцифер не собирался давать ему ответы. Он знал это. И это было ещё более мучительно. "Рано или поздно ты поймёшь." Этот голос снова, словно он проникал в самое сердце Аластора. Он ощущал, как его нервы напрягаются, но, несмотря на всё, он не мог найти ответа. И это было болезненно. Он чувствовал себя ловушкой, окружённой стенами. Его мысли бегали, пытаясь найти хоть какую-то дырку в этих стенах, но каждый его шаг оборачивался лишь новой ловушкой. "Что ты мне пытаешься доказать?" — вновь спросил он, но ответ так и не пришёл. Люцифер оставался тем, кем он был — недосягаемым, таинственным, как тень, которая тянется за тобой, куда бы ты ни пошёл. Аластор, осознавая, что Люцифер не даст ему никакого удовлетворительного ответа, снова уселся за свой стол. Его руки дрожали, но он держал себя в руках. Он не мог признаться в своей слабости. Не мог позволить себе потерять контроль. Даже если вокруг была тень, которая сжимала его сердце, он всё равно не мог сдаться. Он не мог позволить себе поддаться этим играм. Но, несмотря на всё его сопротивление, его сознание уже понемногу начало осознавать, что они играют в одну игру. И в этой игре он, возможно, не был тем, кто мог выиграть. Пентаграмм-Сити. В новостях продолжали обсуждать исчезновение Аластора, а слухи становились всё более яркими. Кто-то говорил, что он болен. Кто-то утверждал, что его уже нет. Но самые ярые его враги, такие как Вокс, смеялись в лицо его падению. Они не понимали, что за игрой стоит гораздо больше, чем просто борьба за власть. Они не знали, что Аластор был всего лишь пешкой в игре, которую затеял Люцифер. С каждым днём Аластор всё больше ощущал, что его жизнь теперь не его собственная. Он был лишь участником в спектакле, в котором режиссёр оставался невидимым. И вопрос, который он всё время пытался задать, — не мог быть услышан. Ответы всё равно не пришли. Но один вопрос оставался: "Когда я буду готов увидеть всё, что скрывается?"